КАРТИНА

ПЕРЕГОВОРЫ …. — Я хочу моральной компенсации! Дарья чуть не поперхнулась содовой. — Ты слишком много общаешься с моей мамой, — откашлявшись, насмешливо протянула Дарья. — И что же ты хочешь в качестве компенсации? Ещё один ломтик пиццы? — Я хочу чтобы ты немного поработала моей моделью! Немного попозировала мне для картины. — Вот ещё! — возмущённо фыркнула Дарья. И, прищурившись пристально уставилось в лицо Джейн. — Уж не за Тома ли? Но мне кажется мы всё уже выяснили, объяснились. Джейн энергично помотала головой. — Не-а. — Лейн с видом обвинителя на судебном процессе ткнула пальцем в Дарью. — За то что ты бросила меня одну в этом чёртовом лагере художников! — в голосе Джейн послышалось настоящее возмущение. — И ни разу даже не позвонила — почти за всё лето! — Ну извини. — Развела руками Дарья. — Я думала, что ты там счастлива. Среди своих. Джейн вздохнула и сделал глоток содовой: — Они оказались жуткими снобами. Все они уже учились в колледже, а когда я, всего лишь старшеклассница, отказалась класть земные поклоны перед их кумиром, Дэниэлом. — Джейн горестно вздохнула — почти не притворяясь. — Я оказалась в полном одиночестве. Дарья усмехнулась: — Бе-е-едненькая ты моя. Но у тебя там даже, вроде как, одна «поклонница» появилась. Джейн поморщилась: — Не напоминай… Возникла пауза. Джейн снова приникла к соломинке, Дарья молча жевала. Джейн оторвалась от соломинки и в её голосе послышались жалобные нотки: — Ну-у-у, Дарья, ну-у пожалуйста! Ты знаешь сколько будет стоить мне модель всего лишь за час! Пожалей бедного художника! Всего два часа! Дарья хмыкнула: — Вот с этого и надо было начинать. Но нет. Джейн окончательно разнюнилась: — Ну пожа-а-луйста! Я буду платить за пиццу и содовую целую неделю! За нас двоих! Дарья пожала плечами: — Звучит соблазнительно … А может попросишь Квин? И почему именно я? Джейн поднесла кулак к уху, изображая мобильник, и очень похоже и смешно спародировала Квин: — «Алло, Сэнди? А я тут позирую. Да? Да? Ужас! Лимонные носки с зелёным галстуком!» — Джейн зло фыркнула. — Ты забываешь, что мне однажды пришлось терпеть твою сестрёнку почти сутки — как я это вытерпела и не придушила Квин собственными руками — сама себе удивляюсь. Всё к этому шло. Даже Трент начал закипать, а вывести из себя этого соню и флегматика… Это надо суметь! И в конце концов — у тебя подходящая фигура. Дарья удивлённо подняла брови: — Фигура? Джейн улыбнулась: — Поверь — она у тебя есть. — А ты откуда знаешь? — поинтересовалась Дарья. — Будешь рисовать меня обнажённой? — Писать, — строго поправила подругу Джейн. — Художники ПИШУТ, а не рисуют. Это наша Бритни РИСУЕТ цветочки в своей тетрадке. А я ПИШУ. — Джейн, к удивлению Дарьи, выглядела по настоящему рассерженной. Дарье удалось задеть больное место Лейн — её профессиональную гордость художника. Всколыхнуть её потаённый страх. После Эшфилда Джейн реагировала особенно болезненно — она потеряла уверенность не только в своей сексуальной ориентации — благодаря Эллисон. Джейн стала сомневаться в себе как в художнике, а это было для неё много хуже. Она даже перестала мечтать о мастерской в Нью Йорке. Это лето было не самым лёгким для Джейн. Но помогло расстаться с некоторыми детскими иллюзиями. — Я не большая поклонница стриптиза. Но не раз видела тебя в одних трусиках и лифчике в нашей школьной раздевалке. Так что поверь — фигура у тебя есть. — Ладно, ладно. Успокойся. — Дарья подняла руки в примиряющем жесте. — Ради того чтобы не платить за пиццу в течении целой недели я готова потратить целых два часа своей драгоценной жизни на то чтобы побыть статуей. — Тогда в эту субботу. — деловито сказала Джейн. — Если у тебя, конечно, нет других