Поглощённый мечтой

      Мечта Хизы отличалась от того, чем обычно грезили парни его возраста. И вряд ли он мог даже надеяться, что такое, казалось бы, несбыточное желание, когда-нибудь осуществится.       Исполнение своей мечты он не раз видел во снах. Весна. Половодье. Он лежит в своей постели, а кругом – вода, что наполнила комнату, пока он спал. Окно распахнуто настежь, но вода больше не поднимается, добравшись аккурат до верхушки кровати и не замочив само ложе. Стоит мёртвая тишина, лишь лёгкие волны гуляют по комнате, словно кто-то под водой привёл их в движение. Хиза бросает на них взгляд, едва подсознание намекает на то, чего он так ждёт от потопа – но нет, в воде нет даже рыбёшки. И всё же он ощущает: что-то должно произойти. Нервно глотая слюну, парень замирает и неотрывно глядит на открытое окно, где вода лениво плещется уже выше подоконника. Проходит какое-то время, и, наконец, что-то большое, грязно-зелёное, медленно и вальяжно подплывает прямо к окну. Сердце парня замирает, когда он видит, как крупный крокодил неспешно вплывает в комнату, лениво двигая хвостом, и приближается к изножью кровати. Подплыв, хищник скрывается под водой и замирает, ожидая действий жертвы.       Хиза не спешит убегать. Это его заветная мечта, так что крокодилу сегодня повезёт. Дав ему понять, что бегства не будет, парень освобождает себя от одежды, обнажая крепкий стояк. Он снова ложится и медленно онанирует. Услышав возню, крокодил высовывает голову, недолго наблюдает за покорной жертвой, затем неспешно взбирается в изножье кровати, наполовину выйдя из воды.       Когда он открывает широкую, голодную пасть, приглашая пищу добровольно скользнуть внутрь, Хиза, ускорив движения и готовый кончить, кладёт пятки на край скользкого языка. А дальше… дальше его втягивают всё глубже, жадно заглатывают; он кончает, проваливаясь в тесное крокодилье брюхо, сильно растянув его и округлив. Насытившись, крокодил опускается на дно от тяжести переполненного желудка, но сэкономленные для борьбы с жертвой силы позволяют ему всплыть и боком, не без труда, перевалить надутое брюхо через подоконник. Иногда сон продолжается, и там крокодил всё ещё голоден, он плывёт в соседнюю комнату и глотает всех, кого найдёт – даже собаку. Просыпался Хиза после таких снов всегда со вставшим членом и сильно жалеет о том, что никогда не испытает поглощения в реальности.       Не так давно семья переехала в местечко рядом с полноводной рекой, известной частыми разливами. Родители были против такого расположения дома, но сын настоял. Пока Хиза не понимал, как это приблизит его к исполнению мечты, ведь в реке крокодилы не водились, да и жил он отнюдь не в Африке или Америке. Просто в одной умной книге говорилось, что ради исполнения любой мечты нельзя сидеть, сложа руки – нужно делать всё возможное для её осуществления. Первый шаг – к воде – он сделал. А дальше – тупик. Он не в силах заставить крокодилов водиться в этой реке – вода пресная, да и вообще… Если только у какого-нибудь любителя экзотики не сбежит крокодил, или владелец сам не выбросит его. Но и это не давало никаких гарантий. Крокодил окажется или мелким, не способным целиком проглотить жертву, или слишком заметным, так что его сразу поймают. По соседству располагался богатый район, а выше по течению – зоопарк, оставалось жить этой каплей надежды.       Несмотря на возраст, Хиза всё так же любил посещать зоопарк, и, конечно, дольше всего смотрел на крокодила. Был он огромным – идеально подходящим хищником для исполнения мечты. Прыгнуть к нему в зоопарке не имело смысла – во-первых, рептилия сыта, а во-вторых, поглощение должно быть без свидетелей и тех, кто немедленно полезет спасать человека и убьёт крокодила. Украсть его оттуда Хиза тоже не мог. Иногда ему казалось, что крокодил проявляет к нему интерес, тогда как на остальных посетителей он реагировал нервно и зачастую даже нырял поглубже. Крокодил будто знал, чего Хиза от него хочет, - по крайней мере, парню так казалось. При нём сытая с виду рептилия широко открывала пасть и дёргала назад головой, словно приглашая внутрь. У Хизы немедленно вставал член, и он спешил убраться прочь, в менее людное место. Почти в каждый свой визит он бросал крокодилу то носовой платок, то клочок волос, то ещё что-нибудь, надеясь, что тот запомнит его запах и отыщет, если когда-нибудь окажется за пределами зоопарка. К несчастью, больше ничего для осуществления мечты Хиза сделать не мог. Фантазии не хватало, а может, возможностей. Да и никто в целом мире, кроме него, не желал, чтобы в дом забрался крокодил и проглотил целиком лежавшего в постели человека.       