И пусть удача всегда будет с Вами...

— И пусть удача всегда будет с Вами! Противный голос Джессики раздается над толпой, которая почти безмолвно стоит на площади перед Дворцом Правосудия. А Кларк и Уэллс молча переглядываются, без слов понимая друг друга… Они опять отправляются в ад. Семьдесят пятые, юбилейные, Голодные игры! Смертей будет в два раза больше, рыдающих родителей — в два раза больше. Ставки будут в два раза выше, а веселящихся ублюдков в Капитолии — тоже в два раза больше. Кларк Гриффин родом из Первого дистрикта — дочь выдающихся родителей: мать — хирург, часто посещавшая Капитолий, а отец — инженер, занимающийся разработкой новых технологий для столицы Панема. Три года назад имя Кларк оказалось на карточке, которую Джессика вытащила из урны… Добровольцев не было и Кларк отправилась в то место, которое презирала больше всего на свете. Она выиграла, потому что трибуты из первого дистрикта почти всегда побеждают на Голодных Играх. Ее родители нашли самых хороших спонсоров, подарки и помощь на Арене лились рекой, а навыки врача позволили выжить при нескольких ранениях. Ей пришлось убить тогда. Всего один раз. Но она убила. Парень по имени Атом, из дистрикта восемь. Они остались вдвоем в финале, но у Кларк было преимущество, которым она воспользовалась. И она победила. И теперь лучший друг Уэллс вызвался добровольцем, чтобы защитить ее в предстоящей Квартальной бойне. Она пыталась его остановить, но тот только твердо убрал ее руку, чтобы встать на место, которое только что покинул разозленный Джейб. Кларк в ужасе, потому что точно знает — Капитолий больше не позволит выйти живыми с Арены двум победителям, как это случилось в прошлом году. Беллами и Октавия Блейк. Легенды Панема. Брат и сестра, волею судьбы оказавшиеся на Арене. Брат, вызвавшийся добровольцем на Семьдесят четвертые Голодные Игры, чтобы защитить сестру, которую он любит больше всего на свете. Брат, сдержавший свое обещание и спасший сестру, попутно убив очень многих трибутов. В финале Блейки остались вдвоем и отказались убивать друг друга. Их популярность была так велика, что распорядители Игр впервые за всю историю оставили в живых двух победителей. Кларк и Уэллс знают, какую бурю подняли Октавия и Беллами. Восстание, вспыхнувшее в одиннадцатом дистрикте, массовые волнения и протесты в остальных районах Панема… Встревоженные родители за закрытыми дверями обсуждали ситуацию, и если отец Кларк всей душой поддерживал Революцию и Восстание, то мать категорически отказывалась учавствовать в этом. Отец Уэллса был мэром первого дистрикта, и лучший друг рассказывал, что мэру был дан приказ сажать всех, кто вызывает хоть малейшее подозрение. Или убивать. Убийство. Смерть. Образ Атома постоянно преследовал Кларк во снах. То, как она ударила его ножом в шею, то, как парень хрипел перед смертью. Она была врачом и знала, что и как нужно перерезать шею, чтобы он не смог сопротивляться. Кларк подкараулила противника, когда Атом спал, истощенный и обезвоженный, и убила. И все три года после возвращения с Голодных Игр она жалеет об этом. Лучше бы она умерла там, на Арене, и не чувствовала сейчас ничего из того, что теперь постоянно с ней — ужас, страх, сожаление и раскаяние. Президент Сноу приготовил им «чудесный» сюрприз, заявив, что в третьей Квартальной бойне будут участвовать трибуты, победившие на прошлых Голодных Играх. Это был и ад, и рай одновременно. Джессика назвала имя не Кларк, а Мэри, которая победила около десяти лет назад, и у которой был сын. Сын. Мэри было, ради кого жить. — Я вызываюсь добровольцем, — эти слова слетели с уст, прежде чем Кларк успела подумать об этом. Она помнит крик матери, побледневший взгляд отца, благодарный и неверящий взгляд Мэри, которая быстро спустилась с трибуны к своему сыну. — Я тоже вызываюсь добровольцем, — и сын мэра занимает место рядом с ней. Кларк хочется и плакать, и радоваться тому факту, что лучший друг будет рядом с ней. Долгими темными ночами они шепотом обсуждали возможность восстания дистриктов против Панема, шансы на победу повстанцев, ужасные наказания и казни … И Кларк, и Уэллс ненавидели все это, ненавидели Голодные Игры, гибнущих на Арене детей, зажравшихся правителей Панема, плачущих матерей — все это с огромной радостью и назиданием показывали каждый год, после каждых Игр… А сейчас она и Уэллс сидят в поезде, в том самом поезде, который