планов. — «Другие планы» как-то переживут эту субботу без меня. — Фыркнула Дарья. СУББОТА… — Что это? — брови Дарьи поползли под чёлку. — Когда-то это было шторой, — пояснила Джейн. — а теперь это будет твоей туникой. Или хитоном. Короче это будет твоей одеждой. Ближайшие два часа. Иди, раздевайся. Вон туда. Трусы и лифчик, так и быть, можешь оставить. И не беспокойся — Трент дрыхнет в своей комнате и даю гарантию, что он продрыхнет ещё часа четыре минимум. — ??? — Это очень безобидное снотворное. Проверено. Дарья молча отправилась раздеваться. Ещё минут десять ушло на то чтобы тонкая белая ткань превратилась в некое подобие туники. Пальцы Джейн касались голой кожи Дарьи и та чувствовала как кровь приливает к щекам. Потом горячие пальцы Джейн коснулись волос, лба — Джейн немного растрепала Дарье волосы, заколола их — в ушах у Дарьи почему-то зашумело, сердце заколотилось, а глаза сами собой закрылись от этой нежданной ласки. «Что это со мной?!» — Так. — Дарья открыла глаза. Джейн стояла в паре шагов и, подперев подбородок, критически оглядывала подругу. — То что надо. Ладно, пошли. Ещё несколько минут ушло чтобы придать Дарье, задуманную Джейн, позу. Дарью разобрал нервный смех. Джейн недовольно нахмурилась: — Посерьёзней, Моргендорффер. Успокойся. А сейчас застынь. Дарья сделала над собой усилие, подавила нервный смешок, согнала с лица улыбку и послушно замерла. Джейн, с одобрением, кивнула: — Отлично, Моргендорффер. А теперь постарайся лишний раз не шевелиться. И позу не меняй… Джейн встала у мольберта. А Дарья поняла, что её, Дарьи чувство вины сыграло с ней злую шутку — история с Томом не была забыта и саднила в душе у обеих подруг. Если бы не Том Дарья ни за что не согласилась бы на эту авантюру с позированием. Первым делом, конечно же, зачесался нос. Дарья с трудом удержалась от чиха. К середине первого часа начала затекать вытянутая вперёд рука. Она словно стала тяжелей. Заныло колено. Хорошо ещё, что Дарья воздержалась от питья — иначе бы возникла ещё одна насущная и не совсем приличная проблема. Дарья скосила глаза — Джейн уже отложила уголь, взялась за кисть и была с головой в работе. Дарья не знала сколько прошло времени, но надеялась, что эта пытка неподвижностью скоро закончится — поясница тоже решила напомнить о своём существовании. «Чёрт, Моргендорффер, какая же ты развалина! Джейн хотя бы бегает по утрам…» Заныло второе колено, нос снова нестерпимо зачесался, Дарья думала, что уже никогда не сможет разогнуться — поясница ныла всё сильней. Дарья уже готовилась начать жалобно просить пощады, когда услышала вздох удовлетворения и Джейн отошла от мольберта: — Всё, Моргендорффер, можешь расслабиться. Я закончила. Тысячи иголок воткнулись в руки и ноги, шею. Дарья со стоном разогнула поясницу, когда спускалась с «постамента». В глазах потемнело — даже зашатало. — Уфф… Ты мне должна две недели пиццы, Лейн. Чтобы я ещё раз согласилась на подобное… Теперь понятно за что модели берут такие деньги. Джейн насмешливо улыбаясь смотрела как Дарья размахивает руками, раскачивается взад-вперёд чтобы размять поясницу, подпрыгивает, вертит головой — шея тоже начала затекать. Наконец Дарья почувствовала, что более или менее пришла в порядок — руки ноги на месте, работают, голова поворачивается и подумала, что не прочь потребовать от Джейн выполнить её обещание о пицце. Прямо сейчас. Немедленно. В животе урчало. Но для начала решила взглянуть на холст — зря что ли так мучилась?! Джейн стояла перед мольбертом с очень серьёзным и задумчивым выражением лица: — Она ещё не закончена. До этого ещё очень далеко. Но ты можешь посмотреть, если хочешь, Моргендорффер. Дарья подошла — мелкие противные