Соблазни меня

«Это не займет много времени, - сказал шеф. – Но это будет хорошей рекламой для нашего журнала». Антон лавировал в толпе людей и только матерился, вспоминая слова Герасимова, который вдруг озаботился продвижением своего главного детища «в массы». На вопрос Антона, почему именно он должен быть «вывеской», шеф только жалостливо посмотрел на него, как на больного, но все равно любимого ребенка и велел не забивать голову ерундой. И вообще «товар показывают лицом», а красивая мордашка на обложке глянцевого журнала и еще парочка фотографий на развороте – это лучшее из всего, что можно придумать. Статья готова, остались только фотографии. Антон сверился с написанным на клочке бумаги адресом и остановился перед дверью, над которой висела скромная вывеска, гласившая, что всякий желающий переступить порог окажется в фотостудии «Зеркало». На самом деле ничего подобного там, конечно, написано не было, но настроение Антона было не самым радужным и язвительность достигла своего максимума. Хотя какое оно у него еще могло быть, когда Темка уехал в командировку и явится не раньше, чем через две недели, а телефонный разговор не передаст и сотой доли тех чувств, которые кипят внутри? Они с Темой сильно поссорились перед его отъездом и даже теперь эмоции не улеглись. Но вместе с обидой на дурацкую шутку внутри жила тоска по любимому парню. Иногда абсолютно невыносимому, бестактному, но все равно любимому. Хотелось сесть на самолет и, добравшись до Темы, сначала хорошенько постучать его головой об стену, а потом также хорошенько вылюбить. Сильно и вдумчиво. Ну а потом, когда улягутся страсти – долго и нежно. Но туда, где Темка сейчас, самолеты не летают. Антон поправил сумку, в которой лежал выданный в редакции костюм, и переступил порог студии. Дверь закрылась за его спиной, и Антону на мгновение показалось, что он оглох: после шума улицы тишина студии звенела. Он с любопытством огляделся и невольно восхитился теми фотографиями, которые висели на стене. Если их автор – хозяин этой студии, то шеф явно не преувеличил, сказав, что отправит его к лучшему фотографу, которого можно найти. Хотя почему тут никого нет? Где желающие сфотографироваться у «лучшего» и толпы клиентов? Да и холл как-то удручающе пуст. Журнальный столик, два кресла и вазочка с конфетами. И ни одной живой души. - Я могу вам чем-то помочь? – словно в ответ на его безмолвное ворчание черная портьера, которую он сначала не заметил, приподнялась и к Антону вышла очаровательная девушка, улыбаясь милой, настоящей улыбкой. - Антон Шелепов, - коротко представил Антон, решив обойтись без лишних церемоний. – Мне назначили это время. - У вас фотосессия. Да, конечно. Пройдемте со мной, - она кивнула в сторону портьеры за своей спиной, и Антон покорно поплелся следом, не забывая, впрочем, удовлетворять собственное любопытство. В отличие от Темыча, он не любил фотографироваться, так как считал, что фотогеничностью не обладает, но сам подержать в руках камеру - всегда пожалуйста. - Вы можете переодеться здесь. Кирилл Андреевич сейчас подойдет, и мы вас загримируем, - заведя его в темную комнату, уже явно готовую к съемке, она указала на небольшую ширму и скрылась за еще одной портьерой. Антон фыркнул ей вслед и, думая о том, что более странного места еще не видел, принялся переодеваться. Что за костюм сунули ему по распоряжению шефа в редакции, полюбопытствовать он не удосужился и сейчас с легким недоумением смотрел на светло-голубые джинсы в своих руках и «летящую» рубашку из тонкого шифона. Вместе этот комплект смотрелся несколько странно. Он мог прийти в своих джинсах и рубашке и результат будет тот же. Хотя такой вот у него не было. Может, в этом все дело? - Вы готовы? Антон невольно вздрогнул. Пока он тут размышлял о всякой ерунде, похоже, пришел фотограф. И голос у него… Антон понятия не имел, как он может быть одновременно