Творческий беспорядок

Даже в конце коридора был отчётливо слышен грохот ударной установки. По ритму Ричард понял, что началась последняя перед перерывом песня. Всего через пять минут группа оставит на сцене барабанщика развлекать зрителей своим соло. Значит, надо поспешить — вокалист первым делом захочет глотнуть из термоса. Ричард заторопился к кулисам — да, всё на месте. Он вздохнул, неловко поправил кроссовки бас-гитариста: Лионель Савиньяк любит, чтобы сменная обувь стояла идеально, носочек к носочку. Затем прошёл к кулисам, несмело выглянул в щель. По сцене вихрем носился Рокэ Алва, обаятельный фронтмен «Talig's Fighters», энергично тряс хаером и добивал фанаток жаркими взглядами из-под длинных ресниц. Зрители подпрыгивали, подпевали, махали руками, хотя в зале яблоку негде было упасть. Впрочем, как всегда. Новый альбом «файтеров» привычно шёл на ура. Весь тираж смели из магазинов в первые же две недели. Предприимчивые ребята из студии потерли руки и выпустили дополнительный. Все понимали, что успехом группа более, чем наполовину, обязана вокалисту, а точнее, его божественному голосу. Квентин Дорак, основатель и лидер «файтеров», отыскал Алву в Испании, где тот выступал по клубам в составе группы «Kaenalloah». Как шли переговоры — оставалось лишь догадываться, но на следующий день было объявлено о подписании контракта. И, судя по всему, Дорак ни разу не пожалел о своём решении. Правда, журналисты долго смаковали разные версии сосуществования в группе двух человек со столь ярко выраженными лидерскими качествами. Но, как Ричард успел убедиться, эти двое сумели найти общий язык. — I'll never change my mind I'll steal you this very night, — гремело над залом. Ричард вздрогнул. Сейчас пойдут! Официально его должность называлась «ассистент звукооператора». На практике это выглядело как «принеси-подай». Впрочем, жаловаться Ричард и не думал. Юноша считал, что ему повезло — найти именно такую работу, где он может чуть ли не каждый день видеть легендарных «файтеров». Круче было бы работать только у «Iron Maiden»! — Ваше питьё! — Ричард предупредительно вручил Алве чашку, отвинтил крышку термоса. Фронтмен благодарно кивнул. Сейчас, вблизи, было заметно, что его волосы прилипли ко лбу. Спохватившись, юноша выдернул салфетку из пачки. — Вот! Алва, насмешливо покачал головой, вытер пот. — Как ему, так и попить, и салфеточек, а мы лицом не вышли? — картинно взвыл второй гитарист, Марсель Валме. — А ты налажал в припеве «Street racers», — строго объявил Дорак. — Да ладно, никто не заметил, — Марсель сам взял бутылку минералки, отпил, плеснул себе на голову, встряхнулся. — Передохнули? Идем обратно, Эмиль задолбался там уже народ развлекать, — Лионель затянул шнурки, поднялся со стула. — Спасибо, — Рокэ, не глядя, вручил чашку Ричарду, одернул майку и устремился обратно на сцену. — Пожалуйста, — машинально отозвался тот ему вслед. Со сцены уже неслось бодрое «Take, take all the world». Судя по длительности тура, именно это «файтеры» и собирались сделать… Попал Ричард на сию в высшей степени занимательную должность случайно. Пока он учился в школе, на каникулах подрабатывал в рекламном агентстве — раздавал на улице листовки. Успел завести со многими приятельские отношения, бегал за сигаретами для дизайнеров и крекерами для хорошенькой секретарши, Селины. Хрупкая ангелоподобная девушка оказалась завсегдатаем рок-фестивалей, поклонницей «файтеров», знала наизусть множество их песен, в том числе «доалвовской» эпохи и… вообще была полна сюрпризов. Именно Селина однажды, застенчиво поправляя белоснежный манжет блузки, спросила: — Ричард, а не хочешь ли ты устроиться на трудную, но весёлую работу? Уж что-то, а трудности Ричарда не пугали. Уже на следующий день он пришел на прием к продюсеру рок-группы, дрожащими руками прижимая к груди папку с небогатым резюме. Продюсер, не взглянув на листок, отправил его к звукооператору. Оного звукооператора пришлось искать чуть ли не археологическими методами. Телефон не отвечал, адрес Ричарду никто не сказал, а в студии найти его не удалось, потому что запись нового альбома ещё не началась. В результате искомый звукооператор обнаружился через двое суток, судя по голосу, беспробудно пьяный, и Ричард тихо надеялся, что тот не забудет наутро о щедром «окей, ты принят». Да уж, то, что работа будет трудной и не скучной, Ричард понял сразу же. Мать, узнав о произошедшем, долго возмущалась. Парень тоскливо слушал про «волосатых бездельников», «наркоманов в цепях» и прочих «вопящих идиотов с рёвом бензопилы вместо нормальной музыки». Он давно понял, что спорить с миссис Окделл бессмысленно. Благословен изобретатель наушников! Она хотя бы не говорила о том, что сын слушает. С самими «файтерами» Ричард познакомился две недели спустя. Группа засела в студии писать «Metal Paradise», юбилейный альбом, посвященный двадцатилетию группы. Первые впечатления оказались противоречивыми. Эмиль с Марселем подкалывали всех, непрерывно над чем-то хихикали и отмахивались от строгого Лионеля. Рокэ, нахмурившись, бродил по коридору, мял в руке ноты и бормотал под нос нечто вроде «до-ре-ми-фа-тыц-тыц-тыц». Квентин ругался со звукооператором — трезвым, в виде разнообразия. Благоговейно взирающего на происходящее Ричарда заметили не сразу. — Эй, ты кто? Я тебя не знаю! Или ты глюк? — окликнул его вдруг Эмиль. Ричард встрепенулся, замер: — Ээээ… — Все ясно. Будешь? — ударник щедро протянул бутылку пива. — Не спаивай ребенка, — отвлекся от «тыц-тыц-до-ми» Рокэ. — Я не ребенок, я ассистент звукооператора, — пискнул Ричард первое, что пришло в голову. — Ну, если ты не ребенок, сгоняй за коньячком, а? — душевно улыбаясь, попросил Марсель. Определение «весёлая работа» приобретало всё более разнообразные оттенки. Ричарду было стыдно признаваться, что раньше он сам считал «подумаешь, работа — певец». В дни записи группа сидела допоздна, шлифовала каждую секунду всех десяти песен диска. И ведь в студию «файтеры» сели, уже прорепетировав материал. Квентин пытался добиться идеального звучания. К середине альбома продолжал шутить только Марсель — и то вяло. На гастролях график был ещё веселее. Чуть ли не каждый день концерты, после которых музыканты доползали до автобуса мокрые, а вокалист еще и молчащий. Говорить он начинал часа два спустя, и вскоре Ричард наловчился понимать, что ему надо, без слов. Эмиль беззлобно ворчал «я так и знал, что Квентин протащит для тебя под каким-нибудь соусом личного оруженосца». Ричард краснел, Рокэ скучающе стучал себе пальцем по горлу со словами «вот моё оружие, и ношу я его сам». Да, оружие было из категории массового поражения. По крайней мере, Ричарду так казалось, когда он выглядывал из-за кулис в зал. — Let's fly together to the skies! I'll show you a paradise, A very special one, full of lights It's a metal paradise, — счастливо подпевали фанаты (и, конечно же, фанатки). И Ричард думал, что если существует хэви-мэтал рай, то петь там должен Рокэ… Перед последней, азиатской частью тура группа устроила грандиозную попойку. Формальным поводом для неё являлся день рождения Алвы. Впрочем, этим ребятам не требовалось повода, чтобы оттянуться в баре. Даже строгий Квентин позволял себе пропустить стакан-другой. Эмиль с Марселем вообще, казалось, печатали эти банки пива. Нет, конечно, на сцене все выкладывались так, что спиртное выходило вместе с ручьями пота. Но миссис Окделл явно назвала бы работодателей сына алкоголиками. Поколебавшись, Ричард решил увязаться за Эмилем в ресторан. Ударник, когда бывал в настроении, опекал «оруженосца», и вообще с ним было как-то проще всего разговаривать. Он не делал замечаний, как Квентин, не смотрел свысока, как Лионель и не подшучивал, как Марсель. А ещё при виде Эмиля Ричард не начинал делать глупости, как при Рокэ. Вокалист «файтеров» неким волшебным образом умел вести себя… достойно. «Помесь идальго и джентльмена», — как называл это Марсель. Даже напившись, Алва не терял некоторой отстранённости. Он никогда не делал Ричарду замечаний, не подшучивал над ним, но один его взгляд заставлял вспыхивать и чувствовать себя идиотом. Он долго думал, что бы подарить Алве. Если у фронтмена «файтеров» и были какие-то экзотические хобби, то предавался он им в тайне от заинтригованной общественности. Дарить алкоголь — банально, тем более, тогда подарком вполне может успеть завладеть кто-то другой. Рокэ любил изысканные аксессуары вроде поясов ручной работы и перстней с непонятной Ричарду символикой. А вдруг не впишешься в стиль, и подарок не понравится? Портсигары, зажигалки и тому подобные банальности тоже нельзя было дарить — Рокэ не курил, берег горло. Ричард понимал, что он, скорее всего, единственный так напряженно думает над подарком. Участники группы знают Алву намного дольше, съели с ним пуд соли… точнее, выпили цистерну пива. Ну и были не так стеснены в средствах, конечно же. Не дарить же ему новую нотную тетрадь! Хотя это было бы оригинально, да и с намеком на феерическую продуктивность Рокэ в качестве автора. Как минимум три трека на каждом альбоме занимали его песни, и хоть одна из них впоследствии оказывалась хитом. Мысленно взвыв, Ричард решил остановиться на нэцке. Конечно, это тоже было банально, но он заготовил целых два с половиной объяснения, почему дарит именно фигурку Хотэя: во-первых, на счастье, во-вторых, раз уж группа едет в Азию, то да пребудет с ней благословение японских богов… ну и нэцке маленькие, их удобно с собой носить. Именно эту речь он и пробормотал смущённо, протягивая коробочку. Алва удивлённо приподнял бровь: — Спасибо. — Дай посмотреть, — Эмиль бесцеремонно отобрал у него подарок, — прикольно. Чем-то на Квентина похож. Ричард залился краской. Марсель одобрительно хлопнул его по плечу: — Рокэ доволен, Гордость всей нашей группы — И нам благодать, — патетически изрёк он. — Ну ты прямо кладезь талантов, — фыркнул Эмиль, возвращая коробочку имениннику. — Ну, не только ж сонеты писать. — Хайку — тоже неформат, сочини нормальную песню вместо того, чтобы болтать, — проворчал Квентин. — Я не смогу написать такой суровый текст, как вы с Рокэ, — Марсель возвел очи горе и надрывно продекламировал, — разверзся ад, и всадники лихие спешат поклонников попсы карать. Их черен флаг, они — сама стихия и воплощённый пафос, твою мать. — Марсееель! — Лионель неодобрительно покачал головой. Эмиль тихо хрюкал в кулак. — Садись, — Рокэ усмехнулся, придвинул стул для смущённого Ричарда, — как будто впервые в жизни их слышишь. Столько уже с ними общаешься, и до сих пор краснеешь. Тот поёрзал. Вообще, «файтеры» были компанейскими ребятами, особенно Марсель с Эмилем. Никогда не возражали против его присутствия на попойках. Но Ричарду было трудно пересечь некую прозрачную преграду. Об этих людях писали статьи, у них брали интервью, их осаждали фанаты, просили автографы… Невозможно просто стянуть со стола бутылку и пить со всеми — хотя никто, скорее всего, и не обратит внимания. — Держи, — Лионель наградил Ричарда нечитаемым взглядом, придвинул коньяк. — Спасибо, — пробормотал тот. — Ладно, Рокэ, этот парень тебе уже всё сказал, счастья тебе, веселья… -…Много бабла и побольше поводов для пьянок, — вставил Эмиль. — Этого тоже, — покосившись на брата, серьезно кивнул басист. Рокэ кивнул, улыбаясь краем губ. Ричард успел заметить, что именинник украдкой погладил блестящий живот Хотэя. В то время, как группа налегала на коньяк и водку, Рокэ задумчиво потягивал глинтвейн. Эмиль отвлекся от хорошенькой официантки, кивнул на кружку: — Горло? — Профилактика, — проронил Алва. Ричард встрепенулся. Перед празднованием он не успел толком перекусить, и теперь, после двух рюмок, реальность несколько плыла. — Уберите этого пианиста, — простонал Марсель, картинно закатывая глаза. В ресторане действительно играл оркестрик — вполне ненавязчиво, на слух Ричарда. Но, видимо, тонкая музыкальная натура гитариста чувствовала пресный блюз как-то иначе. Рокэ и Квентин обменялись странными взглядами. — Ну давай, — кивнул Дорак, — если можешь и хочешь. — Вроде, я достаточно для этого выпил, — усмехнулся Алва и поднялся из-за стола. Ричард уже ничего не понимал. Вопросительно взглянул на Эмиля. Тот заговорщически улыбнулся: — Наша звезда пошла наводить свои порядки. — Он что, на клавишных умеет играть? — удивился Ричард, заметив, что после непродолжительного, но бурного диалога пианист уступает Алве место. — Скажите лучше, что наш супермен не умеет, — буркнул Марсель. — Рассказывать анекдоты! — мгновенно отозвался Эмиль. — Ну и на барабанах играть тоже не умеет, я проверял. — Да помолчите, — шикнул на них Лионель. Рокэ пробежался по клавишам, сыграл пару аккордов. Пауза. Затем из-под его пальцев полилась мелодия, в которой Ричард опознал вступление к одной из ранних баллад группы. — I see war in your heart, you see war in my eyes When your warrior walks alone, he never smiles You are ready to break all these dull rules and laws I know that you have fangs, you know that I have claws… Квентин улыбался краем рта. Ричард припомнил, что песня, собственно, принадлежала перу предыдущего вокалиста. У Селины наверняка имелась оригинальная запись, но… он подумал, что, пожалуй, не хочет её слушать и перебивать впечатление. Селина была бы в восторге, да. В этот момент Ричард хорошо ее понимал. Талантливый человек, мог бы сделать имя на эстраде, даже в оперетте, если не в опере, но выбрал рок, изрядно обогатив историю жанра. — Зажёг! — Эмиль хлопнул по плечу Рокэ, когда тот вернулся за стол. — А чего не колыбельную сбацал-то? — тут же влез Марсель. — Ты попробуй на пианино сыграть хэви-метал, я на тебя посмотрю, — вступился за вокалиста Квентин. — Да ладно, ты же играл ради прикола на своей гитаре «танец маленьких утят». И вообще, народ, не занудствуем, а лучше выпьем… …Следующим, что отчетливо осознал Ричард, был поток холодной воды. А также рука, крепко держащая за шиворот. — Умпф… Аа… Пустите! — он брыкнулся. — Ты уверен? — поинтересовались за спиной. Хватка исчезла, и Ричард осел на пол. Кафельный. Мокрый. Над ним стоял Алва. Как всегда, с непроницаемым лицом, хоть и несколько помятый. Вручил полотенце и вышел. Ричард кое-как обтер голову. В оной голове звенело, как будто она находилась внутри барабана во время концерта. Со второй попытки удалось встать на ноги. Ванная. Гостиничная, но номер явно не его. Как он сюда попал? На пороге опять появился Алва, молча протянул таблетку. Ричард так же молча проглотил чудесный дар, запил водой из-под крана. Через плечо вокалиста заглянул Эмиль: — Ожил, ты посмотри! — Кто налил ему эту гадость? — без выражения осведомился Алва. — Уй, блюститель нравов, я пошёл! Идём, парень, помогу тебе добраться до номера. — Извините, — промямлил Ричард. — Вау, он ещё и разговаривать в состоянии! — восхитился Эмиль. — Зато не в состоянии держаться на ногах. Тут переночует. — Живёшь согласно заветам Экзюпери? — Для пьяного ты слишком блещешь интеллектом. — Понял, смываюсь. Оживай, — Эмиль подмигнул Ричарду и ушёл. На диване в гостиной люкса уже валялись несколько подушек с пододеяльником, видимо, призванные изображать постель. Впрочем, Ричард не нашел в себе сил как-либо выразить свое мнение. Благодарно промычал «спсб» и рухнул спать. Обдумывать ситуацию не хотелось совершенно. Наутро Алва ни словом не напомнил о произошедшем. Ричард даже обиделся немного. С одной стороны, он, конечно, был благодарен нежданному спасителю за отсутствие нравоучений. Но можно было хотя бы сказать «не пей столько». Или «нехило вчера погуляли». Ну или «идиот, ты уволен» на худой конец. Не это равнодушие. — Самолёт в пять, — ровным тоном сообщил Рокэ, когда его гость соизволил оторвать голову от подушки. Сам вокалист паковал сумку тут же, около дивана. — Спасибо, — Ричард неловко нашарил кеды. Замешкался, вопросительно взглянув на Алву. Тот невозмутимо складывал концертную куртку. Ну что ж, ничего не оставалось, кроме как идти в свой номер. Запихивая в сумку нехитрые пожитки, ассистент тихо переживал, не выставят ли его. Таких ассистентов хоть пруд пруди — только свистни, толпа набежит у самих «файтеров» работать. Впрочем, строгий Квентин тоже не сказал ему ни слова. Это уже радовало. Значит, ничего архи-ужасного не произошло. Ричард поспешил пройти в хвост самолета, плюхнулся в кресло, уткнулся лбом в иллюминатор. Азия. И через два месяца он будет дома… Дома… Тур феерично успешный. Может быть, подкатить к Квентину? Улучить момент, когда суровый гитарист будет в хорошем настроении, и попросить в честь этого премию? Тогда по возвращении можно будет снять квартиру. Разве сможет он после этой оживлённой атмосферы заново привыкнуть к дому? И почему у него самого нет никаких музыкальных способностей? То есть, слух у Ричарда был, но голос подкачал, мощи не хватало, и особенно это было заметно в сравнении с Алвой. Ни на одном музыкальном инструменте научиться играть тоже не довелось. А хотелось, очень хотелось. Ричард украдкой оглянулся. Эмиль и Марсель уже расположились в середине самолёта и играют в карты, подбадривая себя с помощью виски. Лионель что-то обсуждает с Квентином. А Рокэ спит, наверное. Вздохнув, Ричард извлек из сумки потрепанную тетрадку. Он уже вторую неделю пытался написать песню про кицунэ. Мелодия крутилась в голове, но записать её нотами Ричард не мог, в его силах было разве что слова довести до ума. Beware, if you want to betray I'll punish you in my own way Don't look at my embroidered dress All you need is to answer yes I'll turn into a fox — and bite you! — Не возражаешь? — рядом сел Рокэ. — Ээ. — Ричард смутился. Говорить «садитесь» было глупо — Алва уже сел. Поэтому он ограничился кивком. — Не мешаю? — Нет, что вы, — Ричард на мгновение прикрыл глаза, — это так… Глупости. — Можно? — Рокэ взял тетрадь, пролистал. — Хммм… Ричард, никогда не называй свое творчество глупостями, даже если у тебя выходит полное дерьмо. Если автор не уважает дело рук своих, как критики могут оценивать произведение? У тебя есть под это музыка? Ричард опустил голову: — Я не умею писать музыку. То есть, я знаю, как должно звучать, но… — Напой, — потребовал Рокэ. — Но я не умею! — Я не тащу тебя выступать перед стадионом на двадцать тысяч человек. Мне тихо напой. Внезапно оцененный поэт облизнул губы. С чего вдруг Алва проявил интерес к его стихам? Вокалист молча ждал. Пауза слишком затянулась, и Ричард, глубоко вздохнув, принялся напевать. На лице Рокэ не отразилось отвращения… впрочем, восторга тоже, лишь прохладное внимание. Окончательно смутившись, Ричард оборвал себя на середине куплета, отвернулся. — Не возражаешь, если я покажу эту песню Квентину? Ее, конечно, надо доработать, темп слегка повысить, — Алва задумчиво отобрал у автора карандаш, принялся делать заметки на полях. — Покажите, — едва слышно отозвался Ричард. Ох, ради такого стоит заткнуть подальше смущение. Если вдруг песню примут… Даже если укажут его не как самостоятельного автора, а как соавтора… Все равно это сулит отчисления с продаж альбома, значит, можно, не просить никакую премию… Рокэ аккуратно вырвал из тетради необходимый листок и пошёл обсуждать добычу с гитаристом. Ричард проводил его взглядом. Ух, знать бы ещё, с чего вдруг Алва так подобрел! Только у дверей рекламного агентства Ричарду пришло в голову, что Селина, вообще-то, может там уже не работать. Чёрт, надо было заранее позвонить. Но тогда не получилось бы сюрприза! «Иди и проверь уже», — подбодрил он себя, нащупывая в сумке диск. Конечно, у Селины наверняка уже был экземпляр «Metal Paradise», но Ричард попросил для нее автографы всех участников группы. На удивление, даже Лионель не стал ехидничать, наоборот, расстарался, нарисовал на обложке розу, когда узнал, что это подарок для девушки. Вышеупомянутая девушка сидела на прежнем месте, что-то сосредоточенно печатала. Впрочем, увидев Ричарда, она тут же вскочила: — Привет! А загорел-то как! — Привет, — Ричард смущённо улыбнулся, — зашёл поблагодарить… Если бы не ты, я бы и не знал… Ну и вообще пришёл узнать, как у тебя дела. — Да что у меня! — глаза девушки засияли. — Ты лучше расскажи, у тебя как? Ты ездил с ними на гастроли, да? — Ездил. И кое-что тебе привёз, не знаю, понравится ли, это банальный подарок, конечно… — Вау, — выдохнула Селина, вцепившись в коробочку, — Дик! Это же их автографы! Ух ты! Круто! Спасибо! Девчонки умрут от зависти… Всё, ты сорвал мне рабочий день. Я тебя обожаю. Надеюсь, ты не спешишь? Мне ужасно интересны подробности. Чай или кофе? — Чай, — промямлил Ричард, неловко сгрёб бумаги