иголочки всё ещё кололи по всему телу, поясница немного ныла, но Дарья забыла обо всём, когда увидела картину. Она действительно была ещё не закончена, но… …Молодая, хрупкая девушка, совсем девочка словно вырывалась из камня, каменного плена — Джейн мастерски передала этот невозможный в реальности переход холодного, мёртвого мрамора в летящую по ветру ткань, в горячую живую плоть. Одна рука висела вдоль тела — и тут Джейн удалось гениально передать переход, превращение холодного камня в живое тело — пальцы были ещё холодным мёртвым мрамором, но жизнь уже побеждала — выше была живая рука. Другая рука была протянута кверху, к блеску солнца, лучам света бьющим сквозь листву, к ярким плодам, что свисали с ветки. Девушка даже не вырывалась, не просто выходила из камня, из каменного плена — она словно взлетала — вверх, к свету, воздуху. Две человеческие фигуры, свидетели чуда, застывшие в благоговейном молчании, были только намечены лёгкими штрихами. Дарья лишилась дара речи — она разглядывала лицо девушки. Да, несомненно это была она, Дарья — и одновременно не она. Она никогда не видела на своём лице такого выражения. Такой чистой радости, жажды жизни. — Галатея… — нарушила молчание Джейн. — Я поняла… — прошептала Дарья. Джейн с удивлением смотрела на подругу — ей не часто приходилось видеть слёзы в глазах Дарьи. Та была явно растрогана. — Джейн, ты гений! — Дарья порывисто обняла подругу и поцеловала в щёку. И смущённо покраснела. Джейн тоже бросило в краску. — Я же говорю — картина ещё не закончена. Тут ещё много работы. Иди, одевайся. — Когда закончишь, покажешь? Джейн вздохнула: — Покажу, конечно. Куда я от тебя денусь. Только Тому ничего не рассказывай. Дарья взглянула на Джейн в лёгком недоумении: — Ну если ты просишь… А кто будет Пигмалионом? Джейн пожала плечами: — Пока не знаю… Может Джейк? Дарья хмыкнула: — Символично. Даже слишком. Джейн зажгла верхний свет и выключила лампы, что освещали «сцену» в углу комнаты на которой Дарье только что пришлось проторчать целых два часа. — Ты давай, поторопись. А то скоро Джесси приедет — забрать осветительную аппаратуру. Мы её на несколько часов… одолжили у его приятеля — он фотограф. Дарья отправилась одеваться. Джейн накрыла холст тряпкой. Когда Дарья вышла из чуланчика, застёгивая куртку, Джейн как раз распахнула шторы — солнечный свет хлынул в комнату. — Я тебя люблю. — Что? — Дарье показалось, что ей послышалось. — Что? — обернулась от окна Джейн. — Ладно. Я пошла. С тебя пицца — не забудь. Увидимся. — Дарья грустно улыбнулась Джейн стоя уже у самого выхода из комнаты. — Я тебя тоже. И тихо прикрыла за собой дверь. Джейн с пылающими щеками, сидела на полу и не поднимая, от смущения, глаз, нарочито медленно и аккуратно складывала кусок бывшей шторы, который ещё хранил запах Дарьи. Внезапно Джейн зарылась в ткань лицом жадно втягивая носом этот, невыносимо сладкий для неё теперь, аромат. «Будь ты проклята, Эллисон!» БЕГ… Квин застыла на пороге своей комнаты открыв рот от изумления. Дарья не часто появлялась в комнате младшей сестрёнки и далеко не всегда её визиты были очень приятны для Квин. Но чтобы Дарья появилась в комнате Квин без приглашения и только ради того чтобы повертеться перед зеркалом… Такого ещё не было. Но Дарья именно вертелась перед ним — поворачивалась то одним то другим боком, расстегнув куртку и приподняв её полы. Дарья наконец обратила внимание на младшую сестру, покраснела от смущения и, прошипев: «Ни слова! Убью!», вылетела из комнаты. Квин двинулась следом за сестрой снедаемая любопытством и вошла вслед за Дарьей в её комнату. Старшая сестра сидела на кровати угрюмо уставившись в одну точку: — Уходи! — Ты не толстая. — Квин