Река тоже не прибавляла радости, третью весну подряд разливаясь настолько слабо, что не доставала и до половины расстояния от земли до подоконника. И когда уже Хиза подумывал, а не попросить ли отца переставить окно пониже, поздним вечером остатки льда образовали затор и прорвали дамбу. Уровень реки резко поднялся, частично затопив зоопарк. Новостей Хиза прочесть не успел, готовясь ко сну, да и без них вид из окна говорил о том, что выше она уже не поднимется. В тот вечер он лёг спать пораньше, но до сих пор оставлял окно открытым, даже когда родителей, вот как сегодня, не было дома. Хиза привык к жестокости жизни, и даже ни разу не вспомнил о своей мечте за весь день, открыв окно просто потому, что делал так с момента переезда.       Спустя пару часов Хиза услышал лёгкий плеск и какой-то шорох снаружи. Сперва он подумал, что это во сне, но глаза сами открылись, и, сев, он увидел то, что обычно лицезрел в грёзах и даже ущипнул себя. Нет, это не сон. Его комнату и вправду затопило. Уровень воды поднялся до самого ложа. Но река же не могла вдруг взять и разлиться сильнее? Или могла? Пару дней назад в новостях сообщали, что пик половодья прошёл.       Как бы то ни было, маловероятно, что второе условие – крокодил – появится вслед за потопом. И всё же странные шорохи снаружи настойчиво на это намекали. Замерев, Хиза уставился на окно. Там за стеною явно что-то барахталось – может, бревно, что принесло течением, а может…       На миг парень увидел пупырчатую спину, затем – кончик пасти. На его подоконник взбирался настоящий крокодил! И был он совсем немаленьким.       Дыхание участилось, руки лихорадочно и быстро разорвали одежду. Обнажившись, Хиза обхватил встающий член, от сильного возбуждения выдавив горловой стон, затем ещё и ещё. Услышав жертву, крокодил завозился активней, царапая стену, и, наконец, шлёпнулся на подоконник.       В это было сложно поверить, ведь мечта казалась несбыточной, но это точно не сон, - слишком сильно он возбуждён, к тому же крокодил тот самый, из зоопарка, очень большой и очень голодный. Хиза знал расписание кормёжки, этот крокодил не всегда разевал на него пасть и манил в неё прыгнуть. Если его кормили в день, когда юноша приходил, или намедни, рептилия безразлично лежала в воде или на берегу, переваривая съеденное. Как раз завтра намечалась очередная кормёжка, и крокодил был голоден, его бока провалились, а пузо стало мягким и плоским. Наводнение, должно быть, помогло ему сбежать и добраться до нужной жертвы. Слегка надрачивая, Хиза наблюдал, как вот-вот его желание сбудется.       Рептилия вела себя так же, как и во снах. Глядя в глаза стонущей жертве, крокодил оценивал ситуацию. Его видят, но не убегают. Тогда рептилия бесшумно скользнула в воду, томимая голодом в готовом взбухнуть от плотного ужина брюхе. Не спеша подплыв к изножью кровати, крокодил прислушался. Его жертва слегка поскрипывала ложем, похныкивала, разогрев себя изнутри странным, неведомым для хладнокровных способом. Так, наверное, даже вкуснее. Еда его не боится, а может, даже сама полезет в пасть, намекни он на это так же, как манил в зоопарке одного глупого человечка.       Когда голова крокодила показалась из воды, Хиза вытянул ноги и едва слышно взмолился: «Проглоти меня!» Стоявший торчком член он отпустил, чтобы кончить наполовину проглоченным. Крокодил выжидал, глядя на торчащий отросток, затем запах добычи вынудил его поскорее действовать, и рептилия с плеском подалась вперёд, упёршись лапами о край кровати. Ещё рывок – и передняя часть тела рептилии рухнула на ложе.       Издав довольный, рокочущий звук, крокодил коснулся кончиком морды ступней Хизы, услышав ещё один стон и повторную просьбу проглотить. Жертва не сбегала, и он стал неторопливо разевать пасть, уверенный в её беспомощности, и что она сама вот-вот втиснется в его глотку – останется лишь глотать и глотать, не торопясь, смакуя лёгкую добычу. Желудок постепенно растянется, принимая крупный деликатес, а брюхо – до предела округлится и отяжелеет, увлекая на дно, где он будет отдыхать, переваривая плотный ужин.       