из кресла, сложил на журнальный столик, сел на краешек. Селина кивнула, бережно опустила диск в сумочку и включила чайник. Затем уселась напротив, подперла щёку рукой: — Рассказывай. — Что? — растерялся Ричард. — Всё! Какие они? — Потрясающие, — искренне поделился юноша, — все без исключения. И знаешь, я думал, что им вообще на меня наплевать. Они звёзды, а я так, «эйты». Но они такие классные! Особенно Рокэ. — Ах, — Селина мечтательно зажмурилась, — правда, он прекрасен? И его харизма! А это правда, что он собирается выпускать сольник? — Не знаю, он не делился со мной творческими планами, — смутился Ричард, — если хочешь, я у него спрошу. Ну, если меня не уволят до следующего тура. — А почему тебя должны уволить? Ты что-то натворил? Ричард замялся. Что-то подсказывало ему: Селина в курсе, что взрослые мужики расслабляются не с помощью горячего шоколада. Но рассказывать этой нимфе про пьянки было как-то неловко. С попойки в честь дня рождения Алвы по ассоциации мысли перескочили на Японию… …Рокэ внезапно принес ему измятую бумажку, в которой Ричард опознал листок с «Кицунэ». Текст был безжалостно почёркан фломастером, на полях красовались какие-то пометки. «Мама, роди меня обратно», — с тоской подумал в тот момент юноша. Впрочем, вокалист выглядел довольным: — Я поговорил с Квентином, и мы немного подправили текст. Смотри. Вот здесь лучше подобрать синоним, иначе строчка не помещается в ритм. Тут слишком много согласных звуков подряд, я не смогу это спеть нормально. Припев хороший, но вот здесь с мостом надо что-то делать. Короче, мы тут прикинули варианты… — Вам понравилось? — отмер Ричард, не веря своим ушам. — Ничего так, — скупо похвалил Алва, — возьмём на следующий альбом. Квентин как раз хочет сделать его более дарковым. В общем, держи, посмотри поправки, может, у тебя будут ещё идеи… -…Знаешь, Селина, я даже не знаю, как тебе рассказать. Я не верю, что мне оно не приснилось. Девушка заинтригованно подалась вперёд: — Что такое? — Они берут мой текст для песни из следующего альбома. — Вау! Дик! Ничего себе! Да ты прямо вообще! Как тебе удалось? Ну ты даёшь! Поздравляю! Ричард польщённо улыбнулся: — Ну… Может, ещё и не вставят эту песню, рано поздравлять, но всё равно спасибо. Ты понимаешь, я сидел, а Рокэ сам подошёл, увидел, попросил посмотреть… И короче вот. Я в шоке. Он же звезда! А тут… — Он ведь тоже был молодым, — рассудительно ответила Селина, — ты ведь знаешь, как он начинал? — Как? — Был сессионным клавишником на одной испанской студии. Вообще, клавишник из него не очень. Ну, то есть, он умеет, но так, без огонька, я слушала пару записей, добротно, но не фонтан. А потом его заметил Вольфганг Варзов, продюсер «Kaenalloah», позвал на прослушивание — и вот. Варзов вообще умел находить таланты… Ладно, что это я лекцию читаю, когда в википедии всё есть. В общем, наверное, он вспомнил свою юность. Ах, как это трогательно, — Селина влюблённо захлопала ресницами, — такой весь из себя, а человеческие чувства ему не чужды. Ричард неуверенно кивнул. Ему казалось, что к проявлению человеческих чувств больше склонен, например, Эмиль. — Ладно, когда выйдет альбом, попрошу и у тебя автограф, — девушка улыбнулась. — Спасибо, — Ричард смутился. Эх, жаль, он сам не умеет петь… В студии, кроме сурового Квентина, обнаружился только Марсель. Сидел в коридоре с акустической гитарой, сонно перебирал струны и заунывно напевал «I am a night owl, I want to kill you all, I think, mornings suck, Why getting up, what the fuck». Впрочем, увидев Ричарда, он оживился: — Круто, ты пришел! Сгоняй за пивом, на том свете тебе спасение жизни зачтется. Сраженный формулировкой, ассистент молча пошел за пивом. Сделав пару глотков, Марсель нашел в себе силы улыбнуться: — Прикинь, с такой девочкой познакомился. А этот, — кивок в сторону помещения для записи, — звонит ни свет, ни заря. Нафига? Рокэ, небось, будить не стал. Ричард сочувственно покачал головой, не зная, что сказать. Впрочем, продолжать излияния Марсель не стал. Вытащил телефон и принялся с загадочной улыбкой отправлять кому-то смс. — А, ты здесь, — Квентин выглянул в коридор, — текст поправил? Ричард вскочил, не зная, куда деть руки. — П-поправил, — промямлил он. — Начисто переписал? Подавляя в себе желание гаркнуть «так точно», внезапно признанный автор протянул перепечатанный текст. Квентин пробежал глазами, кивнул: — Пойди, попроси снять копию. Приедет Рокэ — ему отдашь. И скажи, чтобы принесли другой удлинитель. Работа потекла своим чередом. У Ричарда была проблема. Очень большая. Насущная, можно сказать. Стоило кому-то похвалить его, он принимался с двойным энтузиазмом делать то, за что его похвалили. Стихи рождались с немыслимой скоростью. Они вертелись в голове, просились на бумагу, снились по ночам, напевались в ванной… Тетрадь наполнялась на диво быстро, но предлагать новые тексты «файтерам» Ричард стеснялся. Тем временем, запись альбома шла полным ходом. Песни действительно вышли более дарковыми по сравнению с прежним стилем группы. Марсель на сей раз расстарался, накатал композицию про зомби. Так что кицунэ вполне влилась. Алва вел себя по-прежнему ровно и вежливо. Ричард уже понял, что это ничего не значит. Рокэ игнорировал, уважал и недолюбливал людей с одинаковым выражением лица. В отличие от миссис Окделл. Ричард с нетерпением ожидал гипотетических авторских отчислений, чтобы можно было снять отдельное жилье. А там — опять гастроли с группой! Продержаться бы только до их начала… Ричард почти не рассказывал семье о своей работе. На идеально стерильной кухне миссис Окделл, вообще-то, и не было места душевным разговорам. Тем более, о буднях рок-музыкантов. Сестра, конечно, жадно слушала рассказы Ричарда, даже сменила плейлист, состоявший преимущественно из «Nightwish», на песни «файтеров». Но вчера их мирную беседу о «файтерах», а точнее, о Рокэ, прервала миссис Окделл. Чуть ли не за ухо вытащила сына из комнаты Айрис: — Прекрати морочить голову сестре своими глупостями! Не мешай ей учиться! Если уж ты сам оказался неспособным ни на что другое, кроме как служить мальчиком на побегушках у каких-то там музыкантов, не сбивай с толку Айрис! Ричард был ошеломлён. С детства ему внушалось, что любой честный труд является достойным. Чем эта должность хуже, например, места курьера в фирме у друга семьи, мистера Штанцлера? Да то же самое «кушать подано»! Наоборот, здесь ему не повторяют ежедневно, как его облагодетельствовали. В студию он пришёл первым. Машинально проверил, на месте ли нужные мелочи вроде удлинителей и полотенец, заварил чай и налил его в термос для Рокэ, выбросил пакет с мусором, оставшийся со вчерашнего дня… Всё. Больше тут делать пока нечего. Ричард уселся на диванчик в коридоре, ткнулся лбом в вытертый ворс подлокотника. Альбом выйдет месяца через два. Попроситься, что ли, вписаться у кого-то из друзей? Хотя у кого? Все разъехались по колледжам. Все работают… наверняка не ассистентами. И ведь ему так всё нравилось — до того, как мать отчитала. — Не выспался? — слегка насмешливо. Ричард выпрямился. Рядом сел Алва, расстегнул куртку: — Душно здесь. Пойди, кондиционер включи, только не ниже двадцати двух. Ну вот, можно чем-то заняться и отвлечься от проблем. — Я заварил вам чай. — А что ты так рано? — полюбопытствовал Рокэ, заглянул в термос. Ричард пожал плечами, чувствуя себя как на экзамене. Впрочем, вокалист не стал настаивать на ответе. Выпил чаю и отправился распеваться. Сегодня была его очередь записываться с утра. Марселя неподалеку от студии ждала очередная девица. Ричард сидел на подлокотнике дивана и наблюдал через прозрачные двери, как к ней подходит Алва, спрашивает что-то, усмехается и заходит. — Ты что, в ночь сегодня? — поинтересовался Марсель, складывая гитару в чехол. — Ага, с Квентином поменялся, у него какие-то срочные дела. — Интересно, какой размер бюста у этих «срочных дел»? Ричард покраснел и отвернулся, сделав вид, что не слышит. — Да ладно тебе. Он у нас женат на работе. — И поэтому работа изменяет ему с тобой, ага. Ну конечно. Это же ты у нас фронтмен и красавчик. Ладно, я пошел, меня там ждет менее притязательная дама. — Давай, — хмыкнул Алва ему вслед. Это последняя запись на сегодня. Придется идти домой… А он-то ждал Квентина, набирался духу, чтобы заговорить о премии. Надо найти хоть какой-нибудь угол по карману. Дальше так жить невозможно. Пусть мать остается при своём мнении. А он будет работать там, где захочет, и говорить с сестрой о том, о чём захочет. Может, даже сможет со временем ее вытащить… Ей с парнями бы встречаться, а не зубрить в четырёх стенах… От планировки семейного бюджета на ближайшую пятилетку Ричарда отвлёк Рокэ: — Ты собираешься здесь ночевать? — Ой, вы уже уходите? — встрепенулся Ричард. — Уже всё? — Мда, я вижу, ты был очень глубоко погружён в свои мысли. Идём, подвезу до метро. Или нет, оно уже не ходит. Скажи, куда тебе вообще? — Ой… — он смутился окончательно, лихорадочно пытаясь придумать ответ, — я… мне… — Что там Эмиль говорил насчёт Экзюпери? — пробормотал Алва. — Ну, бери свою куртку, и идём. Трехкомнатная квартира, обставленная в классическом стиле. Кресла с деревянными подлокотниками, шторы, статуэтки на полочке, среди которых Ричард (не без смущения) заметил и Хотэя. Совсем не так он представлял жилье рокера. Ну, разве что мини-бар в некоторой мере отвечал его ожиданиям. — Ну проходи же. Сейчас, — Рокэ сгреб с дивана валявшиеся там вещи, — знаешь, что? Чтобы ты не торчал тут столбом, иди на кухню, на холодильнике магнитик с рекламой пиццы, закажи. Мне с оливками, себе с чем хочешь. Сраженный происходящим, Ричард поплелся на кухню. Подумать только. Так запросто попал в обиталище Алвы… Только выглядит оно не фонтан… То есть… Ричард потер висок. Хотелось есть, а еще спать, поэтому чувства, и без того противоречивые, никак не желали формулироваться. С одной стороны, он ведь уже ночевал в номере Рокэ. А с другой — какое тому дело до проблем какого-то там ассистента. С одной стороны, это звезда. А с другой — он собирается есть пиццу, а не вкушать фуа-гра, запивая шампанским. Нет, конечно, это не оперная какая-нибудь звезда, специализация накладывает отпечаток, но… У него, наверное, деньги куры не клюют? Почему он живет в такой скромной