Котята

— Хёён, я не дойду... — пошатываясь и едва передвигая ногами, проговорил младший. — Дойдёшь, точнее, дойдём, — едва внятно произнёс старший, придерживая Гука, чтобы тот не упал. Количество выпитого алкоголя двоими было весьма не маленьким, отчего парни шли медленно. Окончание первого года учёбы в том же университете, где учился Техён, прошло весьма весело. Цепляя практически каждый столб, стену или мусорный бак, оба парня, почти обнимая друг друга, чтобы не упасть, приближались к нужному подъезду. После переезда родителей в Пусан, Чонгук перебрался жить к старшему, чем немного расстроил своих родных, ведь они хотели забрать с собой своего сына, но переубедить единственное чадо не смогли. И вот через некоторое время эти едва сдерживающие себя, чтобы не запеть гимн Южной Кореи, парни стояли у дверей в уютную квартиру. Техён достал ключ и протянул руку, чтобы открыть дверь, но лёгкая дрожь от опьянения не позволила попасть в замочную скважину с первого раза, что весьма позабавило младшего. Он уткнулся ему в шею носом, тихо смеясь над неуклюжестью Кима, на что последний только недовольно фыркнул, открывая наконец-то злосчастную дверь с тихим скрипом и заталкивая внутрь тушку младшего. Парень зашёл следом и, закрыв за собой дверь, начал искать рукой на стене выключатель, чтобы пролить немного света на обстоящую картину. А картина была такой: на пол сел Чонгук, пытаясь заплетающимися пальцами разобраться со шнурками на конверсах, что выходило весьма неудачно, а рядом, словно распластавшись по стене звёздочкой, был сам Техён, ищущий то, что он назвал: "Ебучая кнопка". После трёх минут поиски увенчались успехом, и мягкий свет разлился по тёмному помещению. — Да будет свет!.. — лениво но не без доли удовольствия, произнёс старший, переворачиваясь и подпирая собой стену, с которой минутами ранее он имел весьма тесные отношения. — Сказал электрик, — таким же тоном продолжил Чонгук, забросив развязывание и просто стягивая с себя обувь, после сразу же закидывая её в дальний угол. Техён только показал язык, немного отшатываясь и принимаясь стаскивать с себя куртку, но он тут же запнулся о собственную ногу, разворачиваясь в воздухе и приземляясь всем телом на пол, благо под голову попали ноги младшего, что немного смягчило падение. — Блядь! — вырвалось из уст Чонгука, который после падения друга почувствовал боль. — Ким, мать твою, Техён, откуда у тебя ноги растут?! Неужели так сложно удержать равновесие?! — Ой, малой, замолчи, иначе я тебя сейчас сам заткну, — устало потирая глаза, промямлил старший. — Интересно, каким же это способом? — фыркнул Чон, скептически поднимая бровь, пытаясь немного выбраться из-под Техёна, что выходило очень плохо из-за опьянённого мозга, который не мог заставить работать тело в нужном для парня порядке. — Ты уверен, что хочешь знать? — почувствовав под собой копошение, старший приподнялся и сел рядом с Гуком, который облегченно выдохнул, устремляя свой взгляд на Техёна, заглядывая в шоколадные, почти чёрные глаза. Медленно моргая, младший начал рассматривать отдельные черты лица Кима, заостряя своё внимание на пушистых ресницах, точёных скулах, заострённом подбородке, милой родинке на носу и пухлых губах вишнёвого цвета, которые часто растягивались в прямоугольной улыбке и которые так хотелось сминать в страстных или нежных поцелуях своими губами, чувствовать их привкус, кусать их до крови, чтобы после они становились покрасневшими и ещё более пухлыми. Стоп, что?! Чонгук встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли наброситься на Техёна прямо в коридоре, срывая одежду в внезапно нахлынувшем порыве возбуждения, которое давало знать о себе, приятно разливаясь внизу живота и отдаваясь лёгким покалыванием кончиков пальцев, а так же нехилым стояком, что неприятно упирался в плотную ткань джинсов, заставляя младшего незаметно кусать свои губы. Только этого не хватало. Чонгук поставил руки по обе стороны от себя, пытаясь встать, но слегка дрожащие конечности не слушались, отчего парень сразу же осел на место, задевая плотной тканью налившуюся кровью плоть. Чон тихо и жалобно проскулил, прокусив свою губу настолько сильно, что по подбородку заструилась алая жидкость, оставив несколько капель на любимой футболке, и привлек звуком, а в следствии и видом, внимание Кима. С лёгкой усмешкой старший обхватил