уселась рядом и, довольно неуклюже, попыталась поддержать старшую сестру. — Не в том дело… — вздохнула Дарья. — Но мне кажется, что пора бы заняться своей физической формой. — Если хочешь я поговорю кое с кем — может начнёшь заниматься йогой? — Квин подумала, что с появлением в её жизни Тома, Дарья стала меняться в лучшую стороны, а может они обе повзрослели … — Помнишь как я помогла Сэнди? С твоей подачи, между прочим. Как видишь у меня самой есть опыт … «тренерской работы»! Дарья отрицательно помотала головой: — Нет. Но вот Джейн занимается бегом… Позвоню-ка я ей. Квин поднялась: — Ладно. Но если что — я к твоим услугам. Дверь комнаты закрылась за Квин, а Дарья потянулась к телефону. … — Что вдруг? — Джейн была искренне удивлена. — Ты никогда не была большим поклонником спорта и тут… Дарья вздохнула: — За какие-то два часа, пока позировала тебе, я превратилось в какую-то развалину — самой противно. Всё тело ныло. — Ты неплохо держалась! — возразила подруге Джейн. — Очень даже неплохо. Не просила о передышке. Я даже не ожидала — в случае чего была готова сделать перерыв. Но ты терпела. И прошло не два, а три часа. Я тебе не сказала, извини… — Ах ты… Но всё равно — надо бы собой заняться. Для начала бегом. Давай вместе? — Ладно… — Джейн явно не была в большом восторге от просьбы Дарьи. — Попробуем. Я тебе заранее позвоню. Встретимся у твоего дома. … Дарья выдохлась где-то через час. Она согнулась и, упёршись ладонями в колени, пыталась отдышаться. — Давай… немного… передохнём… Джейн не ответила. Она, прищурившись, отступила в тень и пристально вглядывалась во что-то или в кого-то на противоположной стороне улицы. — Что такое, Лейн? — Эллисон… Дарья проследила за взглядом подруги. На той стороне улицы, у дверей кафе стояла длинноволосая брюнетка. Она явно кого-то ждала. — Кто такая эта Эллисон? — Я познакомилась с ней в лагере художников. Выражение лица Джейн нельзя было назвать радостным. На лице была досада, Лейн была сердита — её настроение было бесповоротно испорчено. Бег всегда был для Джейн чем-то вроде медитации — никого рядом, никаких посторонних мыслей. Она могла забыть на время обо всём. Отвлечься. Поэтому просьба Дарьи совсем не обрадовала Джейн. Но с недавних пор ей стало трудно отказать подруге. Джейн старалась не задумываться почему. — ТА САМАЯ? — Да. ТА САМАЯ. Дарья не стала переспрашивать и уточнять. Джейн никогда не вдавалась в подробности той истории — упомянула один раз в разговоре и ещё была пара довольно плоских шуточек. Дарья видела, что эта тема заставляет подругу сильно нервничать и, в который раз, обругала себя, что так тянула со звонком и визитом к Джейн в лагерь художников. В это время дверь кафе распахнулась — на пороге появилась невысокая блондинка, а рядом с ней … Тут уже сама Дарья оторопела — она, без особого труда, опознала спутницу блондинки. Блондинка и Эллисон были явно ОЧЕНЬ ХОРОШО знакомы. Вся троица двинулась дальше, вверх по улице, а Дарья наконец смогла выдохнуть. — А она то, что тут, с этими двумя, делает?! …Дарья и Джейн сидели на диване перед тихо бормочущим телевизором, когда в гостиную вошла Квин. — Скажи-ка, милый ребёнок, откуда ты знаешь Эллисон? — Джейн отмерила в равной степени любопытства и ехидства в свой вопрос. — Мы с Дарьей, этим утром, случайно увидели тебя с какой-то блондинкой и Эллисон рядом с кафе. Квин пожала плечами. — Она… подруга Линди. Той самой блондинки с которой вы меня видели. — Дарья не могла не заметить паузы — Квин явно подбирала подходящее слово. — А Линди это кто? — Я тебе как-то рассказывала о ней. Мы вместе работали в ресторане, когда я отрабатывала долг родителям. Дарья нахмурилась припоминая: — А, да… У которой