квартире, а не в шикарном особняке? Почему у него нет прислуги, которая готовила бы ему? И почему такой мужчина не женат? Да ведь ему стоит только улыбнуться — вокруг будет толпа невест. — Заказал? Ричард кивнул, вдруг споткнувшись об обращение. «Мистер Алва»? «Рокэ»? «Сэр»? — Хорошо, — объект этих судорожных размышлений принялся варить кофе, — в ванной можешь пользоваться синим полотенцем и тем, что на нижней полочке лежит. Кофе, колу или чай? Или что-то покрепче? — Чай, — Ричард неловко опустился на край стула. — Не буду спрашивать, что у тебя произошло. Захочешь — расскажешь сам. Можешь пока пожить здесь. В мою комнату не заходить, девиц сюда не водить. Более ошеломительным было бы только заявление «тебе присудили Нобелевскую премию». Ричард поперхнулся очередной мыслью о матери, изумленно посмотрел на Рокэ снизу вверх. — Почему?.. — наконец, задал он наименее идиотский из вертевшихся на языке вопросов. — Что почему? Девиц не водить? Не люблю, когда здесь ошиваются люди, которых я не приглашал. — Нет, почему вы так?.. Я… Спасибо… — В здании студии уже имеется сторож, — невозмутимо сообщил Алва, — так что тебе совершенно ни к чему там ночевать. И поблагодарить один раз совершенно достаточно, не утомляй меня этим. А, да. И общественности совершенно не обязательно знать, какой зубной пастой я пользуюсь и какое белье ношу. Ясно? Ричард завороженно кивнул. В это всё было весьма трудно поверить… Творческий процесс шел полным ходом. Хоть стены в комнате Алвы и были обиты какой-то фигней для звукоизоляции, но из-за приоткрытой двери доносился ставший уже привычным коктейль звуков… Ставший привычным. Мда. Ричард остановился, оперся на швабру. Он тут уже несколько дней. Признайся, парень, тебя ведь все устраивает, а? Живешь, как будто так и надо, не предпринимаешь никаких шагов, чтобы как-то изменить ситуацию. Ну и как это называется? Нет, конечно, Алва тоже ведет себя, будто так и надо. Ну да, ну да, ассистент звукооператора выгодно отличается от хомячка тем, что может сбегать за пивом, сварить макароны или подмести. Уф. …Невнятное мычание, несколько аккордов, резкий удар по струнам и «твою мать» сквозь зубы. Его темность Золотой Голос Рок-Музыки изволит писать новую песню. Только что-то не клеится. Муза халтурит. «Не халтурь, как муза», — одернул себя Ричард, принимаясь свирепо оттирать пятна с пола. Что тут делали, хотелось бы знать. Впрочем, зная род занятий хозяина — тут могли делать что угодно. Хозяин выбрался на кухню после пятидесятого раздраженного «брынннь». Нахмурился, встряхнул растрепанными волосами. Ричард слегка смутился. Тьфу, можно подумать, он не полуфабрикатные шницели пожарил, а вынес столовое серебро… которого тут нет. — У тебя тут пахнет слишком вкусно, чтобы я мог работать, — заявил Рокэ, с отсутствующим видом заглянул в холодильник. — Почему вы не наймете какую-нибудь повариху? — Не хочу, — лаконично отозвался хозяин, закрыл, наконец, белую дверцу. Сел за стол, потянулся. — Но ведь вы ничего не готовите. И… я тоже не умею. Это вредно, так питаться. — Выключи Квентин-режим. Ричард угрюмо засопел, принялся раскладывать шницели по тарелкам. Ну да, а чего ты еще ожидал. И вообще, со стороны Алвы очень мило не заявить «не нравится — вали». А может, слухи о богатстве рокеров преувеличены, и у Алвы нет денег на более приличную жизнь? — Я получил смс из банка… — Поздравляю. — Эммм… Рокэ… раз вы меня пригласили, пока я не снял жилье… может, я бы отдавал вам часть зарплаты? — Не надо. Ричард облизнул губы: — У вас точно есть деньги? — Что? — Алва отвлекся от шницелей, удивленно распахнув глаза, хмыкнул недоверчиво, — Ричард, не беспокойся, есть. — Но… — Ричард заерзал, — просто… я думал, вы живете в других условиях… — Ешь и не докапывайся, — беззлобно велел Рокэ. Ричард угрюмо отломил хлеба. Какие версии, агент Окделл? Да никаких, сэр. Ричард, пыхтя, занес в квартиру пакеты с продуктами, поставил на пол, тихонько повернул ключ — вдруг Рокэ опять репетирует с открытой дверью, не помешать бы. Впрочем, то, что его предосторожности оказались излишними, он понял уже спустя несколько мгновений. — Нет, — раздраженный голос хозяина доносился с кухни, — я же объясняю, что там ему не место… Нет, я не могу отменить… Послушай, ну ведь целое лето было… Зачем ты это говоришь?.. Ты прекрасно знаешь, что это не так, и я готов забрать его в абсолютно любой другой момент, но в декабре не могу… Ричард покашлял, пошуршал пакетами. Нехорошо слушать чужие разговоры. — Всё, я занят, я перезвоню… Нет, я не могу сейчас говорить… Да, я занят… Чарли поймет… Всё. Щелчок зажигалки. Судя по всему, разговор закончен, можно появляться. — Добрый вечер. Я вот купил овощей… — Много слышал? — безразлично спросил Рокэ, стряхивая пепел. — Ну… — Ричард смутился. — Не очень. И ничего не понял. Что от вас хотели? Если я могу помочь… — Да нет, ты вряд ли можешь. Ричард пожал плечами. Не может — так не может. Выгрузив продукты в холодильник, он принялся чистить морковку. Рокэ затушил окурок, вытащил новую сигарету. — Вы бы не курили, это ведь вредно для голоса. — Вот дуэнья выискалась. Не занудствуй, — процедил Рокэ, но закуривать не стал. Сцепил перед собой руки, опустил голову. Окделл сделал вид, что не заметил. Мало ли, из-за чего у человека может быть плохое настроение. Наверное, этот странный телефонный разговор — из той же серии, что и обитание в потрепанной квартирке. Сверившись с рецептом, он налил в сковородку соевого соуса, выложил кусочки мяса. — Ты говорил, у тебя есть младшая сестра? — Да, — удивленно отозвался парень. — Ясно, — пробормотал Алва, рассеянно поправил солонку. — Может, я все-таки могу помочь чем-то? Я никому не расскажу ничего. — Не сомневаюсь. Ладно. Как ты считаешь, с какого возраста дети во время путешествия могут сами о себе позаботиться? Ричард удивленно потер щеку: — Не знаю. Ну, лет с десяти, наверное. А что-то случилось? — Случилось. Ладно, до тебя все равно слухи рано или поздно дойдут. У меня есть сын, Чарли, но он живет с матерью, а со мной — только изредка. И вот это «изредка» наступает в декабре. — Но… а гастроли ведь, — растерялся Ричард, пытаясь переварить новость о существовании Алвы-младшего. — Вот именно. Мы не можем отменить гастроли. Афиши уже напечатаны, билеты продаются, — Рокэ с досадой переломил зубочистку, — но я не представляю, как в условиях гастролей можно уследить за семилетним ребенком. Ричард, позабыв о мясе, осел на табурет: — Эмм… Извините, что я спрашиваю, но его мама не знает, как проходят гастроли рок-музыкантов? Алва раздраженно фыркнул: — Даже не спрашивай. Кэтрин редко волнуют вещи, не касающиеся непосредственно ее драгоценной персоны. — Рокэ, — неуверенно пробормотал Ричард, — как вы сами сказали, у меня есть младшая сестра. И еще опыт работы бэбиситтером, правда, немного совсем, но есть. Если такая безвыходная ситуация, я могу присмотреть за мальчиком во время гастролей. «Зачем ты это сказал?» — с тоской подумал он в следующий момент, увидев заинтересованный блеск в глазах Алвы. — Хм. Я подумаю. А у тебя, кажется, что-то подгорает. Спохватившись, Ричард бросился помешивать мясо. Странно, Селина говорила, что Алва не был женат… Скоро выйдет диск, скоровыйдетдиииииск, ух, и «Lyrics: R. Oakdell» в кредитс. Ричард боролся с желанием скупить половину тиража, чтобы раздавать знакомым. Убеждал себя, что никто не читает эти кредитс, кроме того, мало кто вслушивается в текст. До того, как Дик попал в околомузыкальные круги, он и сам мог вспомнить максимум первый куплет и припев любимых песен. Эх, но все равно же здорово. Уже в понедельник можно будет подержать в руках сокровище! Счастливо улыбаясь, Ричард отпер дверь, втащил упаковку минералки. Попойка попойкой, а на столе должна быть вода. Кстати, о попойке… На вешалке красовалась куртка Эмиля, из комнаты Рокэ доносились приглушенные голоса. Ричард нахмурился. Опять, небось, забудет свои сигареты. Такое искушение для Рокэ. Но все же он дотащил бутылки в кухню, поставил в шкаф, помыл руки и только тогда постучался. — Аааа, Дик, заходи! — дверь распахнулась, нетрезвый Эмиль радостно затащил в комнату добровольную дуэнью. — Здрасте, — растерянно пробормотал Ричард. Впрочем, когда его взгляд упал на мрачного хозяина квартиры, он мгновенно сделал стойку: — Рокэ! Вы же не курите! — Полюбуйся, — проворчал Алва, бросив окурок в плошку с водой. — Эмиль, ну я так и знал, ну вы же знаете, что это вредно для горла! Не угощайте Рокэ сигаретами! Ударник озадаченно распахнул глаза, фыркнул: — Эээ… Инкарнация синьоры Долорес? — Отцепись, — беззлобно проронил Рокэ, налил себе виски. Ну вот, так всегда. Стоит попробовать проявить заботу, тут же «отцепись». Зачем он так? Ну сказал бы тогда «ты прислуга, знай свое место». Дурацкое положение. Ричард приоткрыл окно, взял пепельницу: — Помою. И принесу вам закуску. Алва только кивнул. Эмиль тряхнул головой, поднял из-под стола пустую бутылку: — Я помогу. Странные они какие-то. Ричард в очередной раз зарекся лезть не в свое дело, вытряхнул пепельницу в ведро, сполоснул ее и принялся на скорую руку нарезать закуску. Эмиль аккуратно поставил бутылку рядом с ведром, придвинул табурет, сел и доверительно спросил вполголоса: — Что случилось? — В каком смысле? — не понял Ричард. — Почему он курит? — То есть как?.. — нет, в контракте точно не было строчки «следить за здоровым образом жизни нанимателей». — Он не курит обычно. Только когда что-то из ряда вон выходящее случается… — Сплетничаете? — на кухне появился Рокэ, оперся о косяк — то ли оттого, что нетвердо держался на ногах, то ли чтобы заговорщики не сбежали. — Кстати, Эмиль, я должен тебя порадовать, с нами едет Чарли. — Ого, — Эмиль присвистнул, — и что сказал Квентин? — Да плевал я на Квентина. Это инициатива Кэтрин. — Этой… — Эмиль осекся, покосился на Ричарда. Тот старательно притворялся бесплатным дополнением к разделочной доске. Мда, похоже, он один не в курсе загадочной личной жизни Алвы. Разузнать подробности хотелось ужасно, но спрашивать было как-то неприлично. Рокэ вытащил из пачки новую сигарету, повертел ее в пальцах, вздохнул и не стал закуривать: — Ричард обещал присмотреть за Чарли. — Офигеть. Не, Дик, ты не думай, он парень смирный… был три года назад, — не слишком уверенно добавил после