Право первой ночи / Jus primae noctis (novel)

Глава 1       Выросший в Лондоне и привыкший к придворной жизни человек осенний пейзаж в Стонхэвене* мог бы описать лишь словами безжизненный и унылый. Бретт Томас(1), маркиз Уилтшир(2), сидел у окна в оранжерее на втором этаже уже более двух часов, приводя в недоумение своих слуг. Чем столь долгое время пленял его внимание местами покрытый высохшей жухлой травой клочок земли?       Все его тело, в каждом изгибе которого сквозила томная леность, представляло собой картину невыносимой скуки, но вид его – нельзя не признать – не становился менее притягательным, обладая загадочным очарованием, напоминающим знаменитые полотна Тициана(3), и люди не осмеливаясь нарушить его уединение, не приближались к господину со всякими обыденными мелочами.       Маркиз Уилтшир был одним из моднейших и желаннейших приобретений в высшем обществе. Сквозь тонкую белоснежно-фарфоровую кожу его лица едва-едва просвечивались ниточки вен, его нефритово-зеленые глаза сверкали чистотой и прозрачностью леденцов со вкусом перечной мяты. Его мерцающие бледным золотом волосы являлись еще одной причиной людской зависти. Под лучами заходящего солнца зеленого оттенка павлиньего пера жакет – истинное воплощение изысканного вкуса своего владельца – блестел, переливаясь темной зеленью, выгодно оттеняя его глаза.       Идиллическую картину осеннего вечера проводимого в безмятежном созерцании резко нарушил, бросившийся вверх по лестнице в слепой панике, слуга:       - Милорд, в холле буянит огромный шотландец и настойчиво требует встречи с вами. Соблаговолит ли ваша светлость взглянуть на него?       Ворвавшегося звали Хью. Уилтшир уже делал ему несколько раз замечание за импульсивное поведение и за методы ведения дел, но, похоже, слуга пропускал их мимо ушей.       Маркиз отметил панику, написанную во всем облике слуги, и на его надменном отчужденном лице появился намек на суровость:       - Хью, думается мне, я неоднократно повторял тебе. Открытая дверь не означает, что ты должен вламываться в комнату без стука.       Но не только его идеальная внешность туманила низкими завистливыми думами разумы. Стоило в его ленивом голосе проскользнуть намеку на сарказм, как даже тучный принц-регент(4) наяву грезил о таком умении играть обертонами своего голоса.       - Мои извинения, милорд! Но этот мужчина…этот мужчина…       На самом деле Хью был здоровяком примерно пяти футов и восьми дюймов ростом(5), и то, что кто-кто смог привести его в крайнюю растерянность до степени близкой к полнейшей беспомощности… Уилтшир не мог не заинтересоваться: а мог ли тот мужчина быть таким же, как те легендарные шотландские гиганты?       - Где он? – Уилтшир наконец поднялся с кресла оббитого парчой, в котором сидел весь вечер. Задавая вопрос, он вынужденно склонил голову – шестифутовый рост – единственное, что выбивалось из его образа праздного аристократа.       Но если оставить вопрос роста, фигура Уилтшира отличалась стройностью – принц-регент уже намекал несколько раз о своем желании обнять тонкую талию маркиза, несмотря на то, что последний усиленно пропускал эти намеки мимо ушей. Уилтшир происходил из влиятельной семьи и до некоторых пор мог переводить все в шутку.       Играя в свои игры в блеске лондонского двора, Уилтшир, пребывая в постоянном окружении множества красивейших леди из высшего общества, естественно, не находил заслуживающей внимания ставку в три сотни фунтов стерлингов за сомнительное положение постельного партнера принца-регента. Однако Его Королевское Высочество становился весьма настойчив, и маркиз чересчур часто начал попадать в весьма щекотливые ситуации, оттого отговорившись важнейшими делами, проследить за надлежащим выполнением которых крайне необходимо лично, уехал в отдаленное имение на севере, во избежание дальнейших попыток принца-регента. В конце концов, второй стороной была самая важная персона во всей Британии.       