День за днём

Ситуация №8 Шрамы: Я напишу, как мой персонаж трогает шрамы вашего, или наоборот.

Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, Hurt/comfort, AU, ER (Established Relationship)

Безобразные шрамы на лице Кисе казались Аомине чужеродными. Порой ему казалось, что он просто не стёр грим после съёмок в очередном ролике или фильме. Иногда он смотрел на сеть тонких розоватых рубцов, рассекавших светлую кожу, и думал, что сейчас Рёта сходит в ванную комнату и вернется с целёхоньким лицом. Но этого не произойдёт. Никогда. И больше никогда Кисе не улыбнётся, как раньше. Широко и беззаботно. Всё, на что он сейчас способен — это вымученная улыбка, от которой даже у Аомине щемит сердце. Рёта откровенно сдал за последние полгода. После той злополучной аварии его словно подменили. Дайки поддерживал его как мог, но ничего не помогало. Он видел, что Кисе замыкается в себе и отдаляется, но ничего не мог с этим поделать. Иногда он жалел, что на его месте не оказался он сам. Ведь его эти шрамы так не смутили бы. В конце концов, полицейскому незачем иметь симпатичную мордашку. А для Кисе и его карьеры киноактёра это было очень важно. Первое время они надеялись на пластических хирургов, но те разводили руками и говорили, что не в силах вернуть всё как было. Да и то, что они предлагали, стоило таких баснословных денег, что они просто не могли себе этого позволить. По крайней мере, на данном этапе их жизни. Но Дайки для себя решил, что приложит все усилия. И он надеялся, что Кисе тоже будет надеяться на лучшее. Но, видимо, это было слишком даже для такого жизнерадостного человека, как он. Дайки понял, что Кисе окончательно отчаялся, когда заметил, что он больше не ходит в парикмахерскую. И вообще отпустил волосы. Это начинало раздражать Аомине. В конце концов, Рёта должен был радоваться тому, что не ослеп, а шрамы на лице можно и подлатать, были бы деньги. Но вот их-то как раз и не было. Поэтому Кисе продолжал молчаливо страдать и делать вид, что всё нормально, а Дайки тихо злиться. Ему иной раз хотелось подойти и хорошенько встряхнуть Рёту, чтобы его мозги встали на место. Но он знал, что это не приведёт ни к какому результату. Во всяком случае не к тому, который был нужен. Если вдуматься, то они толком даже об этом и не говорили никогда. Кисе старался избегать этой темы, переводя разговор в другое русло, а потом и Аомине забывался. Всё же порой он бывал жутко бесчувственным болваном. Теперь он и сам это понимал, а ведь если бы не Момои… он бы так и продолжал злиться на Кисе за его слабость. Но подруга детства смогла очень доступно объяснить ему каким мудаком он был. Аомине тогда заявил ей, что даже не злится, а скорее раздражается, когда видит кислую мину Рёты. За это Сацуки треснула его по лбу и разразилась такой гневной тирадой, что он невольно растерялся. В тот день они сильно поссорились, и на прощание Момои сказала, что не все такие сильные, как сам Дайки. Он ещё долго обдумывал эти слова, сидя в кафе и глядя за окно, за которым, не переставая, лил дождь. Почему-то в тот момент он подумал о Кисе, который скорее всего сидел в их общей квартире совершенно один и наверняка плакал. Он вообще много плакал в последнее время. Дайки было неловко от того, что Кисе-то видимо думал, что он ничего не замечает. Но он знал. Как знал и то, что Рёта частенько уходит ночью из их спальни, чтобы не будить его. Но Дайки всё равно слышал сдавленные рыдания сквозь тонкие стены. После этого он подолгу не мог уснуть. А иногда вообще так и лежал с открытыми глазами до тех пор, пока не прозвенит будильник. Рёта обычно тихонько возвращался за полчаса до звонка. Дайки понимал, что это было для того, чтобы он ничего не заподозрил. Аомине вздохнул и покачал головой. Все эти мысли наводили на него тоску. Подбросив ключи от машины в ладони, Дайки вышел на улицу и посмотрел на зашторенные окна их спальни. Скорее всего, Кисе сейчас был именно там. Внезапно на Аомине что-то накатило, и он быстро