Welcome back, Slender.

21 июля, 1996 год. Англия, Рутлежский приют для душевнобольных. Я подъехал к воротам больницы в половине двенадцатого утра на своём любимом "Вольво". Припарковавшись, я вылез из автомобиля и прошёл прямо ко входу, где меня ждал знакомый старик - доктор Гордон Виллидж. -Добро пожаловать, мистер Чамберс, - поприветствовал он меня. Я лишь грустно кивнул головой. - Пройдёмте? -Конечно, - еле слышно сказал я. Мы прошли в чистый вестибюль. Глянув в большое зеркало на стене, я увидел там своё отражение - мужчина лет 30 в костюме-тройке и с кейсом, рыжий, зеленоглазый и с веснушками. Ей они так нравились... -Как она? - спросил я мучивший меня вопрос, заранее, впрочем, зная ответ. -Боюсь, мистер Чамберс, улучшений не наблюдается. -Уже 12 лет прошло, доктор, - со слезами в голосе взмолился я, останавливаясь. - Неужели ничего нельзя сделать? -Боюсь, травма оказалась слишком сильна. Она лишь говорит о вас и о нём. -О нём? - переспросил я, снова двигаясь. Мы проходили мимо палат, других докторов, санитаров и пациентов. Никто не обращал на нас внимание, словно нас не было здесь. - А как её глаза? -Всё так же, мистер Чамберс... Мы подошли к палате с номером "666". -Она там? - спросил я, пытаясь унять дрожь в голосе. Доктор показал рукой на окошечко в двери. Я, волнуясь, осторожно заглянул в него. Сквозь него была видна небольшая полутёмная комната с маленьким окном, забранным решёткой и занавешенным плотной шторой. В углу стояла жёсткая кровать с ремнями на случай буйства, на ней сидела странная игрушка - человечек в чёрном костюме-двойке с длинными руками и без лица. Рядом с кроватью - тумбочка, на ней восковые карандаши и чистые листы бумаги. Над кроватью на мягких стенках висели рисунки с всё тем же человечком. Иногда там мелькали дети или просто лицо. На спинку кровати были приклеены восемь отрывных листочков, помятых и бледных от времени. На них были нарисованы или написаны непонятные и немного пугающие предостережения: "Без глаз, но видит", "Не оборачивайся", лес и так далее. А в самом тёмном углу комнаты скорчилась тонкая фигурка исхудавшей женщины лет 27. Её длинные чёрные волосы растрепались, а бледная кожа казалась желтоватой. Она сидела, обхватив руками колени и уставившись в никуда. -Я могу войти? - спросил я с ёкнувшим сердцем. Доктор кивнул и открыл многочисленные замки. Медленным шагом я подошёл к женщине. -Хьюго? - хрипло спросила она, резко обращая свой взор на меня. Я раз в тысячный, наверное, сдержал вскрик ужаса - у неё была белая радужка и мутные зрачки. - Это ты? Да, - ответил я, обнимая женщину. - Я скучал, Келли. -Я тоже, мой милый кузен, - улыбнулась она сухими потрескавшимися губами. - А на тебе всё ещё есть веснушки. - Это было утверждение, а не вопрос. -Ты, как всегда права. С днём рождения, моя дорогая, - улыбнулся я, доставая из кейса подарок. -Что это? - спросила она, ощупывая конструкцию из шести шариков на ниточках. Отвела один в сторону и отпустила. Он полетел вниз, врезавшись в другие шарики и заставив качнуть последний. (Я надеюсь, все поняли, что это. Просто я не знаю название этой штуки.) -Хьюго, я помню этот предмет, нам его на физике в школе показывали! - обрадовалась она, поставив предмет на пол рядом с собой. -Расскажи мне, как у тебя дела? - спросил я её. -Всё как всегда, Хьюго, - безразлично пожала плечами она, вздыхая и слепо смотря в тёмное окно. - Я его жду, а он всё не приходит... -Тебе не надоело его ждать? - тихо спросил я, чувствуя, как по щеке катится слезинка. -Нет, - спокойно ответила она, протягивая руку и стирая сухими пальцами слезу. - Не плачь, Хьюго, скоро он за мной придёт, и я перестану быть обузой для тебя. -Ты не обуза, дурочка! Я же люблю тебя!!! -Просто помни, что меня бесполезно ждать, - ответила Келли, ладонями проводя по моему лицу. - Кстати, как поживает эта свинья? -Мамка моя что ли? Хорошо, - уклончиво ответил я, не уточняя, что мамке уже плохо не будет. - Может, мы всё-таки уедем отсюда? -Он найдёт меня, где бы я не была, когда ты уже это уяснишь? Смысла прятаться нет, - с некоторой обречённостью ответила она, осторожно отлипляясь от меня и переползая к тумбочке. Нашарив на ней карандаш и бумагу, она принялась лихорадочно рисовать. Увидев, что там появляется лицо, я скривился и отвернулся. Опять его рисует, ей скоро палату расширять придётся! Постояв так минуты три, я направился к двери, но был ею окликнут: -Хьюго? -Да, Келли? -Я чувствую, что мы скоро встретимся. Увидишь его, скажи, где я. - И, неуклюже поднявшись на ноги, она, спотыкаясь, доковыляла до меня и... отдала рисунок! Обняв меня на прощание, она снова отползла в свой угол и застыла, придя в первоначальное состояние. -И зачем она поспорила с Джастином? Зачем сунулась в этот лес? И почему я её не остановил? - в тысячный раз спросил я себя, глотая злые слёзы, капавшие на лист бумаги. -И что она нарисовала сегодня? - спросил меня доктор с плохо скрываемым любопытством. Я посмотрел на рисунок и обомлел - на листе был мой портрет! Причём я на нём был не двенадцатилетней давности, когда она видела меня в последний раз, а настоящий, повзрослевший! -Я, наверное, пойду, - дрожащим голосом сказал я. -Всего хорошего, Мистер Чамберс. Несколько часов спустя Я сидел у себя дома с компаньоном и пил коньяк. Мой портрет занял почётное место над камином, под портретом Келли двенадцатилетней давности. -Хэй, Хьюго! - хлопнул меня по спине компаньон - звали его Рубеус, кстати. - А кто эта милашка над камином? -Это долгая история, Руб. -А я люблю долгие истории, - нагло ухмыльнулся Рубеус, развалившись в кресле и приготовившись слушать. Я откинулся на спинку и мысленно перенёсся в 1984 год, когда Келли была ещё девочкой и имела нормальные голубые глаза...