Но вскоре в тупой бессодержательности жизни в Стонхэвене, Уилтшир предался апатии, не в состоянии найти себе занятие. Несмотря на то, что ему пришлось прибегнуть к некоторой изобретательности, чтобы воплотить свой гениальный план в жизнь, избавляясь от проявления благосклонности принца-регента, Уилтшир почти серьезно рассматривал возможность вернуться в Лондон и погрузиться в жизнь полную танцев на балах и посещению джентльменских клубов.       - ГДЕ ОН? – не выдержав рыкнул Уилтшир на Хью, который, словно не услышав вопрос с первого раза, вскинул голову, уставившись безмолвно в лицо маркиза.       - … сюда, милорд… мои извинения… я отведу вас туда… - будто испугавшись, пробудился от сна Хью, неконтролируемо трясясь и лепеча бессвязно в ответ.       Он последовал за юношей через галерею в другое крыло поместья. Приглядевшись, Уилтшир немедленно увидел шотландца, о котором шла речь. Тот сцепился со слугами.       Шотландец был довольно высок, вероятно, почти так же высок, как и сам Уилтшир или даже чуточку повыше. Насыщенного льняного цвета волосы и глаза, да и одежда - шотландский килт - явно указывали на его происхождение. Уилтшир прищурился, оценивая мужчину, который продолжал бороться против четверых его сильных слуг.       На них упал солнечный луч, посеребрив капли пота блестевшие на загоревшей коже мужчины, преображая черты его лица в яркие, по-мальчишечьи задорные… необыкновенно привлекательные. Килт оставлял ноги неприкрытыми и когда он наносил удары врагам, мускулы его бедер, напрягаясь, выделялись резким рельефом, непреложным доказательством его удивительной силы.       Впрочем, и перекинутая через его плечо шотландка(6), и килт из такой же материи и с таким же узором были частью традиционной шотландской одежды и надевались только для самых важных церемоний.       Так что же могло заставить этого мужчину уйти посреди обряда, ворваться в имение Уилтшира и поднять шум? Брови Ултшира сошлись в одну. Конечно, он не считал себя особенно мудрым Владельцем Поместья , но и по собственному расчету, не обращался жестоко с арендаторами, которые работали на его землях.       - Уинифред! Уинифред! – поняв, что обойти затор не удается, громко закричал мужчина.        Имя явно женское. Но Уилтшир не мог припомнить ни одной служанки с таким именем среди своих. Он сильнее нахмурился и спросил Хью, стоявшего рядом:       - Кто такая Уинифред? Почему он ищет ее здесь?       - Милорд, клянусь, я никогда не слышал ни о ком с таким именем, - выражение лица парня стало откровенно смущенным, он чувствовал стыд, что не может ответить на вопрос своего хозяина.       Чувствуя некоторое сожаление, что ему, в самом деле, придется утруждаться и дальше задавать вопросы такому болвану как Хью, Уилтшир решил прекратить фарс, что имел место быть на пороге его имения, лично.       - Джон, Уилсон, Брэд, Пэт! Достаточно, прекратите драку, дайте этому человеку подойти.       Четверо сильных и энергичных слуг практически мгновенно остановились, прекращая боевые действия. Несомненно, они выбились из сил, сдерживая дебошира.       У поднявшего голову шотландца в лице, помимо очевидного недружелюбия, читалось чистое любопытство, и в то мгновение, когда его взгляд упал на Уилтшира, выражение его сменилось на потрясенное. Что же касается Уилтшира… было что-то во взгляде шотландца, немедленно напомнившее ему о невинном ребенке и к его большому удивлению, это даже заставило сердце тяжело и сильно забиться в ответ.       - Сэр, пожалуйста, пройдите в гостиную и объясните должным образом, почему вам понадобилось взывать и кричать в моем доме, - отвоевав господство у своих эмоций, быстро успокоив их, отдал приказ Уилтшир оскорбленным тоном лорда, границы территорий которого преступили.       Шотландец в откровенном восторге от изысканной красоты Уилтшира, словно во сне последовал по стопам слуг. Даже останавливался несколько раз, поднимая голову и оглядываясь, дабы убедиться, что Уилтшир не просто плод его воображения.       Спустившийся по ступенькам спустя несколько минут Уилтшир оценил потерянный вид нарушителя своего спокойствия. Нарушитель явно не представлял, что делать и сознавал неуместность своего присутствия, вносящего определенную дисгармонию в окружающую его обстановку.       - А теперь, сэр, расскажите мне, кто такая Уинифред и почему в ее поисках вы пришли в мой дом! – Уилтшир уселся на стул с высокой спинкой и его слуги быстро выстроились позади него в ряд, сохраняя бдительность на лицах.       - Милорд, вся моя семья из горной местности десять лет назад и переселилась в ваше землевладение(7). Также мы арендовали небольшой участок земли у вас для возделывания почвы. Уинифред моя младшая сестра, сегодня ее свадьба, а пришел я сюда по причине того, что один из ваших слуг похитил ее перед самой церемонией и унес сюда!       Последнее утверждение на мгновение поставило Уилтшира в тупик, но очень быстро ему удалось прочесть разгадку в глазах шотландца.       - Брэд, пожалуйста, проясни, - повернул он голову, метнув взгляд на самого старого из слуг.       - Ваша светлость! – Брэд предстал перед Уилтширом и почтительно поклонился. Он служил поместье еще с детства Уилтшира и поэтому знал, как себя вести. – В соответствии с привилегиями, дарованными Его Величеством королем Англии, род Уилтшир не только владеет всеми землями и скотом в Стонхэвене, но и более того, обладает правом первой ночи(8), распространяющееся на всех людей в этих землях. Поскольку, повзрослев, вы жили в Лондоне, то не пользовались своим правом с тех пор как унаследовали титул. А сейчас раз вы вернулись на свое место в Стонхэвен, первая ночь женщины, что в этот час выходит замуж, Уинифред Робинсон, справедливо принадлежит вам, мой господин.        Уилтшир выглядел озадаченным. Он знал, что много лет тому назад наградой семье Уилтшир за помощь в упрочнении королевской власти, король пожаловал много привилегий, что не были жалованы другим благородным семьям, но право первой ночи распространявшееся на всех проживающих людей на его землях – о таком он даже не слышал.       - Чушь несусветная! Уинифред хорошая чистая и незапятнанная девочка, никто из вас не имеет права так обращаться с ней! – шотландец выглядел крайне взволнованным, но все еще сдерживался в отношении Уилтшира. – Милорд, Уинифред просто обычная деревенская девушка, она ни капельки вас не заинтересует! Ее муж все еще ждет ее в церкви, я умоляю вас о милосердии. Позвольте ей вернуться со мной!       Взволнованное мужское лицо вызвало у Уилтшира улыбку. Он вытянул свои длинные ноги, неожиданно предчувствуя, что тоскливый вечер не будет так скучен, как он предполагал.       - Как ваше имя, сэр?       Шотландец подозрительно посмотрел на него, но быстро ответил:       - Уолкер, Уолкер Робинсон, сэр.       - Значит, Уолкер, - Уилтшир еще раз улыбнулся своей фирменной томной полуулыбкой – назови мне хоть одну причину, по которой ты так твердо уверен, что я должен с легкостью отказаться от своих прав и позволить твоей сестре вернуться с тобой?       Выражение лица шотландца изменилось. Впервые обратив взгляд на Уилтшира, он тотчас подумал, что сумеет убедить этого высокомерного маркиза, который даже более красив, чем женщина, действовать в его интересах, но теперь не строил иллюзий о милосердии аристократов, даже если они по нелепой случайности выглядят воплощением Иисуса Христа.       - Вот видишь! Даже ты не можешь найти аргументы против. Излишне говорить, что я определенно, не могу придумать ни одной причины, по которой я должен отказаться себе в удовольствии насладиться мягким и ароматным телом девственницы, - Уилтшир принял нетерпеливый вид, вызывающий ощущение, что он не желает долее обсуждать этот вопрос, но взгляд его тайком путешествовал по обнаженному бедру Уолкера.       Неведомый никому иному план гнусной игры медленно формировался в его сознании.       Услышав его слова, Уолкер помрачнел, а увидев поднявшегося Уилтшира, всем своим видом демонстрирующего, что собирается уходить, он встряхнулся и в своем волнении, бросился к маркизу, намереваясь остановить его. Однако слуги кинулись на защиту своего господина, и атмосфера моментально стала взаимно-враждебной. Обе стороны готовы были кинуться друг на друга с кулаками.       - Брэд, все вы не вмешивайтесь, - отмахнулся Уилтшир, жестом приказывая слугам удалиться.       Его взгляд упал на руку Уолкера, сжимавшую полы его одежды: резко отличавшуюся от рук всех дворян, виденных раньше, грубая загорелая ладонь была большой, и Уилтшира неожиданно поразил порыв погладить и приласкать эти руки.       В возбуждении его нефритовые глаза потемнели до глубокого зеленого. Уилтшир быстро схватил большие руки в свои и обнаружил, что они в самом деле такие горячие, как он себе представил. Понизив голос, чтобы расслышать его мог только Уолкер, он сказал:       - Следуй за мной наверх, там мы сможем нормально поговорить.       И проигнорировав удивление шотландца, Уилтшир пошел к ступенькам. Мгновение поколебавшись, Уолкер последовал за ним. Что касается Брэда и остальных, они хотели остановить дебошира, но хозяин поместья взмахом руки, заставил их отступить.       - Стойте внизу на страже, не поднимайтесь, пока я не позову, - нефритовые глаза холодом окатили слуг. Уилтшир понимал, что может господствовать над слугами только, если будет вести себя соответствующим образом.       – Та девушка… где Уинифред? – неожиданно донеслось до него и он мотнул головой в сторону Брэда, адресуя вопрос ему.       - Милорд, я велел отвести ее в гостевую спальню в самом конце коридора. Потому как она слишком шумела, плакала и причитала, я дал ей немного морфия… - холодный и твердый взгляд его господина заставил Брэда проглотил остаток фразы.       Решив оставить совершенное преступление на совести слуг, похитивших неизвестную женщину и принесших ее в поместье без получения предварительного одобрения от хозяина, вылившееся в дальнейшее преследование, Уилтшир ничего больше не добавил и без дальнейшей суеты повел Уолкера наверх.       Распахнув дверь в гостевую спальню, Уилтшир увидел свернувшуюся на кровати калачиком, как маленький зверек, шотландскую девушку. Ее волосы были такого же насыщенного льняного цвета, как и у брата, но ее кожа была намного бледнее, и здоровый цвет ее щечек напоминал цветущие розы. Но и только. Больше ей и похвастать было нечем. На взгляд Уилтшира она выглядела весьма средне и не отличалась от любой другой обыкновенной деревенской простушки.       Все девушки имевшие честь побывать в постели маркиза, пусть и отвергнутые им же позднее, отличались редкостной красотой, тонкостью тел, прелестью и обаянием, чего не скажешь о комочке, скрутившемся на покрывале. Впрочем, сейчас Уилтшир собирался по-другому использовать женщину, которая в любое другое время не вызвала бы у него никакого интереса.       - Твоя сестра? Все верно? – спросил он риторически, потому как по встревоженному лицу парня несложно было догадаться об ответе.       - Да, милорд. Уинифред, она… она… - младшая сестра казалась такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что спокойствие Уолкера начало стремительно разрушаться, всполошенные мысли и вовсе раздували огонь подкрадывающейся паники: мужчина перед ним – лорд… и сам Уолкер и вся его семья зависит от работы на землях принадлежащих ему, их жизни и средства к существованию зависят от милости этого человека...       Уилтшир отмахнулся, знаком приказывая ему не продолжать. Глава 2       - Я знаю, ты ждешь, чтобы я отказался от права разделить постель с твоей сестрой в ее первую брачную ночь. Я вполне допускаю такой вариант развития событий, но хочу обменять его на другое право, хотя преимущество в любом случае на моей стороне, - обрисовав таким образом текущее положение дел, Уилтшир замолк, ожидая ответной реакции.       - Милорд, я готов сделать все, что угодно, если вы пощадите Уинифред, - поспешил высказаться Уолкер, понимая, что от него ждут заверений.       - Ты уверен?       - Да, милорд.       - В общем-то все очень просто, - Уилтшир снова улыбнулся. Уолкер не знал, чем вызвана его реакция, но от этой улыбки его прошибло холодным потом, капли которого выступили у него на лбу, а затем медленными извилистыми дорожками покатились вниз. – Ну ладно, тогда, ты можешь обменять невинность своего зада на невинность сестры!       - Что… - Уолкер явно собирался испустить негодующий вскрик, но, кажется, невыразимый словесно шок поразил его голосовые связки, отчего ему удалось лишь хрипло проскрежетать одно слово.       - Ты не понимаешь? Я оставлю твою сестру в покое, если ты раздвинешь ноги и дашь мне вставить тебе сзади. Так понятнее? – Уилтшир расстегнул свои облегающие брюки, указал пальцем на выступающую оттуда часть, похотливо рассматривая находящегося в полном ошеломлении Уолкера       - Нет… нет... нет, нет, нет… - до Уолкера начало доходить, что маркиз и не думает шутить, и он начал пятиться к двери, пытаясь как можно больше увеличить расстояние между ними, сбежать из этой комнаты - неожиданно показавшейся тесной и угнетающе маленькой – словно молодой красивый мужчина напротив него был воплощением дьявола. Но стоило его взгляду упасть на стройную девушку, лежащую на кровати, как он немедленно прирос к месту, будто из земли проросли виноградные лозы, оплетая его ноги.       - Кажется, на тебе шотландский килт? Очень хорошо, я слышал, что шотландцы не надевают белье под них. А теперь подойди, встань в угол вон там и подними свой килт. Это минут пять займет, а затем, ты сможешь унести свою чистую сестренку, чей моральный облик не пострадает, а сама она останется незапятнанной, как безупречный белый нефрит(9), - на бледном, с тонкими чертами лице Уилтшира возникла неуместная на нем бесовская ухмылка. Указывая на угол за кроватью, он с немалым интересом ожидал, с наслаждением разглядывая практически морально уничтоженного, на грани потери сознания доблестного мужчину перед собой.       Уолкер неудержимо покраснел. Даже его золотисто-шоколадная кожа не смогла скрыть вспыхнувшее лицо.       Видя, как он колеблется, Уилтшир намеренно бросил казалось бы случайный взгляд на Уинифред – она была раздета до нижних юбок, ее длинные волосы были распущены и растеклись вокруг безвольной фигурки, придавая ее виду большую уязвимость и беззащитность, сравнимый лишь с нежным расцветом молодой японской розы(10).       Хорошо сознавая скрытый подтекст за холодными насмешливыми глазами Уилтшира, Уолкер побледнел.       - Пожалуйста, не здесь… - поборовшись с собой некоторое время, Уолкер сжал челюсти, и последняя его фраза вырвалась шипением сквозь зубы.       - Она не проснется. Кажется, кто-то дал твоему хрупкому маленькому цветочку успокоительное.       Видя, что Уолкер стоит на том же месте, как замороженный, Уилтшир нетерпеливо потер свои красивые пальцы и сказал:       - Я очень занятой человек, если ты собираешься и дальше мешкать… Мистер Робинсон, я не могу гарантировать, что у меня хватит терпения на ожидание.       Понимая, что внезапно вспыхнувший к нему интерес лишь мимолетная прихоть, явившаяся под влиянием момента, Уолкер испугался, что он так же быстро угаснет и лорд переключится на Уинифред.       - Ну же, поторопись! Мы оба знаем, что ничего тут сверхъестественного нет, - в чужом голосе сквозили обманчиво-мягкие нотки, Уолкер тем временем пытался убедить себя.       Внутренним противоречием жестко сковало спину, не позволяя нарушить идеальную линию осанки, но Уолкер вынудил шагнуть себя к указанному углу, и медленно прислонившись к стене, неуверенно скользнуть руками по килту. Впрочем, не поднял его, как требовал Уилтшир.       На лице Уилтшира расцвел восторг – он довольно давно не испытывал такого азарта и интереса и сейчас перспектива изнасиловать этого сильного шотландца, заставляла его кровь кипеть, ускоряя ее бег по венам.       Он лениво подошел, твердой рукой обхватил плоть Уолкера под килтом – в его хватке не было никакой привязанности или нежности, чистое утверждение собственной власти над чужим телом и слабостью и подчинение его.       Теплая и мягкая плоть подрагивала в ладони Уилтшира, будто разумное существо, пробуждающееся после периода бездействия.       - Если не желаешь, чтобы этот маленький цветочек, лежащий на кровати, стал моей закуской на ночь, то не стой как дерево! Подними правую ногу! – рявкнул Уилтшир, приподнимая его бедро, которое казалось в полтора раз толще, чем его собственное и с силой согнув, прижал его к груди мужчины. Удерживая его так, он прижался к нему всем телом.       - Шотландские килты весьма удобны в подобных случаях, но вот в других… - препохабно издеваясь над Уолкером, он пропихивал указательный палец правой руки прямо в узкий горячий проход.       Уолкер трясся всем телом, будто его било током. Его глаза распахнулись тотчас во всю ширь, словно он не мог поверить в возмутительно-непристойное ощущение, что пронзало его, но когда Уилтшир начал выводить-вводить палец в его тело, от испытываемого ощущения он быстро зажмурился.       - Открой глаза! Я хочу, чтобы ты смотрел как я его вставляю, - все тело словно горело, упиваясь злостью и похотью, смывающими всю скуку, захватившую его в монотонной очередности дней в Стонхэвене.       Он ускорил темп толчков пальцем, склонился, оказавшись в непозволительной близости от щеки Уолкера, который в омерзении отклонил голову в сторону, уклоняясь от его губ, но Уилтшир повторяя его движение, запер его в ловушку своим телом.       Рот шотландца был теплым, с мускусным вкусом… Уилтшир удовлетворенно улыбнулся, сообразив, что парень уже принял ванну, собираясь на свадьбу сестры.       Он вжался в Уолкера сильнее, буквально вминая его в стену своим телом, достал член и, направив его, попытался вставить в свою добычу. Не слишком успешно, потому что проход мужчины был слишком узким. Несколько раз он отстранялся, выскальзывая, и наконец потеряв терпение – с силой дернулся вперед, полностью вставляя, с помощью грубой силы. Вены вздулись на его огромном члене.       Наблюдая за тем, как это входит в его собственное тело Уолкер так вытаращил глаза, что будь такое возможно его глазные яблоки выпали из глазниц от шока. Глядя как сила и смелость исчезают с мужского лица, всепоглощающая жгучая дрожь, которой Уилтшир не испытывал очень долго, вспыхнула в его сердце.       Продолжая вбиваться в мужское тело, не меняя позы, руки Уилтшира змеей скользнули под верхнюю одежду Уолкера. Отыскав маленькие горошины сосков, пальцы безжалостно впились в них, яростно потирая и щипая.       - Ах… - застонал мужчина, зажатый между Уилтширом и стеной, но тотчас вспомнив о сестре, лежавшей рядом, беспомощно зажал рукой рот.       Уилтшир позволил приподняться уголкам рта, изгибая губы в улыбке, ощущая судорожное сокращение тугого кольца мышц, охватывающих его налитое желание. Продолжая улыбаться, он задвигался вперед-назад.       С каждым глубоким толчком проникая в него, Уилтшир наблюдал за унижением, исказившим лицо мужчины, пришпиленного к стене, это выражение стало последней каплей афродизиака и возбуждение накрыло его с головой, заставляя позабыть о сдержанности и отдаться на волю низменной страсти. В начатой обыкновенной игре, затеянной со скуки, Уилтшир одновременно и слишком поддался возбуждению, потеряв самоконтроль, и не желал в полной мере владеть порывами собственного тела. Он, задыхаясь между грубыми рваными толчками, ловил ртом воздух, постепенно освобождаясь от наваждения…       Медленно отпустив бедро Уолкера, которое до этого вздернул и держал на весу на протяжении всего акта, Уилтшир притворился, что не замечает находящегося почти на грани необузданной вспышки гнева мужчины.       - Ах, это, в самом деле, был первый раз. Невинность старшего брата была уплачена за право сестры остаться целомудренной, - подло высказав свое мнение относительно грубого секса, который только что имел место быть, Уилтшир как ни в чем не бывало, отступил на шаг назад и склонил голову в восторженном упоении любуясь видом свежей крови и семени, стекающих по бедрам Уолкера.       - Милорд, могу я теперь уйти с Уинифред? – ноги Уолкера слегка тряслись, но он непроизвольно вскинул подбородок. Как и всякий шотландец он был невероятным гордецом.       - Хочешь, чтобы я помог тебе очистить зад? К тому же…- Уилтшир заметил, как Уолкер сжал кулаки и его лицо начало приобретать убийственное выражение. В конце концов, ему удалось обуздать себя, платком, брошенным ему Уилтширом, небрежно вытерся и подошел к другой стороне кровати. Нагнувшись над ней, подхватил, все еще бессознательную, Уинифред.       Несмотря на то, что до кровати было всего несколько шагов, Уилтшир заметил, что лицо Уолкера за эти короткие шаги время от времени перекашивало нестерпимой болью.       - Ты вряд ли сможешь ехать верхом, хочешь, я прикажу заложить экипаж? Он довезет тебя с сестрой до церкви, - Уилтширу не хотелось, чтобы его новоиспеченная игрушка свалилась где-то на дороге.       - В том нет никакой нужды, милорд. Мне уже досталась привилегия в полной мере испытать вашу доброту, и я не желаю злоупотреблять ею дольше, надоедая вам, - холодно возразил Уолкер.       И пусть он был наполнен мужским семенем, и от каждого движения его пронзала глубоко укоренившаяся боль, простреливая от поясницы, никто бы не распознал в нем человека, которого только что жестоко изнасиловали.       Больше всего болело не тело, а изничтоженное Уилтширом чувство собственного достоинства! Шотландец сделал себе зарубку на память, начертав в душе его имя, временно решил проглотить свой гнев.       Уилтшир, наблюдая за медленно исчезающей из поля зрения крепкой фигурой, улыбнулся и выудил карманные часы – время подходило к ужину, - но сегодня вечером, он, наконец, придумал, как развлечься в ближайшем будущем и не помереть от скуки в Стонхэвене.       Уолкер Робинсон, мы еще встретимся! ______________________________________________________________________________________________ * г. Стонхейвен, Стонхэвен обл. Грампиан, Шотландия, Великобритания (1)Переводчик на английский расписывается в трудностях транслитерации и предупреждает, что имена получились весьма условными (2)Всю книгу маркиза называют Уилтширом так тому и быть (3)Тициа́н Вече́ллио (итал. Tiziano Vecellio, 1488/1490, Пьеве-ди-Кадоре —27.08.1576, Венеция) — итальянский живописец, крупнейший представитель венецианской школы эпохи Высокого и Позднего Возрождения. Понятия не имею, почему автор выбрала именно Тициана, но, нет, не из-за рыжих волос, коих тут нет. (4) Быть может ссылка на Георга IV. Он правил с 05.02.1811, когда его отец Георг III был признан недееспособным, и с этого времени его старший сын был провозглашён принцем-регентом и оставался им до смерти отца. Он страдал ожирением и дендизмом и хотя считался натуралом, но в этой истории он как минимум би. Возможно, автор хотела показать временные исторические рамки описанной истории, примерно 1811-1820 гг, т.н. Эпоха Регентства. (5)Средний рост в ту эпоху в Англии составлял примерно 5 футов и 6 дюймов (167 см), поэтому Хью мог считаться довольно высоким для своего времени, или, по крайней мере среди людей своего класса. Исследования по росту в начале 19го века в Англии показали, что между средним ростом человека из высшего общества и низшего разница в 8,7 дюймов. А теперь проще: рост Хью 172 см, Уилтшира – 183. (6) Плед. (7) Чтобы не возникло путаницы. Семья Уилтшира получила земли во владение еще во время феодального государства, когда земля раздавалась монархом крупным землевладельцам в обмен на какие-либо встречные услуги: военная служба, натуральные или денежные платежи и т. п.(т.н. манориализм). А семья Робинсона десять лет назад ничего не зная, о его правах первой брачной ночи, взяла у него в аренду кусок земли (на свою голову). (8) Право первой ночи(лат. Ius primae noctis, нем. Recht der ersten Nacht, Herrenrecht, фр. Droit de cuissage, Droit de prélibation);— предположительно существовавшее в Средние века в европейских странах право землевладельцев и феодалов после заключения брака зависимых крестьян провести первую ночь с невестой, лишая её девственности. В некоторых случаях крестьянин имел право откупиться от этого уплатой особой подати. (9) не слишком подходящее сравнение для англичанина, но китайцы такие китайцы. Решила оставить, как в оригинале. (10) http://rosesunlimitedownroot.com/Cherokee%20Rose.jpg ; http://www.namethatplant.net/Images/ImagesFire/jkm08/jkm080411_021.jpg