большим и указательным пальцами подбородок младшего, притягивая его к себе ближе, и медленно провёл кончиком языка по кровавой дорожке вверх, напоследок слизывая кровь с красноватых от прикуса губ. И отстраняться не хотелось. — Техён-а, что ты... — на выдохе произнёс Чонгук, ощущая чужие руки, по-хозяйски расположившиеся под футболкой, на талии, поглаживающие проступающие мышцы пресса мягко, едва касаясь холодными кончиками пальцев, отчего тело отзывалось россыпью тысячи мурашек, глаза прикрывались, а ногти тихо скрежетали по полу. — Малой, блядь, я, кажется, просил заткнуться, — шёпот в районе губ почти срывает крышу, а грубо сжимающие бока тонкие пальцы заставляют младшего издать тихий стон, немного откидывая голову назад и упираясь затылком в стену, и покорно кивнуть в ответ. — Умница, послушный мальчик, — властный тихий бас обволакивающий слух заменяется на мягкие пухлые губы, что сразу же так удобно располагаются на чужих губах. Техён целует умело: по началу нежно и осторожно, позволяя привыкнуть к чувствам, заполнявшим изнутри; затем заменяя осторожность напором, а нежность страстью, создает более интимную атмосферу в воздухе, пропитывающемся нарастающим желанием заполучения такого вожделенного тела. Чонгук отвечает. Не сразу же, но отвечает, неумело и скромно, но отвечает, старается, приспосабливается, улавливает едва чувствующийся ритм на двоих и начинает кусаться, дразнит. Старший проходится кончиком языка по искусанным губам, показывая, что хочет большего, даёт понять, кто является хозяином ситуации, и как-только младший поддаётся, в его рот проникает тот самый юркий язычок, что тут же начинает проходиться по нёбу и зубам, переплетаясь, словно в танце, с языком Гука. Руки Кима в это время начинают жить отдельной жизнью, свободно блуждая под футболкой, очерчивая пальцами мышцы пресса, медленно поднимаясь вверх, к накаченной юношеской груди, слегка царапая кожу, создавая убийственный контраст боли и удовольствия. Тело под ним содрогается, отдаваясь приятным ласкам, немного извиваясь в руках, пытается отстоять хоть немного первенства, но все попытки удачно пресечены умелыми действиями, оставляя возможность только плавиться от прикосновений. И Чонгук плавится... Плавится от того, как умело его хён начинает расправляться с одеждой, отбрасывая её в сторону, как он неуклюже встаёт на ноги, поднимая за собой своего донсена, впечатывая того в стену и вновь целуя, грубо, пошло, мокро, как любит сам Техён и как нравится Чонгуку. Последний всё ещё неумело отвечает, приоткрывая рот, впуская вновь язык Кима, который так напористо начал сразу же изучать ротик Чона, что хочется сойти с ума от этого. Ещё он плавится от прикосновений горячих пальцев к холодной коже, когда оказывается без испачканной каплями крови футболки, и вздрагивает, когда чужая ладонь ложится на пах, немного сжимая и поглаживая всё ещё напряжённый орган. С губ слетает первый и едва уловимый для слуха стон, когда губы, уже немного окрасившиеся в цвет вишни, оказываются на шее, а пальцы расправляются с пряжкой ремня, а после забираются в джинсы и уже касаются эрекции всего лишь через тонкую ткань боксёров. Двоим становится всё жарче с каждой секундой, ведь кажется, словно воздух вокруг скоро накалится до предела и дышать станет просто невозможно. Тэхён, изучая губами тонкую кожу младшего, прикусывает её и засасывает, от чего спустя несколько мгновений на том месте расцветает багровый засос, словно метка хозяина, которая будет говорить окружающим, что посягать на тело его мелкого запрещено. Вскоре таких меток становится всё больше, а Ким, решив, что стоя таким заниматься будет неудобно, отрывает Гука от стенки и ведёт его в спальню, заставляя последнего идти задом, по пути снося множество разных вещей с тумбочек и столиков. Как только оба парня оказываются в спальне, старший толкает Чона на кровать и нависает сверху, упираясь коленями по обе стороны от бёдер и сразу же стаскивая с себя верхнюю одежду, открывая взгляду младшего своё довольно рельефное тело, при этом открыто разглядывая и самого донсена. Избавившись от своей футболки, Тэ наклоняется и стаскивает с чужих ног джинсы, а за ними и боксёры, не встречая сопротивления, что стирает последние рамки между ними. Открывающиеся виды заставляют желать большего, а алкоголь в крови только помогает на эти мгновения