У предсказаний тоже есть срок годности

      На Сторибрук уже давно опустилась ночь, но свет в спальне Мэра и Шерифа горел до сих пор. Реджина и Эмма лежали на кровати, наслаждаясь обществом друг друга. Казалось, что этим двум больше ничего не нужно — они просто счастливы быть рядом. — Эмма, закрой глаза, — тихо попросила супругу Миллс, и Спасительница, ни на секунду не сомневаясь, выполнила просьбу, ожидая, что жена поцелует её, но Реджина встала с кровати и подошла к своей тумбе.  — Что такое, Редж? — Свон всё так же не открывала глаза, но уже терялась в догадках.  — Потерпи, — Мэр взяла у прикроватной тумбочки небольшую коробку и, сев на кровать, положила её на руки Эмме.  — Что это?  — Можешь открыть глаза, — Реджина поцеловала Свон в щёку. Шериф сразу же распахнула веки и открыла крышку коробки. Там лежал фотоальбом.  — Это он?  — Сегодня доставили, когда некоторые, не буду показывать на неё пальцем, уходили на работу, где не должны появляться ещё неделю.  — Ты же знаешь, что у Дэвида были некоторые канцелярские сложности, а спрашивать ты потом с меня будешь. — Эмма обиженно взглянула на супругу.  — Не дуйся, — улыбнулась Миллс. — Давай посмотрим. Я ещё не открывала.       Девушки просматривали свои фотографии с их путешествия во время медового месяца. Они были в Париже. Вот сзади них Эйфелева башня; вот они в Диснейленде; вот покупки с Елисейских полей; а это Реджина уговорила Эмму посетить Лувр; Триумфальная арка, Нотр Дам. Они были в Лондоне. Вот Эмма пытается подвинуть Биг-Бен; вот Реджина пытается рассмешить караульного у Букингемского дворца; вот они на пике Чёртова колеса (как оказалось, Реджина абсолютно не любит высоту). Они были в Берлине. Вот они на фоне Бранденбургских ворот; вот они в парке Монбижу танцуют танго, которое там и выучили; вот Реджина на фоне Берлинского кафедрального собора; но, конечно же, Эмме больше всего в Берлине понравилось пиво. Так прошла первая половина их медового месяца. Вторую половину месяца, то есть две недели, они отдыхали на песчаных пляжах Иордании. Тёплое солнце, море и любимый человек рядом — счастье. И вот сейчас, лёжа в своей кровати, супруги просматривают альбом с фотокарточками, вспоминая все эмоции, но они всё так же безгранично счастливы. — Всё-таки необычное для Голда поведение. Как считаешь? — Эмма погладила одну из фотографий в альбоме, вспоминая как через пару минут после сделанного снимка, она уронила Реджину в море.  — Не забывай, что это подарок от них с Белль. Старый прохвост просто пытается быть покладистым, — Реджина была благодарна Румпелю за путешествие, но всё ещё не доверяла ему.  — Возможно, но он ведь так долго пытался создать зелье, что без проблем выпустило бы и впустило нас обратно.  — Поверь, для Тёмного это было пустяком. Зато в глазах Белль, он — герой. Тем более, что для тебя я бы и большее сделала. Любовь на многое способна, Эмма. — Улыбнулась Миллс, вовлекая супругу в страстный поцелуй.       Пять недель назад. — Реджина, я не буду ночевать у матери несколько дней и, тем более, я не хочу не видеться с тобой столько времени!  — Эмма, я хочу, чтобы у нас всё было правильно, — Миллс с улыбкой смотрела на свою невесту.  — Какое "правильно"? Я — Спасительница, а ты — Злая Королева, это, в принципе, уже неправильно. — Не сдавалась Свон.  — Эмма, — произносит женщина, слегка закусывая нижнюю губу. Шериф со стоном сдаётся.  — Ладно, — поднимая руки, соглашается Спасительница. — Но я всё равно не понимаю, почему ты хочешь меня выгнать?  — Я не хочу тебя выгонять, Свон. Я просто хочу, чтобы всё было максимально правильно. И, тем более, ты не должна видеть меня в свадебном платье до свадьбы — плохая примета.  — Серьёзно? — Эмма приподняла бровь. — Злая Королева верит в приметы?  — Нет, но Спасительница верит, — выталкивая девушку за дверь, произносит Реджина.  — Хорошо, Миллс, — выходя за порог, окончательно сдаётся Шериф. – Но! Ты должна быть в белом платье. Ведь всё должно быть "максимально правильно", — передразнивает невесту Свон и, быстро целуя ту в губы, уходит из особняка.       Для всего города время летит, словно в ускоренном режиме — все готовятся к свадьбе Злой Королевы и Спасителя. Эмма, Реджина и Голд могли бы всё сделать в считанные минуты, но невест было велено не беспокоить, а за помощью к Тёмному никто идти не спешил. Феи, конечно, как могут, помогают магией, но у них быстро заканчивается запас энергии, и многое приходится делать без волшебства. У горожан уже начинает болеть голова от свалившегося на их плечи груза ответственности. Такой большой свадьбы никто не видел с самого Зачарованного Леса. Бракосочетание Белоснежки и Прекрасного готовилось, хотя бы несколько недель, а никак не семь дней. А всё из-за чего? Всё из-за того, что наши обручённые девушки очень долго не могли соизволить рассказать родителям Спасительницы о том, что они собираются пожениться. Ну, если честно, то они в один день сообщили и о грядущей свадьбе и о том, что они вместе уже полгода. Да, семейство Прекрасных, кроме Генри, не замечало того, что Эмма почти не ночует дома, целых шесть месяцев. Она, конечно, говорила о ночных дежурствах и срочных вызовах, и о поисках Автора, чтобы найти счастливый конец для Реджины, но… Но полгода! Прекрасные…       Для всего города время летит, словно в ускоренном режиме, но только не для Эммы и Реджины. Миллс уже несколько раз успела пожалеть о том, что выставила будущую супругу за порог, и даже пару раз хотела позвонить ей, чтобы та пришла, но одёргивала себя — Королеве не пристало звонить первой. Шериф же откровенно выла от скуки; ей даже запретили появляться на работе, выписав отпуск на полтора месяца. Свон всё время находилась в доме Снежки, которая начала более-менее свыкаться с мыслью о выборе дочери и даже пыталась подшучивать над Эммой. Конечно, невест окружали заботой, но их уже начинало тошнить от всего этого. Они просто хотели быть рядом. И кто вообще придумал сыграть всю эту пышную церемонию? Никто не помнил. — Эмма, а ты не боишься, что Реджина всё испортит? Она ведь, как-никак…  — Злая Королева, — продолжила за Мэри Маргарет дочь.  — Да. — Утвердительно кивнув головой, согласилась Белоснежка. — К тому же, она — моя мачеха, следовательно, тебе она приходится…  — Семнадцать, — перебила мать Эмма.  — Что?  — Ты говоришь об этом семнадцатый раз. Я, конечно, понимаю, что для тебя всё это странно, но… Иди валерьянки выпей что-ли… — За спиной Снежки появился Дэвид, показывая, что пить ещё больше валерьянки — опасно для здоровья.  — Эмма, мы просто беспокоимся за тебя.  — Я понимаю, мам, но мне уже четвёртый десяток лет идёт. Не маленькая. — Раздался звонок в дверь.  — Я открою, — крикнул Генри с кухни и поспешил к двери, уже через минуту возвращаясь с папкой в руке.  — Что это? — поинтересовалась Снежка.  — „Варианты меню“, — прочла Спасительница. — Она доверила мне меню, — расплываясь в улыбке Чешира, произнесла Эмма, обнимая папку со списками блюд.  — Эмма, это выпало из папки, — Дэвид протянул дочери сложенный листок.  — Это записка от Реджины, — родители девушки отошли, дабы их не снесло волной безграничной радости дочери.       Свон просто светилась от счастья. Они с Миллс и так мало времени проводили вместе, ведь Мадам Мэр — человек очень занятой, да и Шериф тоже не оперирует достаточным количеством свободного времени, а эти несколько дней в полной разлуке просто угнетали. И даже крошечная записка от любимой Королевы — маленькое счастье. «Доблестному Шерифу города всегда нужно иметь силы, чтобы защитить всех жителей города, а, особенно, будущую супругу, значит, питаться нужно хорошо. Насколько мне известно, с этим проблем у тебя нет, „покушать — это святое“, да, Свон? Предоставляю тебе право выбора блюд на самый важный день в твоей жизни. Согласись, не каждый день женишься на такой красотке, как я». Эмма перечитывала записку снова и снова, отчётливо представляя интонацию, голос и улыбку возлюбленной. Быстро схватив чистый листок, она написала Королеве небольшой ответ, который позже вложила в утверждённое меню: „Мне кажется, что всё будет очень вкусным, но ты всё равно вкуснее“.       