мягко-теплым и холодно-колючим, но он был именно таким. А еще он очень сильно напоминал голос его отца. - Да, секунду, - отозвался Антон, поспешно натягивая на себя рубашку. Он ненавидел ждать и ненавидел, когда его кто-нибудь ждет. Но сейчас материть можно было только себя. Первое, что он увидел, когда вышел из-за ширмы, была коса, спускающаяся по спине стоящего перед фотоаппаратом мужчины. Антон даже замер от неожиданности, глядя на это чудо. Он таких в жизни не видел. Длинная, но не простая девчачья, не «колосок», а что-то гораздо более сложное и интересное. И да, истинно мужское. Антон насчитал как минимум пять рядов из прядей цвета темного шоколада, так хитроумно и сложно сплетенных, что в голове даже и мысли не возникло, что мужчины вообще-то даже в их время с косами не ходят. Но это было красиво. Действительно красиво. На секунду Антон даже пожалел, что из его волос такое не сплетешь. - Вы готовы? – коса «уплыла» из его поля зрения, и Антону показалось на мгновение, что с ума он все-таки сошел. Незаметно. Потому что глаза, смотрящие на него, были глазами его шефа. И нос был его. И даже брови и скулы. Правда, шрама на губе не было, и Антон, заметив этот факт, перевел дух, чувствуя, как подрагивают колени от уходящего шока. Но этот человек был точной копией его шефа! Если, конечно, тот вдруг бы решил отрастить себе волосы и перекрасить их в темно-шоколадный. - С вами все в порядке? – мужчина чуть склонил голову к плечу, и Антон сморгнул. Нет, не шеф. Близнец, двойник, но у него никогда не было таких жестов. Да и если присмотреться повнимательнее, то и другие отличия есть. Например, вот эти прядки, выпавшие из прически и обрамляющие лицо, цвет глаз немного другой, более темный и яркий, но самое главное – их выражение. Капля тревоги, много отстраненного любопытства и что-то совершенно нечитаемое на дне зрачков. - Да, извините. Просто вы очень сильно похожи на моего начальника. Для меня это было… неожиданно, - уже спокойно ответил Антон, чувствуя, как внутри просыпается бешеное любопытство. Определить возраст стоявшего перед ним мужчины было невозможно, он мог быть ровесником отца, а мог быть гораздо младше. Или старше. Подтянутая фигура, от которой веяло спокойной силой, гладкое лицо, ни единого седого волоса… Ему могло быть лет тридцать. Но взгляд… Пугал и завораживал одновременно. Хотя больше всего Антона удивляло, что, несмотря на схожесть, шефа в этом человеке Антон не видел совсем. Это был кто-то другой. Незнакомый, но очень интересный. - Но сейчас, похоже, все в порядке? – а вот голос у этого… как его там девушка назвала? Кирилл… Андреевич? Голос у него был шикарным. Темка бы точно позавидовал. Наверное. - Да, я не умею долго удивляться, - Антон кивнул головой, с веселым ужасом чувствуя, как просыпается его бунтарская натура. Грубить этому мужчине не хотелось, но немного дерзости – в самый раз. - Отлично, - выражение глаз Кирилла (про себя ведь можно и без отчества, правда?) стало хищным. – Катюша, подойди, пожалуйста. Девушка, которая встретила Антона в холле, неслышно вышла откуда-то из-за его спины и встала рядом. - Катюша, никакого блеска на губах и коже. Подводка тонкой линией, на внутреннюю сторону век понизу серебристый карандаш, ресницы затемни в уголках глаз, брови не трогай. - Тени? – «Катюша» смотрела на Антона с видом ученого, изучающего неизвестный доселе вид насекомого. Впрочем, взгляд Кирилла мало отличался. - Песочно-золотистые, выбери посветлей. - С мерцающим эффектом? - Не ярко выраженным, - Кирилл покачал головой. – И пусти челку на глаза. - Родинка? - Не трогай. - Хорошо, Кирилл Андреевич, - девушка кивнула и повела несопротивляющегося Антона в уголок, чтобы отпустить через почти двадцать минут карандашей, кисточек, расчесок и прочих орудий пыток. Зеркала при беглом осмотре не обнаружилось, но Антона почему-то это нисколько не удивило. Да и смотреть