забыться, полностью отдаваясь чувствам. Старший наклоняется к Чонгуку и вновь целует того, оглаживая руками накачанные бёдра и сжимая их едва ли не до синяков, а после и вовсе издаёт глухое рычание, когда рука мелкого оказывается на чужом возбуждённом паху, несмело надавливая на тот, но услышанные звуки помогают и самому парню набраться уверенности и забраться в чужие штаны, чтобы принести больше томящего удовольствия своему хёну. Он так же стягивает с ног Кима одежду и отбрасывает куда-то на пол, сразу же обвивая в кольцо рук шею Тэ, чтобы оказаться ближе к тому, прижаться грудью к груди, прочувствовать жар между ними. Тэхён разрывает поцелуй и одним рывком разворачивает младшего на живот, приподнимая его за бёдра, из-за чего последний оказывается в коленно-локтевой позе, что несомненно нравится старшему и тот, протянув руку в сторону, находит на прикроватном столике тюбик с кремом, при этом успокаивающе поглаживая спину Чонгука, чтобы немного успокоить и помочь расслабиться. Ким выдавливает немного прохладного крема на анус Чона, от чего тот вздрагивает, и начинает сразу же размазывать его по колечку, на пробу вводя пальцы в желанное тело. От растяжки младший хмурится и опускает голову на сложенные руки перед собой, чаще дыша и облизывая пересыхающие губы, всё же это был его первый раз, чего он бы не сказал о своём хёне, который довольно умело справляется со всем, принося минимум боли, а после нажатия чего-то внутри и вовсе заставляя Чона прогнуть поясницу и издать новый стон. Тэхёну определёно нравится такой открытый вид, и он, закончив с разрабатыванием мышц, нависает над Гуком, целуя того в шею, чтобы отвлечь от предстоящей боли, которая определенно будет, и одним рывком входит, сразу же с трудом для себя замирая, чтобы тело под ним привыкло к новым ощущениям. И Чон постепенно привыкает, поджимая губы с рваным дыханием, словно он долго бежал, а после и вовсе сам подается назад бёдрами, дав понять Киму, что он готов. — Слишком смелый поступок для тебя, Чонгук-и, — шепчет на ухо старший и толкается сразу же довольно глубоко, задевая головкой простату, что заставляет Гука прогнуть поясницу с более громким стоном и сжать в пальцах простынь, ощутив в этот момент накатившиеся слёзы на глаза. После первого движения последовали ещё, и ещё; руки хёна блуждали по подрагивающему телу, а поцелуи на шее, спине, плечах понемногу помогали отвлекаться от боли, но вскоре и она отступила, заменяясь каким-то мазохистским удовольствием, что выбивало из младшего всё новые и новые стоны. Губы уже давно были искусаны в кровь, над ухом слышалось хриплое дыханием и изредка ощущались поцелуи за ним, от чего тело Чона покрывалось мурашками, которые Ким чувствовал под пальцами и улыбался, ведь только он знал об этой слабой точке своего донсена и частенько любил пользоваться ею, когда игрался с Гуком. Шлепки тел друг о друга начали раздаваться по всей комнате, когда Тэ понял, что младшему уже плевать на боль, и сорвался на более быстрый темп, проводя рукой по телу вниз и обхватывая в кольцо член парня под ним, чтобы помочь тому дойти до желаемого оргазма, которого настигал и сам старший. Он двигался всё быстрее и быстрее, с каждым новым толчком вытрахивая из Чонгука ласкающие слух стоны, ощутив после очередного такого телодвижения горячую жидкость на своих пальцах и дрожь тела под ним, которое сжималось и пульсировало от оргазма кольцом вокруг члена старшего, от чего сам Ким не выдержал и излился внутрь Гука с утробным рычанием. Он вышел из парня и завалился на кровать рядом, часто дыша и облизывая свои пересохшие губы, одну руку опустив на макушку младшего, чтобы взъерошить прилипавшие от пота волосы, при этом прошептав: "Мой Чонгук-и...", чем вызвал лёгкую улыбку на губах у второго, который тут же подполз к своему хёну и устроил голову на плече Тэ. Ким приобнял Гука и пальцами начал поглаживать плечо, смотря в потолок и погружаясь в воспоминания их знакомства, при этом пытаясь отыскать момент, когда начался этот пиздец между ними. Может тогда, когда Тэхён впервые позвал своего донсена к себе домой? Или когда Гук забирал старшего после очередной пьянки со своим лучшим другом в клубе? А возможно это произошло при самой первой их встрече? Под боком уже начал посапывать младший, а в память врезались воспоминания. "Поможешь мне?" "Меня, кстати, Чон Чонгук зовут."