паузы Эмиль. — Эм… а если пресса вдруг увидит и спросит, что им говорить? — наконец, сформулировал вопрос Ричард. Музыканты переглянулись. Пользуясь паузой, Эмиль стянул из тарелки ломтик огурца и, смачно захрустев, пояснил: — Ну, лучше ничего им не говорить. Переадресуй их Рокэ. — Спасибо, — с чувством отозвался Алва, — нет, Ричард, можешь переадресовать, конечно. Но вряд ли ты сумеешь от них отцепиться, если они что-то пронюхают. Просто соври им, что ничего не знаешь. — Но… я действительно ничего не знаю, — Ричард отложил нож, вопросительно уставился на Алву. Еще один мимолетный обмен взглядами. Рокэ пожал плечами, налил себе минералки, сел на край столешницы: — Знаешь, у всех бывают ошибки молодости. И иногда так хочешь забыть об этих ошибках, что добровольно бросаешь все, потому что это все напоминает… Но оказывается, что бесполезно даже в другой город уехать. Узнав некоторые новости, сам, как миленький, объявишься, предложишь помощь. Ну и помощь принимают с готовностью — ты сам слышал этот телефонный разговор. Ричард растерянно кивнул. Так вот, почему небогатая квартира. Но если мальчику уже семь лет… Очень странный добровольный аскетизм. Ненормальные все эти музыканты, и он сам становится ненормальным, если соглашается участвовать в этом. В тур отправлялись буквально через пару дней после начала продаж. Квентин подозревал, что публика не слишком восторженно воспримет эксперименты со стилем, поэтому решил начать поддержку альбома как можно раньше. Ричард порадовался этому обстоятельству, но решил разобраться, чему радуется-то. Самокопание не всегда приводило его к логичным выводам. Вот и сейчас получилось, что гастроли он воспринимает как большую определенность своего статуса. Гостиницы — ну так все в гостинице живут. А сейчас он вроде как и в гостях, а вроде как и пользу приносит. Но при этом и не друг на вписке, и не платная прислуга. Голову сломаешь, пока разберешься. Рокэ категорически не хотел брать денег за проживание, разрешил покупать продукты, раз уж Ричарду так хочется поучаствовать финансово. Чувствующий себя не в своей тарелке Окделл попробовал было заикнуться о том, чтобы съехать. Алва убийственно спокойным тоном привел аргументы в пользу того, чтобы ассистент оставался. Аргументы вроде как логичные — в духе того, что нет смысла платить за съемную квартиру в то время, как будешь кататься по гастролям. Но среди этих доводов не было ни единого, проливающего свет на мотивы хозяина. Зачем ему тут посторонний человек? Задать этот вопрос в лицо Ричард стеснялся. И… тут действительно было спокойно и умеренно ненормально. Вот. Надо еще упаковать летние кроссовки — для Южного полушария — и сумка готова. Ричард взвесил багаж в руке. Нормально. По сравнению с тем, сколько берут сами «файтеры» — очень даже немного. Черт, может, запихать запасную тетрадку? Карандаши? Кто его знает, чем развлекать ребенка, которого привезут уже сегодня. Ричард устало вздохнул и пошел кипятить молоко для какао. Не давать же мальчику кофе, а тем более, пиво. Как с ним разговаривать? Что скажет сыну о нем Алва? Нет, ну сам же ввязался, предложил помощь, кто тянул за язык? — Мы пришли, — голос с порога. Слегка раздраженный. Топот детских ножек, и на кухню влетел мальчик, похожий на Алву… ну, примерно, как Майкл Джексон на Пола Маккартни. Светловолосый, голубоглазый и сияющий улыбкой до ушей. — Привет, ты Ричард? А я Чарли! А смотри, что у меня есть! — ребенок повис на футболке Ричарда, демонстрируя ссадину на руке. — Это я ударился! А мама сказала, нельзя сдирать болячку! А папа… — Ээээ… привет, — выдавил Ричард, снесенный стихийным бедствием. — А это какао, да? Ух, ты! Я люблю какао! А ты любишь какао? А можно мне конфету? — Нет, — твердо ответил появившийся на пороге Алва, — сначала переобуться, помыть руки и поужинать. Последнее слово прозвучало несколько вопросительно. Ричард поспешно кивнул: — Да, все готово, уже сервирую. — Прекрасно. Отлипни от Ричарда, дай ему расставить тарелки, — Рокэ непреклонно уволок фонтанирующее энтузиазмом чадо. — А можно, Ричард поиграет со мной в прятки перед сном? — донеслось из ванной, и Ричард облегченно выдохнул, когда услышал твердое «нет, он много работал и устал» и на этот вопрос. Он подозревал, что во время тура от пряток ему точно не отвертеться. Прекрасное дитя было, наконец-то, отправлено спать. («А можно, Ричард почитает мне перед сном? Нет, не эту книжку! Хочу про машины! Ну паааааа») Рокэ с непередаваемой смесью чувств на лице молча пил скотч. Ричард прибирал на кухне, наслаждаясь тишиной напоследок. Ну что ж, по крайней мере, ребенок легко идет на контакт, попытался утешить он себя. Ну и то, что Чарли спрашивает разрешения, тоже хороший признак. А то, что шумный — наверное, все дети шумные. Многие взрослые тоже шумные. Эх, уследить бы за ним. — Ну как он тебе? — Рокэ явно хотел задать этот вопрос небрежным тоном, но волнение в интонации все же проскользнуло. — Очень общительный мальчик, — дипломатично отозвался Ричард. — Ясно, — усмехнулся Алва, допил остатки, — ладно, спокойной ночи. — И да пребудет с нами Сила, — пробормотал Ричард. — Аминь, — Рокэ похлопал его по плечу и вышел. — Дао, выраженное словами, не есть настоящее дао, — пробормотал Ричард. — Что? — немедленно повис на нем любопытный ребенок. Ричард только покачал головой. В последнее время он часто произносил какую-то чушь, идущую к речевому аппарату как-то мимо мозга. Оставалось лишь радоваться, что ему не приходится давать интервью. Уж он наговорил бы! Хотя рок-звезды иногда еще и не такое несут. И всё им прощается, любые выходки. Наоборот, журналисты охотятся за теми, кто может сказать что-то интересное, раскованное. Как Марсель, например. Одним изданиям он заявил, что Чарли — его четвероюродный внучатый племянник. Другим — что это лилипут из контрразведки, который на самом деле приставлен охранять Алву. Третьим — что это клон Ричарда, специально выращенная в лаборатории копия на тот случай, если Ричарду придет в голову уйти на более интересную работу. Помилуйте, куда уж интересней. — Пойдем играть? — Чарли тянул Ричарда за рукав. — Куда? — добровольный бэбиситтер покорно позволил уволочь себя из номера. — Подожди, дверь закрою только. — Хочу постучать в барабан! — А Эмиль потом постучит нам по голове, — не разделил его энтузиазма Ричард. — Он не узнает, — заверил Чарли. «Так и живем». Ричард обреченно кивнул. Чарли необъяснимым образом вил веревки из всех, включая строгого Квентина. И ведь, казалось бы, не обманывал, не манипулировал, не подлизывался. Просто был естественный. Весь в папу, да уж. Первое время Ричард нервничал, что скажет ему Алва насчет воспитательных методов, вернее, отсутствия таковых. Но Рокэ не предъявлял никаких претензий, просто задумчиво смотрел. Иногда одергивал, если отпрыск, по его мнению, слишком расходился. И порой даже (офигеть!) улыбался Ричарду. Если бы это был не великий Рокэ, Ричард определил бы улыбку как извиняющуюся. Черт-те что, а не взаимоотношения. Мальчик теперь усаживал его в самолете рядом. Так и летали, у окна Алва, в серединке (либо у Алвы на руках) дитятко, Ричард у прохода. Нет, конечно, льстило, что Чарли так дружелюбен. Но было как-то не по себе. На качестве юмора это сказывалось более, чем пагубно, и однажды парень даже буркнул: — Я знаю теперь, что отвечать журналистам. Фигня вопрос. Да я ж его мамочка. Алва удивленно покосился на него поверх макушки спящего Чарли. Ричард вспыхнул, поспешил пояснить: — Ну он так открыто ко мне относится. И вы вроде как доверили ребенка. Это я шучу. Извините. — Я так и понял, — Рокэ отбросил со лба волосы, потер висок, — он сильно тебя достал? — Нет! Я… — ассистент куснул губу, пытаясь облечь эмоции в слова, — ну, нет, он классный. Просто… ну он же ваш сын. Короче, где ваш статус, где мой, — подытожил он, краснея. Рокэ недовольно поморщился: — Откуда ты нахватался таких глупостей? Статус, тоже еще придумал. Тебе еще и двадцати нет, мало кто в этом возрасте активно зарабатывает трудовой стаж. Не буду читать тебе мораль, но ты подумай вот над чем: пока ты не решишь сам для себя, что ты крут и Право Имеешь, никто посторонний за тобой это признавать не будет. Ричард покраснел еще гуще, но упрямо не стал отводить глаза: — Хорошо, тогда я скажу прессе другое. Будто бы вы меня упрашивали присмотреть за Чарли, потому что я профессор педагогики, просто сделал пластическую операцию. — Недурно для начала, — одобрил Алва, — только Марселю не говори. Чарли пробыл с ними почти до самого Рождества. Присматривать за ребёнком оказалось проще, чем думал Ричард. По крайней мере, обошлось без жертв среди гражданского населения. Чарли даже обещал скучать по нему и нарисовать к следующей встрече картинку. Двадцать третьего декабря Алва исчез вместе с сыном, игнорируя напоминания о вечернем концерте. Загадочная Кэтрин прилетела забрать ребёнка, даже не подумав согласовать время. Ричард терялся в догадках, как Алву вообще угораздило сойтись с этой женщиной. От любопытства он на досуге шерстил посвящённые группе форумы, искал упоминания о Кэтрин. Откуда она взялась? Группа уже тогда, до рождения Чарли, была знаменитой, и Алва не жаловался на отсутствие женского внимания. Скорее уж, на его чрезмерное количество. Сведений почти не было. Да, жил с какой-то девушкой, при расставании оставил ей дом. Всё. Даже имени никто не знал. Ричард мрачно усмехнулся. Да он осведомлён получше некоторых, надо же! Алва приехал к концертному залу за полчаса до начала. Квентин недовольно посмотрел на него, но промолчал. Эмиль встревоженно вскинулся, хотел сказать что-то, но Алва покачал головой и с нажимом заявил: — Всё в порядке. — Ну, смотри, — проворчал Квентин, — ладно, работаем. Интересно, кто же был инициатором расставания. Ричард подготовил термос, салфетки, минералку и принялся наблюдать за Алвой из-за кулис. Поёт, выкладывается на двести процентов, заводит зал, в общем, не придерёшься. Достойное поведение. Поди, ночью напьётся. Если Эмиль насторожился, значит, что-то действительно не в порядке. Не спалось. В соседнем номере было подозрительно тихо. Ричард поворочался, переложил подушку, снова прислушался. Он там даже в душ не заходил после возвращения. Шум воды было бы слышно. Эмиль приходил, но Рокэ его