на себя лишний раз не хотелось. Все равно здесь у него права голоса нет. - Готовы? – Кирилл Андреевич окинул его внимательным взглядом. – Отлично. То, что нужно. - Я еще нужна вам? – Катя собирала кейс, и Антон на минуту задумался, какие отношения связывают этих двоих. Странно, но думать о том, что они могут быть любовниками, было неожиданно неприятно. - Нет, на сегодня все, - Кирилл даже не повернул голову в ее сторону, и Антон перевел дух, очень недовольный своими странными эмоциями. – Спасибо, Катя, и до завтра. Я сам все уберу. - До свидания, Кирилл Андреевич, - Катя кинула на него только один короткий взгляд, но даже его хватило Антону, чтобы понять – девушка влюблена давно и безнадежно. Столько тоски было в ее глазах… Пожалуй, ей можно даже посочувствовать. - До свидания, - фотограф в последний раз проверил фотоаппарат и повернулся к Антону. – Встаньте туда, пожалуйста, - он кивнул на большой, ярко освещенный подиум, и Антон покорно поплелся в указанном направлении. Встал на черном фоне, вздохнул и услышал чуть насмешливый голос. - Это не эшафот, Антон. Мне не нравится ваше настроение. - Я не люблю фотографироваться, - Антон не стал лукавить. – Не фотогеничен. - Кто вам это сказал? – Кирилл кинул на него острый взгляд, и Антон почувствовал, как по телу прошла волна жара. Черт… Этого еще не хватало. - Я просто знаю, - он пожал плечами, отводя глаза. Больше никаких прямых взглядов. Во избежание. Кирилл рассмеялся. Мягко, как-то… тягуче. Антон только стиснул пальцы в кулак, когда этот смех прошелся по позвоночнику мягкой пушистой лапкой. - Выбросите этот бред из головы. Вы хорошо смотритесь в кадре. Мы сделаем пару пробных снимков, чтобы вы привыкли, а потом начнем работать. Антон механически кивнул, выдыхая. Кажется, он будет жалеть о том, что Катя ушла. Оставаться наедине с этим мужчиной было… страшно. И даже мысли о Теме не помогали. Вернее, он даже думать о нем не может. Абонент заблокирован. - Посмотрите в камеру, пожалуйста. Антон послушно повернул голову, глядя прямо в объектив. Кирилл сделал пару снимков, просмотрел их, а потом снова вернулся к фотоаппарату. Что-то там настроил, подкрутил, а потом вдруг попросил: - Расскажите немного о себе, может, это поможет вам расслабиться. У вас есть девушка или парень? Антон сначала вскинулся, а потом прикусил язык, не давая вырваться грубому «не ваше дело!» Он, конечно, чувствует себя странно, но это только его проблемы. Хотя что он там спросил? Девушка или парень? - Есть. Парень, - в голове словно всплыл их последний разговор с Темой, и настроение испортилось окончательно. – Только мы поссорились. - Что-то серьезное или из-за ерунды? - Он считает, что это ерунда. Я – что это серьезно, - Антон только пожал плечами. Вспоминать об этом не хотелось. - Но вы ведь его любите? - Да, - честно ответил Антон. – Очень. - Тогда все будет хорошо, - Кирилл сделал еще пару снимков и, явно довольный результатом, вскинул голову. – Ну что, работаем? И они начали работать. Антон послушно выполнял все указания, но внутри вместо нужного огня была только дрожь. Он чувствовал его взгляд, чувствовал через объектив и это… возбуждало. И пугало. Он никогда не испытывал ничего подобного. Когда хочется спрятаться и одновременно раздеться донага, подставляясь под этот холодно-страстный взгляд. Почувствовать, как он касается обнаженной кожи. Кирилл отложил свой фотоаппарат и подошел к нему, когда, как показалось Антону, они успели сделать не меньше сотни снимков. И это застало его врасплох. Аромат парфюма – тонкий, неуловимый, с нотками горького шоколада захватил и мгновенно затуманил рассудок. А когда темно-серые глаза встретились с его глазами, в отставку подали память и инстинкт самосохранения. И тело вспыхнуло, как спичка. Мгновенно, сильно. - Ты слишком напряжен, - ставший бархатным голос Кирилла прошелся по позвоночнику, и Антон втянул воздух сквозь