Свадьба.       Зазвучал свадебный марш Мендельсона. Дверь в большой зал ратуши открылась, и все гости, как по команде, повернулись к идущей невесте. К алтарю её вёл сын — Генри, приветливо всем улыбаясь и искренне радуясь за мам и, конечно, за себя. Приглашённые завороженно смотрели на невесту: идеально ровная осанка, ослепительная улыбка, счастливые глаза и безумно красивое белое платье. Шлейф тянулся позади женщины на полтора метра, но казалось будто и невеста, и ткань не касались пола, а парили над ним.       Час назад. — Мам, ты не наденешь это платье! — сын отчаянно пытался вырвать из рук матери абсолютно чёрный предмет гардероба.  — Генри! Я твоя мать!  — Да! И поэтому это платье ты не наденешь на свою свадьбу!  — Я женюсь на Спасительнице! У меня траур! — Реджина всё-таки отобрала платье у сына и начала его разглаживать на себе.  — Мам, но Эмма просила… — юноша обречённо выдохнул.  — Сынок, я знаю, но я ведь Злая Королева, помнишь? — Женщина подмигнула парню.  — Ну, во-первых, ты не злая, а во-вторых, ты ведь любишь её, мам. Вы сегодня женитесь, ты наконец-то нашла своё счастье. Не порти, пожалуйста, всё. — Генри развернулся к двери, намереваясь покинуть комнату, но мать окликнула его.  — Постой, Генри, — Миллс протянула платье сыну. — Ты прав.  — Я знал, — ухмыльнулся мальчишка.  — Выйди, пожалуйста, и позови Кэтрин с Белль.       Реджина до сих пор удивлялась, почему девушки вызвались быть её помощницами, но уже не сопротивлялась. Сегодня ей нужна была помощь. Кэтрин помогала Миллс с нарядом, пока Белль напоминала Королеве о сегодняшнем расписании. Когда всё было закончено, Реджина позвала сына.  — Вау… Просто вау!       Мадам Мэр стояла посреди комнаты в облегающем белом платье из атласа. Лямки были оформлены белыми и серебристыми цветами. С левой стороны, от бедра по ноге был разрез, а на спине был вырез, почти доходящий до копчика. Шлейф, казалось, занимал всё пространство в комнате, но Реджине это не мешало, и она спокойно могла передвигаться в таком платье. Косметики было по минимуму, но была всё та же неизменная красная помада. Волос был слегка закручен, и локоны спадали на плечи. Женщина была просто безупречна.  — Мам, ты прекрасна, — Генри с восторгом смотрел на ту, которая воспитывала его всю его жизнь, и не узнавал её.  — Спасибо, — Миллс смутили слова сына, но ей было безумно приятно слышать это.  — А ты же говорила, что у тебя нет другого платья? — вкрадчиво спросил Генри.  — У Королевы всегда есть запасной вариант. — Гордо подняв голову, ответила Реджина.  — Мне кажется, что он был основным, — усмехнулся парень. — Через двадцать минут я зайду за Вами, Ваше Величество. — Генри с улыбкой откланялся и удалился.       Свадьба.       Реджина с Генри подошли к алтарю и повернулись ко входу. Левая рука невесты всё так же лежала на вытянутой и согнутой в локте руке сына. Зазвучала следующая партия марша. Двери вновь распахнулись. Эмма в сопровождении отца шла по дорожке к алтарю. Сначала она смотрела под ноги, боясь поднять взгляд на любимую, а потом уже не могла оторваться от королевского образа. Если бы не Дэвид, она бы остановилась на середине пути, рассматривая будущую супругу. Но Прекрасный ненавязчиво, но в то же время крепко держа дочь, вёл её к Реджине. Когда Спасительница оказалась рядом с Королевой, Генри немного отступил от матери, позволяя той принять руку Эммы у Дэвида. „Береги её, Реджина“ — шепнул отец Спасительницы и отошёл от алтаря.  — Ты прекрасна, — со слезами на глазах проговорила Эмма, беря женщину за руки.  — Как и ты Свон, — улыбнулась Миллс.       Час назад. — Эмма, это отличное платье!  — Мам, я не пойду в розовом!  — Но ты ведь так похожа на принцессу!  — Здесь не Дисней! - огрызнулась матери Эмма.  — Дэвид, не мешай! — одновременно прокричали женщины появившемуся в дверном проёме Прекрасному. Тот быстро закрыл дверь, но тут же постучал в неё, снова открывая. - Я, конечно, извиняюсь, но… Чёрт! Эмма! Кто это на тебя надел? — Дэвид с ужасом смотрел на дочь.  — Я же говорила, — ухмыльнулась Эмма, начиная снимать платье, чем смутила отца, из-за чего тот поспешил отвернуться.  — Остался час, дорогая. Через час я зайду за тобой, — спешно произнёс Прекрасный и вышел.  — Хорошо, какое у тебя платье? — скептически спросила Снежка у дочери. — Боже! Эмма! Оно же прекрасно! Почему ты мне его сразу не показала? — оглядывая наряд на вешалке, удивилась Мэри Маргарет.  — Ну, так я пыталась это сделать последние минут двадцать. — Усмехнулась Свон.  — Руби! — проорала Снежка.  — Я уже тут! Что нужно?  — Ты подружка невесты или кто? Платье надеть, причёску сделать, ещё столько всего!  — Успокой её, — глядя на начинающую истерить мать, произнесла Спасительница.  — Без проблем, — неизвестно откуда в руке волчицы появился бокал шампанского, который Белоснежка осушила залпом. — Милая, ты готова? — Дэвид стоял под дверью, не решаясь заходить.  — Да, пап! Входи. — Прекрасный осторожно заглянул в проём и не поверил своим глазам. Нет, он, конечно, и так знал, что его дочь - очень красивая девушка, но в платье он её почти не видел, а тут… Эмма смущённо смотрела на отца. Платье молочного цвета идеально сидело на девушке. Корсет был отделан цветочным орнаментом, а на талии красовался серебристый узор. Юбка в пол, что слегка покачивалась при ходьбе, была выполнена из фатина. Макияж был почти не заметен, а французская коса, казалось, идеально довершает образ. Пожалуй, любой, кто взглянул бы на Эмму сейчас, сказал бы, что она прекрасна.       Свадьба — Дорогие гости! — начала Тинкербелл, которая была на этой свадьбе в роли священника. — Сегодня все мы собрались здесь, чтобы заключить союз двух любящих сердец. Они прошли через многое, пытаясь найти свой счастливый конец, все присутствующие тому свидетели. И все мы знаем, что Эмма и Реджина, как никто другой заслуживают Истинной любви. Если кто-то против этого брака — выйдите отсюда. Я не дам этому союзу распасться в любом случае.  — А я всё равно против! — прокричал Крюк, подрываясь с места, но тут же испарился в клубах фиолетового дыма. Фея благодарно кивнула Тёмному.  — Реджина Миллс, берёшь ли ты Эмму Свон в свои законные жёны?  — Да. — Миллс неотрывно смотрела в глаза своей избранницы и не могла сдержать улыбку.  — Клянёшься ли ты любить, утешать и почитать её и заботиться о ней в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?  — Клянусь, — громко произнесла Реджина.  — Эмма Свон, берёшь ли ты Реджину Миллс в свои законные жёны?  — Да, — уже не сдерживая слёз, произнесла Спасительница, крепко держа за руки любимую.  — Клянёшься ли ты любить, утешать и почитать её, заботиться о ней в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?  — Клянусь.  — Можете обменяться кольцами, — почти нараспев произнесла Фея.  — Спасибо, Генри, — шепнули Эмма и Реджина сыну, когда тот протянул им кольца.  — Клянусь быть рядом, в любом месте и любом мире, — надевая кольцо на палец Свон, произнесла Миллс. — Клянусь любить до конца своей жизни и даже после неё.  — Клянусь, что буду надёжной защитой и верным другом. Клянусь уважать тебя и твои решения. — Эмма ободряюще погладила руку Реджины большим пальцем, видя слёзы на лице Королевы, и надела на её безымянный палец обручальное кольцо. — Клянусь, что пройду с тобой рука об руку через всю жизнь и, возможно, дальше, потому что я, действительно, люблю тебя.  — А я люблю тебя, — прошептала брюнетка.  — Эмма, Реджина, мои поздравления. Теперь вы официально стали одной семьёй, можете закрепить свой союз поцелуем.  — Теперь только моя Королева, — тихо произнесла Свон, наклоняясь к супруге.  — Теперь только моя Спасительница, — ответила Миллс, целуя жену.