выставил. Что там творится? Через полтора часа мучений Ричард решился. Встал, оделся, пригладил волосы и решительно пошёл проверять, не повесился ли там сосед. — Рокэ, всё в порядке? — осторожно спросил он, постучавшись. Тишина. Потом шорох, щелчок замка. — Тебя Квентин прислал? — Я сам пришёл! — обиделся Ричард. Почему он свет не включил? В полумраке Алва выглядел, как обычно. Ну там, кровь из вскрытой вены не лилась, топор из груди вроде тоже не торчал. Идея навестить его с каждой секундой казалась всё более идиотской. — Заходи, — Алва махнул рукой в сторону спальни, где тускло горела настольная лампа. Ричард вздрогнул, поспешил перешагнуть порог. — Было очень тихо, и я решил, что вам плохо. — Да обращайся ко мне на «ты», что уж там, — Алва подтолкнул его, зашёл следом и вытащил из мини-бара бутылку, — ты что, до сих пор меня стесняешься? — Да вы… ты… ну… да, стесняюсь, — сдался Ричард. В отсветах лампы вино было похожим на звёздное небо. Терпкий запах окутал комнату. Ричард заколебался, не зная, куда примоститься, но хозяин развеял его сомнения, усевшись прямо на пол. — Давай сюда, — он оперся спиной на кровать, прикрыл глаза. Ричард сел рядом, стараясь не задеть бокалы. Судя по всему, не только Алва напьётся этой ночью. Только для них двоих — разные критерии простительного поведения. — Она устроила вам… тебе скандал? — Я не хочу говорить о Кэтрин. По крайней мере, сегодня. Пей. — Ладно. Тогда об Эмиле. Почему вы… ты его не пустил, а меня пустил? Вы поссорились? Алва открыл глаза, покосился, пожал плечами. — Выгнать? — Не надо. Уже умолкаю, — буркнул Ричард, отпил вина. Дорогое, наверное. Сам бы он в жизни такого не купил. Алва кивнул и осушил свой бокал — тоже молча. Наверное, ему плохо, потому что Чарли будет встречать Рождество с матерью. Он ведь любит мальчика всё-таки. Может, попытать Эмиля, как-нибудь выцарапать из него ту историю семилетней давности? Но как? — Рокэ? — Что? — Предложи тему сам. — Ты пришёл разговаривать или пить? — Я не знаю, — вздохнул Ричард. Он пришёл присмотреть, но не скажешь ведь вслух о таком. Алва прищурился, посмотрел поверх бокала. Дешифратор сюда, без него не определишь, что значит это выражение лица. — Ты не завёл приятельских отношений с кем-то из персонала? — Завёл… Ну, они хорошие, наши ребята… — Ричард умолк, пытаясь сформулировать впечатления от взаимодействия с прочими техниками-администраторами-помощниками. Как-то странно их взаимоотношения складывались, если вдуматься. С одной стороны, должность у него — отставной козы барабанщик. А с другой… крутится вечно около фронтмена, пишет лириксы, светится перед прессой в качестве няньки… — Ясно. Ричард не сомневался, что Алве ясно, но боялся представить, какие именно выводы тот сделал. В тишине бутылка загадочным образом опустела. Ричард клевал носом, но боялся пошевелиться, чтобы не исчезло странное ощущение тепла. Они впервые пьют вместе, наедине. Тьфу, что за мысли, — одёрнул себя Ричард. Разозлился, попытался встать. — Да ладно, оставайся. Ложись тут, если хочешь, — гостеприимно предложил Алва. — Я возьму другую бутылку, а ты пока подумай. — После концерта тебя подстерегала уйма красивых фанаток. Почему ты не предпочёл отвлечься с кем-то из них? — заплетающимся языком спросил Ричард. — Я не люблю фастфуд. Поставь бокал, а то разольётся. Вот, а теперь пей. Кстати, если бы ты им сказал, что ты и есть R. Oakdell с обложки, на твою долю тоже перепало бы юных фей. — Да ну их, — отмахнулся Ричард, едва не расплескав вино. Ещё не хватало, с его-то везением. Проснёшься утром — ни кошелька, ни сотового. Главное — не сказать это вслух. Алва хмыкнул, пригубил свой бокал. Где-то за окном уличные часы пробили два. — Ложись спать, Ричард. Завтра утром ты можешь пожалеть. Сил спорить не было: глаза совсем слипались. Забравшись куда-то в угол огромной кровати, Ричард отключился. Город, обычно серый и унылый, неожиданно расцвел. Припорошенные свежим снегом, улицы казались нарядными, фонарики в витринах бросали разноцветные отсветы, из динамиков проезжающих машин доносились обрывки рождественских мелодий, люди улыбались непривычно расслабленно. А может, это настроение Ричарда послужило своеобразными розовыми очками. Дома его приняли превосходно. Вот уж действительно, любовь родственников прямо пропорциональна расстоянию от них. Он вручил матери и Айрис подарки, сам получил несколько свертков. Даже упоминание Алвы в застольной беседе не спровоцировало бурю. Чудеса да и только. Ушел Ричард, когда уже пробило десять. На улице было все так же людно, транспорт ходил исправно, поэтому он задумался о том, что Алва может уже спать, лишь заходя в подъезд. Не разбудить бы его. Мало ли. Окна выходят на противоположную сторону: спохватился бы раньше — мог бы проверить, включен ли свет. А сейчас — лучше поостеречься и зайти тихо. Ключ бесшумно провернулся в скважине. Ричард приоткрыл дверь и вздрогнул, услышав свое имя. -…Ричард не придет. — Тогда почему ты здесь сидишь? — голос Эмиля. — Прекращай, бери куртку, пойдем. — Послушай, я же не мешаю никому. Никому ничего не говорю, не правда ли? Шорох. — Это неправильно. — Я никогда не делал ничего правильно. И не собираюсь. Хватит, достаточно я в своей жизни подстраивался. — А то, чем ты занимаешься сейчас? — Я просто сижу дома. Каждый имеет право праздновать так, как хочет. Это моя квартира, я могу находиться в ней тогда, когда считаю нужным. — Рокэ, кого ты пытаешься обмануть? Пауза. — Эмиль, у меня действительно нет настроения. — Хорошо. Приходи, если передумаешь. Ричард на цыпочках вышел, медленно запер дверь и взлетел по лестнице на следующий этаж. К счастью, в подъезде никого не было, и он мог беспрепятственно засесть так, чтобы видеть выход из подъезда. Спустя несколько мучительно длинных минут на улицу вышел Эмиль, сел в машину и уехал. Ричард поймал себя на том, что пытается не дышать. Так. Что вообще следует из этого странного разговора? Возвращаться или нет? А вдруг Алва все-таки решит уйти? Для верности он выждал еще двадцать минут. Никого. На сей раз он решил не красться, чтобы Алва успел уйти в свою комнату: вдруг он не желает общаться, не стоит ставить его в неловкое положение. Хлопнул дверью, пошуршал пакетами. На кухне горел свет, но ни звука слышно не было. — С праздником, — поприветствовал он сидящего в компании виски хозяина. Рокэ наделил его долгим, вполне трезвым взглядом, под которым Ричард почувствовал себя неуютно. — Впервые вижу человека, который настолько плохо умеет притворяться. Много слышал? — Что? — Брось, у тебя на лице написано, что ты ждал, пока Эмиль уйдет. Твой румянец от мороза уже почти сошел, да и еще это испуганное выражение в глазах… Впрочем, какая разница. Выпьешь? — Спасибо, — Ричард принес себе чистый стакан, смущенно потоптался. — А я вот… С Рождеством. Сейчас подарок уже казался дурацким. Рокэ усмехнулся, развернул пакет и извлек длинный черный шарф из мягкой шерсти. — Что это? Ричард покраснел: — Ну, вам… тебе же говорят вечно: «береги горло, береги горло»… — Спасибо. — Рокэ повесил шарф на спинку стула и наполнил стаканы. — Тогда с праздником. Что у него в голове? Почему он так смотрит? Ричард неловко улыбнулся, чокаясь. Он чувствовал себя все более и более странно. — Почему ты вернулся? Ричард пожал плечами. Как-то глупо рассказывать, что не захотел оставлять его одного в праздничную ночь, учитывая, что Чарли тут не будет. — Понятно, — Рокэ хмыкнул, отпивая виски. — Вы… ты же ничем не закусываешь! — спохватился Ричард. — Закажи пиццу. Впрочем, сомневаюсь, что ее тебе сейчас кто-нибудь доставит. — Это неправильно. — Что именно? — Встречать праздник вот так… — Не нравится — не встречай. Еще один блюститель правил на мою голову нашелся. — Извини, — пробормотал Ричард, делая глоток. Рокэ отсалютовал ему стаканом и допил виски. — Иди спать, иначе мы оба пожалеем. — Почему? — бестолково переспросил Ричард. Рокэ прищурился, молча окинул его взглядом. Затем поднялся и почти твердой походкой удалился в свою комнату. Дверь закрылась. Черт-те что… Несколько дней после Рождества пролетели незаметно. Ричард почему-то чувствовал себя уязвлённым, но и виноватым тоже. Алва с утра до вечера где-то пропадал, и Ричард взялся устроить ему хотя бы приличный Новый год, раз уж с предыдущим праздником получилась такая неловкость. Купил продуктов, гирлянд, сосновых веток. Тридцать первого декабря, едва за Алвой закрылась дверь, он развесил ветки, украсил их, вооружился распечатанными заранее рецептами и крепко обосновался на кухне. Червячок сомнения нашёптывал ему, что такой странный человек, как хозяин этой квартиры, может отреагировать как угодно: высмеять, обдать презрением, заставить убрать фонарики и снежинки. Ричард упрямо гнал эти мысли. Если Рокэ не захочет праздника, он съест всё сам. И выпьет, да. Чокнется с телевизором и занюхает сосновыми иголками. Алва вернулся, когда уже стемнело. Ричард услышал щелчок замка, напрягся, но не обернулся: соус к утке требовал постоянного помешивания. Лёгкие шаги. Запах мороза. — Когда ты успел? — Успел. Вы… ты отсутствовал двенадцать часов. Пауза. Ричард очень хотел бросить ложку, посмотреть, как там Алва реагирует. Нет, нельзя, пусть сам определится, хвалить помощника или выгонять. Видимо, определился. Алва подошёл — предусмотрительно слева, чтобы не мешать готовке. Со странным выражением в глазах взъерошил ему волосы и скрестил руки на груди. Он точно с приветом. Какой-то пинг-понг реакций. Ричард снял кастрюльку с огня, поставил на её место сковороду с тонкими полосками бекона. Ну, ему приятно, наверное… — Я давно хотел сделать сюрприз, — щёки почему-то запылали. — Он удался. Какое совпадение, у меня тоже есть сюрприз. — Приятный? — несмело спросил Ричард, не дождавшись продолжения фразы. — Это как посмотреть. Ты всё переживал, почему я живу в такой квартире, помнишь? Ричард кивнул. Как не помнить. Алва удовлетворённо хмыкнул, вытащил из кармана ключи, небрежно заявил: — Я приобрёл дом. — О… поздравляю… — эй, какую реакцию он хочет получить? — Завтра можно поехать и посмотреть. Он ещё не обставлен. Возможно, у тебя будут, хм, здравые идеи по этому поводу, которые не разойдутся с моим мнением. — Хорошо, — пробормотал Ричард. Как бы выяснить, подразумевается ли, что и он туда