стиснутые зубы, радуясь, что его рубашка достаточно длинная, чтобы скрывать все то, отчего теперь жмет в паху. – Расслабься, - выдохнул Кирилл, запуская пальцы в его волосы и легко массируя затылок. - Пожалуйста, не надо, - это прозвучало так жалко, что Антон прикусил язык, откровенно наслаждаясь прикосновением. - Это не больно, - усмешка Кирилла была понимающей и мягко-отстраненной. - Больно, - Антон распахнул глаза, глядя на него почти с вызовом, и фотограф рассмеялся. Антон зашипел от полыхнувшего в теле бешенства, качнулся вперед и прижался к его губам своими, глуша этот смех. Ответ Кирилла был мгновенным. Секунда и Антон уже был в его руках. Сильных, горячих. Прижатый к его телу, беспомощный от того, что вытворял Кирилл с его губами и ртом. Он застонал в голос, когда терпеть уже не было сил, когда в глазах начало темнеть. И тут же оказался на свободе – жалкий и дрожащий от дикого возбуждения. - Соблазни меня, - Кирилл только улыбнулся, поймав его яростный и обиженный взгляд. Провел подушечкой пальца по его влажным губам и облизнулся. – Так, чтобы я захотел тебя, - еще одно касание, и Антон остался на подиуме один, а Кирилл вернулся к своему фотоаппарату. Антон резко выдохнул, губы исказила яростная усмешка. Соблазнить тебя, красавчик? Как скажешь… Из головы вылетели все мысли, без следа ушло напряжение. Только он был сейчас. Он и его взгляд, под которым Антон таял и под который подставлялся, улыбаясь то почти непристойно, то откровенно развратно, то по-детски невинно. Он соблазнял, он играл, он горел и дрожал. И да, хотел. Хотел так, что был готов выть и стонать в голос. А Кирилл... Казалось, что ему все равно. Он фурией метался вокруг подиума, беспрестанно щелкая затвором, но был спокоен и все также холодно-страстен. И это бесило Антона до зубовного скрежета. Может поэтому, когда Кирилл выдохнул «хватит», он сошел с подиума, как в тумане. На подгибающихся ногах дошел до смотрящего на него с легкой усмешкой мужчины и, глядя ему прямо в глаза, медленно опустился на колени. Рассмеялся глухо, нервно, когда увидел, почувствовал ЕГО возбуждение. Ты тоже хочешь, Кир. Ты – хочешь. И я тебя не отпущу. В ответ Кирилл только вскинул бровь, словно это и не его джинсы практически разрывал внушительный бугорок, и Антон зарычал. Сжал его бедра, рванул к себе. Почти ломая ногти, расправился с пряжкой ремня, вжикнул молнией, чуть приспустил джинсы и белье и, не раздумывая и не сомневаясь, обнял губами головку напряженного члена. Услышал над головой тихий вздох и отстранился. Поднялся, заглянул в потемневшие, как грозовые облака глаза и, сжав майку Кирилла двумя пальцами, отступил к подиуму, потянув его за собой. Опустился на край, а потом опрокинулся, «роняя» Кирилла на себя. Застонал от тяжести его тела, выгнулся под ним в попытке прижаться еще сильнее. - Горячий мальчик, - шепнул Кирилл, смеясь и обжигая своим дыханием его губы. – Не боишься испачкать свой костюм? - О, заткнись, - Антон надавил на его затылок, пытаясь поцеловать эти дразнящие губы, но Кирилл легко сбросил его руки. Чуть приподнялся, сжимая его запястья. - Я сам, - это не просто звучало, как приказ. Это и был приказ. Антон только кивнул, надеясь, что его взгляд говорит лучше всяких слов. ХОЧУ ТЕБЯ! ВОЗЬМИ МЕНЯ! Он был бы только рад, даже если бы Кир просто перевернул его на живот и трахнул без особых церемоний. Но тот, казалось, получал удовольствие, слыша умоляющий, почти плачущий голос изнемогающего под его острой, прохладной, но сводящей с ума лаской Антона. Он трахал его рот языком и губами до тех пор, пока Антон не забился в предоргазменной судороге. Он целовал его шею, вылизывал и покусывал сладко ноющие соски, рисовал кончиком языка узоры и дорожки на его груди и животе. Антон почти закричал, когда член оказался в его горячем плену. Но застыл, боясь пошевелиться, когда почувствовал внутри себя его пальцы. Тонкие, длинные, они