Оглядывая широко открытую крокодилью пасть, Хиза, учащённо дыша, с трудом сдерживался, чтобы семя не пролилось преждевременно. Наконец, пора начинать, ощутить, каково это, когда тебя глотают.       Приподняв одну ногу, затем другую, парень положил ступни на середину языка рептилии, поближе к глотке. Крокодил шевельнулся, его язык мгновенно обхватил обе лодыжки и втянул ноги сразу до колен, к глотательным мышцам. Его голова дёрнулась назад, затягивая жертву ещё дальше, и тут ноги туго сжало кольцом мышц, а натужный глоток, идущий из глубины горла, сильно дёрнул Хизу ещё ближе к хищнику. Головы крокодил не опустил, и когда сглотнул, парень увидел, как глотка рептилии на миг взбухла, проталкивая ноги упорным, шумным глотком.       Как же захотелось кончить! Хиза сдерживался, как мог. Ноги ниже колен уже проглочены, он едва мог шевелить ими где-то в нижней части крокодильего пищевода. Верхняя часть ног теперь лежала на языке, меж ряда опасных клыков. Крокодил заворочался, прикрыл пасть, и член парня упёрся ему в нёбо сразу за передними клыками. Он собирался кончить проглоченным по пояс, или когда окажется полностью в брюхе, но сейчас вновь стал водить по стволу рукою, пытаясь другой слегка приоткрыть крокодилью пасть. Тот расценил это, как попытка к бегству, и поспешно сглотнул, вобрав жертву ещё глубже – сразу по пояс. Почти сразу же он сглотнул ещё раз, с усилием, поскольку Хиза был полным. Громкий звук сглатывания юноша услышал уже изнутри: пасть захлопнулась, и стало темно. Натянутые мышцы глотки стягивали его выше живота, он глядел на это, упираясь в нёбо хищника, и с протяжным стоном кончал в него. Ноги уже касались дна желудка, схожего на ощупь с прочным мешком, что растягивался, как эластичная резина, и способный выдержать большой объём и вес пищи. Он согнул их в коленях, затем выпрямил и сильно толкнулся – желудок натянулся и выдержал, а кожа брюха отпружинила удар. Если он даже захочет выбраться оттуда, то не сможет.       Кончив, Хиза расслабился, покорно ожидая финала. «Ну же, глотай!» - поторопил он рептилию, жалея, что не сможет увидеть со стороны, как брюхо вот-вот сильно прогнётся, вздувшись большим, круглым шаром, и крокодил по горло насытится.       Глотать его не спешили. Пока его брюхо слегка округлилось, крокодил решил покинуть дом, и уже на свободе завершить процесс поглощения. Растолстев, он ни за что бы не сумел перевалиться через подоконник, и пришлось бы переваривать пищу на дне комнаты, рискуя быть обнаруженным.       Соскользнув с кровати, крокодил добрался до окна и вскоре оказался на воле. Чтобы не сесть брюхом на мель, он отплыл на середину разлившейся реки, едва двигаясь из-за тянувшей вниз тяжести. Пока не погружаясь на дно, он глубже протолкнул языком голову Хизы и с усилием сглотнул. Звук разнёсся внутри глухим эхом. Пузо его, до того слегка выпуклое, резко ввалилось, вмиг округлившись, став большим, круглым шаром, в котором шевелился проглоченный, безуспешно пытаясь принять удобную позу. Изнутри выпуклого брюха то и дело доносились глухие стоны. Они участились, когда крокодил под тяжестью пуза опустился на дно, чтобы отдохнуть от поглощения и переварить пищу.       Тесный желудок обволакивал Хизу, он чувствовал, каким круглым и толстым стал крокодил, а сам повторно возбуждался от понимания того, что наконец-то внутри, наконец-то проглочен. Он ощупывал стенки огромного желудка, возбуждаясь всё сильней, пока пищеварительные соки не стали затоплять до предела растянутое чрево. В тот миг парню стало не до фантазий проглоченного. Он хотел остаться в крокодильем брюхе, но ничего не мог поделать со страхом быть переваренным.       Огромное пузо шевелилось и дёргалось, крокодил слышал стоны жертвы, а наполненный желудок довольно урчал, благодаря за насыщение. Недолго побившись и так и не порвав прочную броню отяжелевшего брюха, жертва успокоилась. А крокодил, похожий издалека на глубоко беременную самку с пузом, вздувшимся ниже лап, спокойно отдыхал на дне, бывшем недавно сушей, и подумывал о том, что неплохо бы и повторить, раз они привыкли сами лезть к нему в брюхо.