переедет? — А с этой квартирой что? — Ничего. Продам, наверное, когда обживёмся там. Ну или спрошу Квентина, не желает ли он сделать тут музей. — Под названием «памятник холостяку в депрессии», — буркнул Ричард, краснея ещё больше. Алва рассмеялся, провёл ладонью по его спине и отстранился. — У тебя бекон пригорает. Ричард не обманывался: закрывать глаза на очевидные факты он умел мастерски. Но на сей раз как-то не получалось. Новый год они встретили в тёплой обстановке. Рокэ похвалил угощение, принёс вино из своих запасов. Очень праздничный запах: согревшаяся хвоя, приправы, горячие гренки, упоительно румяная утка, мандарины… Всё было бы безоблачно, если бы Рокэ не поглядывал как-то странно. Так, будто они оба посвящены в некую тайну, о которой нельзя говорить вслух даже друг с другом. Анализировать поведение Рокэ толком не получалось. Можно бы поговорить с Эмилем, но как спрашивать-то? «Я заметил, что он ведёт себя странно, а вы — его друг, объясните, что там у него в голове делается»? Спрашивать «что происходит» у самого Рокэ бесполезно тем более. Тот поднимет свои пронзительно-синие глаза и ответит «ничего». Какие версии, агент Окделл? Никаких, сэр. Ричард уныло складывал расползшиеся по комнате вещи. Версия у него была. Но ввиду фантастичности этой самой версии он даже не хотел её рассматривать. Надо решиться и поговорить хотя бы с Эмилем. До возобновления тура поговорить не удалось, а потом всё как-то завертелось. Продолжать концерты предстояло в США. По слухам, у «файтеров» там вечно что-то происходило. Марсель смеялся и охотно делился со всеми желающими набором баек. И вирусы они тут подцепляли, и в полицию их забирали, и транспорт ломался. Ричард не особо верил в то, что эту часть света кто-то сглазил. Неприятности и в других странах случались. Но всё равно было неуютно. В третьем по счету американском концерте Квентин споткнулся о провод, упал и, в попытке спасти гитару, сломал мизинец. Палец — не рука, смертельного для карьеры в этом ничего не было. Но следовало либо отменять ближайшие несколько концертов, либо срочно искать замену. Квентин наотрез отказался отменять, переносить, нарываться на неустойки и удлинять тур. Ричард, разумеется, на совещание приглашён не был, но ничуть об этом не жалел: Квентин и в спокойном настроении вызывал трепет, а уж разгневанный Квентин… нет, спасибо! — Что вы решили? — осторожно спросил он Рокэ за ужином. Тот хмыкнул, пожал плечами. Эмиль покосился на них и тоже промолчал. Да что за тайны, чёрт побери?! — Будет замена, — сообщил Марсель, сосредоточенно поглощая картошку. — Уже известно, кто? — Да, за Квентином никогда не ржавело с решением оргвопросов… мммм, кетчупа передайте! Так вот, Джастин Придд сейчас свободен и даже тусит в соседнем штате, завтра приедет. Ну и в чём здесь тайна? Об этом гитаристе Ричард слышал, но с творчеством знаком не был. Тот записывался в составе сразу нескольких проектов, и, в основном, славился благодаря способности поладить с кем угодно. Неудивительно, что он согласился, раз уж у него такой лёгкий характер, да и работы в данный момент нет. Продолжать расспросы Ричард не стал. Во-первых, скоро он сам этого музыканта увидит, познакомится и так далее. А во-вторых, Рокэ явно был недоволен темой беседы. Может, они не ладят? Зачем тогда согласился? Мог ведь упереться и настоять на другой кандидатуре, Квентин бы уступил, не изверг же он. В Детройт они приехали почти одновременно. Ричард бегал с бронями-ключами-багажными талонами, помогал администратору поскорее расселить уставшую группу и техперсонал. В самый разгар суматохи к стойке подошёл молодой человек с длинными каштановыми волосами, в майке Metallica. В одной руке у него был футляр, в другой — сумка. Бережно поставив инструмент, он обворожительно улыбнулся задёрганной девушке на ресепшен. До того, как он успел произнести что бы то ни было, его хлопнул по плечу Марсель, который пытался (не слишком успешно) флиртовать с бедной девушкой. — Кого я вижу! Такие люди — и без свиты! Как жизнь? — Как обычно. Развлекаюсь в компании своих девочек, — Придд, а это, судя по всему, был именно он, погладил футляр. — Пока что привёз Эмили, к следующему концерту мне ещё доставят Бетти и Софи. Решил обойтись без Кэтти, — заговорщически добавил он. Марсель фыркнул, покосился на Ричарда. — Ты ещё не успел познакомиться с Джастином? Джастин, это Ричард. Оруженосец, нянька и поставщик лириксов для нашей звезды в одном лице. Ричард, это Джастин, он рулит, а ещё любит тёмное нефильтрованное. — Очень приятно, — пробормотал Ричард и поспешил улизнуть. Приятно, конечно, но надо проверить, все ли устроились. Ну и ещё было неловко, да. Нянька? Это он из-за Чарли так? Вот и помогай людям, потом только насмехаться над тобой будут. На саундчек пришлось ехать заранее. Джастин, по его словам, знал песни «файтеров», но сыграться с Марселем ему всё равно требовалось. Строгий Квентин дирижировал перебинтованной рукой, указывал на косяки и гонял техников. Рокэ добрался до концертного зала в самый разгар рабочего процесса, остановился за кулисами, словно не решаясь выйти на сцену. Затем всё же упрямо устремился к гитаристам, едва не сбив с ног Ричарда с горой кабелей. Джастин поднял голову, заулыбался ещё шире. — Привет! Не видел тебя с утра! — Привет, — сдержанно отозвался Рокэ. — Нехило ты устроился, я смотрю. — Спасибо. — Поговорим потом? — Хорошо. — Росио? — Джастин перестал улыбаться, слегка нахмурился. Рокэ подошёл совсем близко, шепнул что-то. Джастин хмыкнул, кивнул. — Ладно. Давно ж они знакомы, если тот называет его Росио. Ричард усилием воли выбросил из головы их странный диалог, побежал работать дальше. Ну почему он сам не музыкант? Они так просто себя ведут друг с другом, даже завидно. Если какие-то разногласия между группой и приглашённой звездой происходили, на концерте это никак не сказалось. Рокэ всячески заводил аудиторию, заставлял уделять внимание и Джастину, объяснил, что замена носит временный характер, предложил покричать и похлопать для Квентина и его сломанного пальца… Профессионал. Ужинали в полупустом ресторане гостиницы. Ричард клевал носом поначалу, но когда заметил, что Рокэ и Джастин сели отдельно, любопытство победило сон. Ричард поймал себя на том, что пытается услышать, о чём они говорят. Может, они давно не виделись, а теперь спешат обменяться новостями? Но что секретного в этом? Ричард бросил на них ревнивый взгляд. Ну конечно, зачем думать о каком-то мальчике на побегушках? Он нужен только чтобы наводить порядок, подавать еду и бегать за алкоголем. А если на него вторые сутки вообще не обращают внимания, это так и надо. Они тут заняты людьми своего круга. И какой-то отставной козы барабанщик не заслуживает того, чтобы его посвящали в тайны великих музыкантов. Ричард шмыгнул носом. Почему он так завёлся-то? Ничего ведь нет обидного в том, что давние знакомые решили пообщаться отдельно. Почему неприятно? Почему хочется вмешаться? Быстро запихнув в себя остаток порции, он поспешил уйти в номер — желательно, огибая их по широкой дуге. Карточка-ключ всё никак не хотела помещаться в прорезь замка. Ричард раздражённо сопел, пытаясь её впихнуть. — Давай, помогу, — Эмиль подошёл почти бесшумно. Ричард молча отдал ему ключ, опустил голову. Ну вот, ты же хотел с ним поговорить, говори. Хотел-хотел и перестал. — Всё, заходи, — Эмиль пропустил его в номер и, не дожидаясь приглашения, тоже шагнул внутрь, — а где твой сосед? — Джим с автобусом там помогает, проблема какая-то, — Ричард уселся на край постели. — Ладно, тем лучше, — Эмиль придвинул стул, оседлал его, — ты бы не палился так при всех. — Я бы не… что? — удивлённо уточнил Ричард. — Да брось. Я-то понимаю. Но только не надо, чтобы и другие поняли, особенно посторонние. О чём он? Что происходит? — Вы все изъясняетесь какими-то загадками. Может, посторонние и понимают, но я не понимаю! — Ричарда прорвало и понесло. — Ходите, смотрите, бросаете странные фразы! Я не умею читать между строк! Если вы хотите от меня какой-то определённой реакции, лучше всего сказать мне прямо! — Мда. Рокэ был прав. Ладно, может, и к лучшему. Спокойной ночи. — Эмиль! Дверь мягко щёлкнула замком. Да они все сговорились, что ли?! Пнув ножку кровати, Ричард побрёл умыться. Школа разведки какая-то. Шпионские страсти. Сплошные недомолвки! Да ну их… не хотят говорить прямо — подслушаем! Номер Алвы располагался в конце коридора. Там же, по левую руку, был небольшой балкон, где рос пышный куст. Конечно, не было никакой гарантии, что Рокэ приведёт Джастина общаться в свой номер, да и сидеть на балконе было холодно. Но если рассудить логически — они же давно не виделись, за ужином наговориться не успели, а на чужую территорию Рокэ вряд ли пойдёт, не в его характере. Логика победила, когда Ричард уже собирался плюнуть на доморощенную разведку. Знакомые шаги. Он затаился, надеясь, что в полумраке, за ветками, его не заметят. — Перестал задумываться, что о тебе подумают? И правильно, — голос Джастина. — Да мне давно плевать. — Неправда, — дверь закрылась, и Ричард напряг слух. Какие-то постукивания, шорохи. Ого, какой подарок, они форточку открыли! — Горло застудишь. — Пусть немного проветрится. — А кто у тебя курил тут? — Эмиль, кто же ещё. — Ну мало ли, — смех. — Нет, — в голосе Рокэ вроде бы и досада, но всё равно казалось, что он улыбается. — Зря. Кстати, я видел, ты Чарли с собой возил. Пауза, заполненная позвякиваниями. Алкоголем угощаются, наверное. — Нам обязательно говорить об этом? — Нет. Мне просто показалось, что тебе хочется. — Тебе показалось. — Уверен? Я приехал — и уехал. Ты же знаешь… — Знаю. И не хочу перевешивать на тебя свои проблемы. — Почему ты не потребуешь сделать генетический тест? Еще одна пауза. — Да я знаю, что он — не мой сын. Но мне всё равно. Чарли считает отцом меня, не хочу его разочаровывать. Ричард похолодел. Что? Офигеть вообще… А чей тогда? И почему он позволяет этой Кэтрин себя мучить, если Чарли — не их общий ребёнок?! — А ты ещё говоришь, что тебе плевать на мнение других. — Ну я же не ради Кэтрин с ним общаюсь. — Нет. Ради себя. Ты почему-то не можешь себя простить. — Могу. И простил. Только мальчик уже есть. Кем ты меня представляешь? Я пойду и скажу ребёнку: «Чарли, знаешь, что, катись