устремился к подъезду, едва не забыв щёлкнуть брелком, чтобы поставить машину на сигнализацию. На свой этаж он влетел довольно быстро, а вот дверь смог открыть не сразу, потому что по рассеянности пытался сделать это ключами от машины. Выматерившись сквозь сжатые зубы, Дайки наконец-то смог войти в квартиру. Сначала он стоял, прислушиваясь, не донесётся ли до него сдавленных всхлипываний. Но нет, в квартире стояла тишина. Тогда Дайки скинул туфли и пошёл вглубь квартиры, прямиком в их спальню. Почему-то он был уверен, что Кисе находится там. Тихо открыв дверь, Дайки снова остановился и подождал пока его глаза привыкнут к полумраку комнаты. Только тогда он увидел, что Рёта лежит на кровати. Аомине тихо подошёл и присел на самый краешек матраса. Сначала он просто смотрел на спокойно спящего Кисе, а потом, поддавшись очередному порыву, протянул руку и убрал пряди светлых волос, прикрывающие его лицо. Взгляду тут же предстали шрамы. Вообще-то они не были такими уж ужасными, точнее, они не делали Кисе уродом. Но всё же смотрелись на красивом лице как-то странно. Но всё же… Дайки ведь был с Рётой не из-за его внешности. Хотя изначально так и было, но ведь уже прошло много времени. И подобные мелочи, как шрамы Аомине абсолютно не волновали. Размышляя об этом, Аомине даже не заметил, как неосознанно начал поглаживать выпуклые рубцы. Очнулся он, услышав сдавленный голос: — Дайки? Аомине вздрогнул и увидел, что Кисе почти испуганно смотрит на него. В груди снова начало нарастать раздражение, но он всё равно продолжил гладить изувеченную часть лица любовника. — Что? — Что ты делаешь? — А ты сам не видишь? — Вижу, — хмыкнул вдруг Кисе, а потом горько усмехнулся. Дайки впервые увидел подобное выражение на лице Рёты. — Тогда зачем спрашиваешь? — Потому что… — он осёкся на полуслове и отвёл взгляд. Аомине понял всё без слов. Он видел по страдальческому выражению на лице Кисе, что тот не понимает, как можно прикасаться к подобному уродству. Момои была права. Лишиться своего козыря в виде привлекательной внешности было для Рёты слишком большим потрясением, если не сказать ударом. Дайки немного раздражённо выдохнул. Кисе принял это на свой счёт и поджал губы, а потом попытался отстраниться, избегая прикосновений, но Аомине не позволил ему сделать этого. Обхватив лицо Кисе ладонью, он резко развернул его к себе. Рёта уставился на него широко распахнутыми глазами. — Слушай меня внимательно, дважды я повторять не стану. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но ты не урод, Рёта. Кисе попытался возразить, но Аомине ловко передвинул ладонь, закрывая его рот. — Я сказал, слушай меня. Так вот. Мне уже давно надо было с тобой поговорить на эту тему, но ты постоянно увиливал, а я думал, что тебе просто нужно переварить это самостоятельно. Как оказалось, думать мне вредно. Надо было сразу прояснить тебе ситуацию. Если ты хочешь знать, то мне наплевать на то, что стало с твоим лицом. Оно не стало хуже из-за парочки шрамов. А если ты себя продолжишь и дальше так вести, Богом клянусь, я тебе накостыляю. Во время своей тирады Аомине смотрел в сторону, потому что говорить подобное было слишком стыдно. И смущающе. Но горячая влага на руке заставила его резко повернуться и посмотреть на Кисе. — Ради всего святого! Почему ты сейчас-то рыдаешь? Я сказал что-то не то? Рёта покачал головой, сжал Дайки за запястье и убрал его руку от себя. И Аомине увидел на зарёванном лице улыбку. Но это улыбка была счастливой, от неё так и веяло облегчением. — Нет, ты сказал то, что я и не мечтал услышать. Просто… ты всегда на меня так смотрел будто… Дайки хлопнул себя ладонью по лицу, понимая какие они оба придурки. Кто ж знал, что его взгляды будут расценены не так? Он снова вздохнул и посмотрел на Рёту, который продолжал реветь, как маленькая девчонка, но при этом его губы не покидала улыбка. Аомине понял, что им придётся ещё через многое пройти, прежде чем она снова станет частым гостем на лице Рёты.