были проблемы с… — Да. — кивнула Квин. — У тебя интересные знакомства. — иронично хмыкнула Джейн. — Ну да. Они… пара. И что? — в голосе Квин послышалось возмущение. — Эллисон, кстати, художница! Как и ты! А Линди мне зеркало подарила! Она моя подруга! Квин сердито фыркнула и, развернувшись так резко, что волосы взметнулись вверх, вылетела из гостиной. — А ребёнок то вырос… — задумчиво констатировала Дарья глядя вслед сестре. — Мир страшно тесен, — вздохнула Джейн. — Ну что, по пицце? Я держу своё обещание. — Давай… ЧЕРЕЗ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ… Джейн наконец удалось вытащить подругу в парк. «Сегодня прекрасная погода, а у тебя скоро мозги прокиснут, Моргендорффер. Ты засиделась дома. Ладно, возьми свой ноут если ты так хочешь — ну хоть свежим воздухом подышим.» Джейн повесила на плечо этюдник, а Дарья, как и грозилась, прихватила свой ноутбук. — Джейн! — Дарья напечатала последнее предложение и сохранила текст. Наконец то она смогла поднять голову и оглядеться. День был прекрасен — лёгкие, белые облачка на синеве неба, молодые матери с колясками, влюблённые парочки… Рядом, любимая подруга, стоя в тени дерева, прикусив губу, сосредоточенно наносила мазок за мазком. Наблюдая за Джейн Дарья припомнила одно обещание любимой. — Что, Моргендорффер? — Ты мне кое-что обещала, помнишь? — Что именно? — Я тогда два или три часа проторчала в неудобной позе. — А-а… Припоминаю. — Ну-у? Джейн нехотя оторвалась от работы и отложила кисть: — Картину я закончила, но она осталась в Лондэйле. А мы с тобой сейчас в Бостоне. Так что выполнить это давнее обещание мне сейчас несколько проблематично. Дарья закрыла ноутбук и сунула его в сумку: — Скоро каникулы. Навестим наших и ты покажешь мне картину. — Договорились. — и Джейн вернулась к работе, а Дарья откинулась на спинку скамейки и, закрыв глаза, подставила лицо лучам солнца, что пробивались сквозь листву старого дерева. КАРТИНА… … Как только они оказались в комнате Джейн в Лондейле Дарья объявила: — Давай, показывай картину — обещала же! — У тебя память как у слона, — вздохнула Джейн. — Ладно… Картина была извлечена на свет и прислонена к стене: — Пожалуйста. Любуйся, Моргендорффер. Картина была закончена. Зелень деревьев, голубизна неба. Свидетели чуда случившегося в этом саду обрели лица — слуга? Помощник? Или просто прохожий обрёл узнаваемый облик… Джейка — он стоял и смотрел на происходящее превращение со смесью восторга и ужаса на лице. — Ты что — и моего папу заставила позировать? — удивлённо спросила Дарья. — Да нет… — рассмеялась Джейн. — Так случайно получилось. В образе Пигмалиона Джейн изобразила… саму себя. Её Пигмалион смотрел, на превращение статуи в живую девушку, с восторгом. Но глаза были грустными — словно Пигмалион уже знал, что возможно случится в будущем. — Я тогда не знала, что будет со мной, когда мы закончим школу — поступлю в колледж или так и застряну в Лондейле, — постаралась объяснить Джейн. — А ты, конечно, уедешь — колледж, новые друзья и будешь появляться в нашем «милом» городке всё реже и реже. Станешь известным журналистом или писателем и встречать тебя будут в нашей школе как Томми Шермана. С цветами и речами. Может быть даже с оркестром. — Но ты всё-таки поступила в колледж. И с успехом учишься. — Дарья ободряюще улыбнулась, погрустневшей от воспоминаний, Джейн. — Да. Но если бы не ты — так бы и застряла тут, — Джейн обняла Дарью. — Спасибо тебе, Моргендорффер. Я тебя люблю. — Я тебя тоже, Лейн. Но если сейчас мы не пойдём куда-нибудь пожрать то я тебя возненавижу! Джейн улыбнулась: — Старая добрая пицца тебя устроит? Дарья поцеловала Джейн в нос и кивнула: — Если ты платишь! — Договорились!