мягко растягивали Антона, дразня. Кажется, что умоляющее «еще!» - единственное слово, которое он еще помнил. Наверное, ему должно было быть стыдно. Наверное, он должен был чувствовать себя виноватым. Но он только стонал, кусая губы, рычал и плакал, когда Кирилл двигался в нем. Сильно, ритмично, мощно загоняя до самого конца. Но когда Кирилл почти полностью накрыл его своим телом, жестко фиксируя и не давая двигаться навстречу, Антон закричал. Сладко, болезненно, выгибаясь под ним и впиваясь зубами в опухшие губы, словно специально подставленные. До крови, до соленого привкуса во рту. Кир глухо застонал, и Антон кончил, царапая его плечи, безжалостно вспарывая кожу и с головой погружаясь в удовольствие… …- Дурачок мелкий… - на этот раз голос был нежным, мягким. Непривычным. В него хотелось закутаться, как в шаль. – Просыпайся, соня… - Я не сплю, - собственный голос был сорванным, глухим. Антон вздохнул и поднял веки, тут же ухнув в его глаза. Совершенно другие. Теплые. Неколючие. Антон застенчиво улыбнулся и отвел взгляд. – Спасибо. Это было потрясающе. - Надеюсь, это был не самый лучший секс в твоей жизни? – почему-то напряженно спросил Кирилл, а Антон только сейчас заметил кровоточащую ранку на его губах. Это он его так?! - Нет, не лучший, - с ним почему-то хотелось быть честным до конца. – Самым лучшим был мой первый раз с моим парнем. Это было неуклюже и больно, но восхитительно. Кирилл облегченно рассмеялся и поднялся, заправляя одежду. Из косы выбились еще прядки, но даже такой – затраханный, чуть небрежный Кирилл был роскошен. - Вставай, Антон. Уже поздно и тебе пора. Да и мне тоже. Тебя подвезти? - Нет, я сам доберусь, - Антон послушно встал, подумал немного, а потом решил ехать прямо в этой одежде. Разве только рубашку свою надеть все же стоит. – Простите, - он кинул виноватый взгляд на располосованные плечи Кирилла. - У тебя бешеный темперамент, малыш, - тот только усмехнулся и отошел к столу с ноутбуком. - Я знаю, - Антон вздохнул и, оставив уже собранную сумку у выхода, подошел к нему. Коснулся плеча, разворачивая. – Это больше никогда не повторится, но… - он не стал спрашивать разрешения. Он просто его поцеловал. Благодарно, нежно, стараясь не тревожить ранку на губе. Врезая его в свою память – этого мужчину без возраста с «грозовыми» хмельными глазами и его косой, по которой так хочется провести пальцами. Хотя, зачем себе отказывать? Антон отпустил его губы и, как хотел, коснулся волос, словно считая прядки в косе. А потом вдруг спросил, неожиданно даже для самого себя. – У вас есть любимый человек? – спросил и замер. Пожалуйста, пусть он скажет «да». И это будет лучшее окончание этого безумного вечера. - Да, - выдохнул Кирилл, и его лицо словно озарилось изнутри.- Да, Антон, да. - Хорошо, - счастливо выдохнул Антон, чмокнул его в нос, и вылетел из студии, смеясь. …Звук был пронзительным и мерзким. Из-под одеяла высунулась рука и с силой опустилась на будильник, который от такого обращения крякнул и обиженно замолк. Белый кот недовольно повел ухом, а потом все-таки слез с хозяина, на спине которого благополучно продрых почти половину ночи. Антон застонал и откинул одеяло. Сел в кровати, зевая и потирая глаза, а потом снова рухнул на подушку. Сон… Это был только сон. Но какой же яркий и реалистичный. И плевать, что шеф никуда его не посылал. Кирилл казался не менее реальным, чем кот и он сам. И мысль о том, что на самом деле его не существует, была… неприятной. Антон повернулся на бок и погладил соседнюю пустующую подушку. Темы нет всего несколько дней, но расстались они и, правда, не очень… хорошо. И теперь оба дулись друг на друга, вместо того, чтобы поговорить. Дураки. Антон дотянулся до телефона и, набрав номер, прикрыл глаза. А когда на той стороне раздался сонный, такой любимый голос, выдохнул: - Возвращайся скорее, Темка. Я очень тебя люблю и жду…