к своей мамаше, и больше меня не беспокойте»? — Извини. Пауза. — Да ладно, — снова голос Джастина, — я вижу, вы оба, и ты, и Чарли, в хороших руках. — Перестань. — Марсель знает? — Да кто ж его разберёт, Марсель всегда умел притворяться и скрывать свою наблюдательность. Если знает, то не говорит. Хотя мне, опять же, всё равно. Вот заколебали! Они и между собой говорят какими-то околичностями! Ричард подышал на ладони, спрятал их между коленями, чтобы не мёрзли. Нет, ещё пять минут в таком духе — и он идёт спать! В тёплый номер под уютное одеяло! — Почему бы тебе не спросить твоего оруженосца прямо? — Он не мой. — Хорошо, своего собственного. Да я готов ему вручить премию уже только за то, что ты перестал ютиться в этой квартире. Сам полюбуйся, как он на тебя благотворно влияет. Ого, приятно слышать! Только откуда этот Джастин в курсе покупки дома? — И ты туда же. Эмиль тебя настроил, что ли? Да Ричард не понимает вообще, что происходит. — Ты уверен? Ну ладно, даже если не понимает — пойди и объясни. Ну почему ты сидишь тут и болтаешь со мной, а не притащил его выпить и поговорить по душам? — Потому что он сбежит. — А ты поделикатнее. Я же не сбежал. — Сравнил… Пауза. Шаги, щелчок шпингалета на форточке. Ричард выбрался из-за куста, медленно разминая ноги. Что скажете помимо «офигеть», агент Окделл? Надо увольняться с этой работы. Денег он скопил, можно закончить какие-нибудь соответствующие курсы и с обогащённым резюме уже устраиваться в другую группу. Ричард угрюмо пришлёпнул наклейку с кодом на контейнер. Видите ли, багаж Придда не маркирован. Да ну и пусть теряется. Туда ему и дорога: и багажу, и владельцу. Даже ему, плохо воспринимающему намёки, было сложно не догадаться, о чём говорили Рокэ и Джастин. Нет, оставалась некоторая вероятность, что он понял неправильно… Поэтому Ричард и не спешил подкарауливать Рокэ для разговора тет-а-тет. Но чёрт побери! Будто паззл в голове сложился! И это ласковое «Росио». И то, как они держатся друг с другом. Рокэ ведь никого к себе вот так не подпускал! Чтобы под локоть брали, чтобы сидели так близко, чтобы заставляли откровенничать! При этом Ричард неохотно признавал, что ревнует. Что делать с ситуацией? Факт номер один. Он никогда не видел Рокэ с девушкой. Ну, то есть, его тёмность флиртовал с фанатками, фотографировался с млеющими девчонками, шепча им на ухо всякую фигню. Но непохоже, чтобы эта игра заходила слишком далеко. Уж домой он девушек точно не водил, да и Ричарду запретил, помнится. А раз Чарли — точно не его сын, то даже отношения с Кэтрин, казалось бы, доказанные, сводились к неясному статусу. Факт номер два. Он предполагал, что Ричард после откровенного разговора может сбежать. При этом в такой же ситуации Джастин не сбежал. Интернет мало помог. Насчёт ориентации самого Джастина ходили только смутные слухи. Тупик, короче. Но тупик странный. Факт номер три: Эмиль заметил, что он ревнует, и не удивился. Дурдом какой-то. Агент Окделл, называйте вещи своими именами. Ну не может быть, чтобы сам Алва в него влюбился! И не может быть, чтобы от этой мысли не хотелось улепётывать за дальнюю окраину. Хм, есть ещё четвёртый факт. Рокэ купил дом, хотя до этого несколько лет жил в скромной квартире. И не потому, что денег не хватало. Ну и что делать? Палец Квентина медленно, но верно шёл на поправку. Ричард с нетерпением ждал, когда же в услугах приглашённого гитариста перестанут нуждаться. Попытки рационализировать происходящее были почти безуспешны. Хорошо, с фактами определился, но что дальше? Чёрт, несправедливо ревновать, он никакого права на это не имеет. Подать сюда кнопку «успокоиться»! Рокэ сам повёз Джастина с его «девочками» в аэропорт. Вернулся, как обычно, отстранённый. Будто ничего не произошло! Ричард выждал ещё несколько дней. Алва, похоже, ни на какой разговор вызывать его и не думал. Пил, как не в себя. Это не мешало ему выступать, конечно. Но не в концертах же дело! — возмущённо думал Ричард, прикидывая, как сделать замечание. Нельзя же так! — Эмиль! — он решительно постучался в номер единственного человека, который точно был в курсе проблемы. — Заходи, не заперто. Ударник разминал руки. Видимо, собирался репетировать какой-то сложный фрагмент. Ричард сел на краешек стула, неловко сложил руки на коленях. — Я слушаю. — Мы должны что-то делать. — С чем? — холодно спросил Эмиль. Тон слегка обескуражил Ричарда. Будто он в чём-то провинился! — Не «с чем», а «с кем». С Рокэ. Он же пьёт! — Слушай, ты правда такой или притворяешься? Или не морочь Рокэ голову, увольняйся и руби хвост одним ударом, или поговори с ним. Зачем ты ко мне пришёл? Ричард оторопело сглотнул. — Он что, из-за меня?.. Но я же не сделал ничего… Он сам меня игнорирует теперь… Эмиль смягчился, отложил палочки. — Он не хочет тебе навязываться. Давить на тебя не хочет, понимаешь? — Что? Навязываться?! — Ладно, не обижайся. Ты знаешь, что у Рокэ с самим собой сложные взаимоотношения. — Замечал, — буркнул Ричард. — Ну вот. Он и с Кэтрин-то связался только потому, что пытался доказать себе свою «нормальность». Не знаю уж, что именно и кому он доказал, но в итоге он её бросил, чувствуя себя настолько виноватым, что аж виллу ей оставил, машину, счёт для Чарли и разного имущества по мелочи. У всех свои тараканы. А в нашей среде этих тараканов вообще хоть ковшом греби. У него нет опыта здоровых отношений, он не знает, что это такое. — А Джастин? — покраснев, уточнил Ричард. — Догадался, или сказал кто? — Догадался. Кому бы он ещё позволил называть себя «Росио»? Эмиль хмыкнул, одобрительно хлопнул по плечу. — Умеешь же соображать, когда хочешь. Ладно, парень, мы и правда к тебе несправедливы. Если у него нет опыта здоровых отношений, то у тебя наверняка вообще опыта отношений нет. Сколько тебе? Восемнадцать? — Двадцать, — уши уже пылали, — скоро будет. — Ну вот. Нечестно, конечно, на тебя ответственность возлагать. Но такой у нас Рокэ. С ним бывает. — А как было с Джастином? — смущённо напомнил Ричард. — Они же вроде хорошо разговаривали. — Да у них, в сущности, ничего общего нет. Встретились двое голодных, насытились друг другом. А когда страсти утихли, оба поняли, что лучше сохранить тёплые дружеские отношения, чем пытаться притерпеться друг к другу в романтическом плане. У Джастина — его «девочки», ну, ты видел, он с гитарами носится, как с новорожденными младенцами. У него миллион идей, проектов, мероприятий… А Рокэ не очень-то любит соперничать за внимание. Я вижу, ты не убегаешь с воплями в закат. Поэтому предлагаю подумать: ты хочешь вызвать его на откровенность? Готов уделять ему столько внимания, сколько ему требуется? Ричард молчал, глядя в пол. Разве он не уделял внимание? Разве не присматривал, не кормил, не отрабатывал жильё? Почему всё это потребовалось вытаскивать из Эмиля, притом чуть ли не с паяльником? Почему эти люди считают, что им позволено всё? В том числе, считать других людей виноватыми в своём плохом настроении? — Подумай, подумай, — Эмиль верно истолковал его молчание, — я пока ничего Рокэ не скажу. Поговори с ним сам. На обратном пути к своему номеру Ричард остановился у двери Алвы. Будь, что будет. Откроет — хорошо, спит — ещё лучше. — Рокэ? — он осторожно постучался. Тишина. Потом звяканье, шаги, щелчок замка. — Почему ты не хочешь со мной разговаривать? -вырвалось у Ричарда вместо заготовленных вежливых фраз. Рокэ молча пропустил его в номер, запер дверь. Ричард скорбно оглядел бутылки: пустую и ополовиненную. — Ну зачем?.. — Ты пришёл читать мораль? — Нет, я пришёл задавать вопросы. Но ты пьян, и я не уверен, что ты ответишь. — Спрашивай, — Рокэ уселся на пол, привычно оперевшись на край постели. Говорить, нависая над головой, было как-то неудобно, и Ричард сел рядом. — Если ты считаешь, что я веду себя неправильно, почему ты молчишь? — Потому что я так не считаю. — Тогда… ты считаешь, что неправильно ведёшь себя ты? — Какая разница? Чего тебе надо вообще? Ричард обиженно поджал губы. — Мне надо внести ясность в происходящее. Ты всегда был странным, но в последнее время я вообще ничего не понимаю. Сначала ты сокращаешь дистанцию, потом резко отталкиваешь, потом снова… Я не знаю, что мне делать. И все, по ходу, знают, в чём дело, только мне никто не говорит. Я готов… — он осекся. — На что? — коротко бросил Рокэ, отпивая из бутылки. — Не знаю. На что угодно. Лишь бы не было напряжения. — На что угодно? — он усмехнулся. — В рамках закона, — уточнил Ричард. — Закон? Что такое закон? Законы меняются. — И Эмиль ещё говорит, что я морочу тебе голову! Рокэ, я же вижу, что ты в целом хорошо ко мне относишься. Но я никогда не знаю, что ты сделаешь в следующий момент. Я так не могу. — Ты уходишь? — А ты этого хочешь? — Чего хочешь ты? — Чтобы ты начал отвечать на мои вопросы! Рокэ, я… я не могу так! — Ты уже это говорил. — Мне не всё равно, что с тобой происходит. И… я хочу быть уверен, что правильно всё понимаю. Рокэ закурил, стряхивая пепел в пустой стакан. Ричард молчал, стараясь не взорваться. Почему он до сих пор тут сидит, а не летит домой учиться? Рехнуться можно с этими ненормальными! Аккуратно затушив окурок, на удивление трезвый Рокэ придвинулся, мазнув спутанными прядями по щеке Ричарда, и поцеловал его. Ричард закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях. Решать надо прямо сейчас! Он неумело ответил на поцелуй, чувствуя, что этот процесс вполне приятен, и отстранился, лишь когда воздуха начало не хватать. — Не сбегаешь? — П-почему такое удивление в голосе? Ты считаешь себя настолько непривлекательным? — собравшись с духом, ответил Ричард. Рокэ хмыкнул, взъерошил его волосы. — Нет, я считал тебя менее взрослым. — Ты правда хочешь, чтобы я остался? — Хочу. Только зачем это тебе? Ричард опустил голову. — Я… ну зачем ты спрашиваешь? Я буду говорить всякие глупости, а то, что думаю, сказать всё равно не сумею. — Иди сюда, — Рокэ обнял его, сминая футболку. Ричард молча прильнул и расслабился. Он ожидал, что всё выйдет гораздо хуже, с бурными испанскими страстями, криками и прочими последствиями нескольких дней пьянства. — Я дам тебе время привыкнуть. Представляю, что ты сейчас думаешь. — Не представляешь. Я думаю, что теперь уж точно наведу у тебя порядок. Приятно, всё-таки, слышать его искренний смех.