мчится прямо в ад. Капитолий. Прощание с родителями Кларк помнит смутно. Мать плакала и давала советы, отец крепко обнимал и говорил, что достанет ей самых лучших спонсоров, как и в прошлый раз, что будет присылать пищу и все необходимое на Арену. И только в самом конце шепнул ей на ухо: — Я так сильно горжусь тобой, дочка. Кларк не дурочка и понимает, что в этом году все будет намного хуже. Это Квартальная Бойня, здесь будут не испуганные дети, а уже более опытные трибуты, которые знают, куда идти, что делать, знают, как и кого нужно убивать. Все любимцы Капитолия, у всех есть хорошие спонсоры и тактика. Сын мэра Первого дистрикта и дочь одного из ведущих инженеров Капитолия имеют очень большие шансы на победу. Джессика визгливо сообщает им, что они одни из главных фаворитов предстоящих Игр. Как и брат с сестрой из Двенадцатого дистрикта — обоим опять придется вернуться на Арену. Когда Кларк и Уэллс появляются в Капитолии, впервые со смерти Атома она вдруг думает, что все делает правильно.. Их наставники: это визгливая Джессика и умный и довольно проницательный Маркус Кейн. Давным-давно он победил на Играх, и теперь никак не может избавиться от всего этого в своей жизни, ибо приходится каждый год отправлять новую дань Капитолию. Да, в Первом дистрикте с этим намного легче, потому что почти всегда есть добровольцы, и очень часто они выигрывают. — Вам нужны союзники, — твердо начинает он, глядя на своих подопечных. Дочь той женщины, которую Маркус любит всю свою жизнь опять отправляется в этот ад, и Маркус сделает все, чтобы защитить девушку. На сынка мэра ему в основном плевать, все равно придется выбирать кого-то одного, кого он попытается вытащить с Арены. Они изучают противников, и в этом году есть, кого бояться. Дистрикт номер два: Лекса Вудс и Густас Овуд. Прирожденные убийцы, прекрасно обращаются с оружием. Дистрикт номер три: Монти Грин и Сара Каннинг. Электроника и всяческие механизмы. Оба очень умные и сообразительные. Дистрикт номер пять: Рэйвен Рэйес и Финн Коллинз. В памяти Кларк всплывает влюбленное лицо Финна, слова любви и обожания, а затем осознание того, что у Финна уже есть подружка. Дистрикт номер шесть: Дакс Мэрдок и Рома Саммерс. Очень сильные игроки. Дистрикт номер десять: Аня Блавон и Нико. Победили около пятнадцати лет назад, оба уже не молоды, но по-прежнему выглядят очень сильными. Дистрикт номер одиннадцать: Майя Джордан и Нейтан Миллер. Хрупкая, охваченная ужасом девушка и молчаливый парень, который вообще не показывает своих эмоций. Дистрикт номер двенадцать: Октавия и Беллами Блейк. Некоторые лица кажутся совсем незнакомыми, но большая часть прекрасно известна зрителям по прошлым Играм. Кларк на секунду теряет нить беседы, продолжая вглядываться в лица Блейков, которые так и остались на большом экране. Беллами стоит бояться. Взгляд пронзительных карих глаз, плотно сжатые губы, от его позы исходит напряжение и сила, которую можно почувствовать даже через экран. Он самый опасный противник, ибо Беллами Блейку есть, что терять и есть, ради кого стоит бороться и убивать. Убивать еще более жестоко, чем на прошлых Играх, когда он защищал свою сестренку, как дикий зверь. Публика обожает Блейков и самого Беллами, который демонстрирует полную самоотверженность и преданность, любовь к сестре и равнодушие к остальному миру. К тому же он очень хорош собой, а Кларк прекрасно знает, что потом приходится делать победителям в Капитолии — их продают подороже зажравшимся богачам для всяких любовных утех и прочих мерзостей. Скорее всего, Блейк здесь за год успел полюбиться очень многим клиентам, которые отвалят кучу денег для своего любимчика. В этом году в Капитолии царит что-то непонятное. Совсем другая атмосфера, Кларк и Уэллс оба это чувствуют. Все в непонятном напряжении и как-то чересчур веселы, усиленно пытаясь показать, что все хорошо и зрители во всех дистриктах с огромным нетерпением ждут предстоящие Игры. Но Кларк знает, что они маскируют — страх и неуверенность в будущем. Октавия и Беллами Блейк разожгли огонь, и пламя вспыхнуло пока еще только в отдельных районах, но грозит охватить весь Панем. Говорят, что Дистрикт одиннадцать и восемь восстали, а в четвертом — сильные волнения. Они все это знают, ибо Уэллс подслушивал тайные ночные разговоры отца с Капитолием, а однажды даже удалось прочитать копию приказа о казни несогласных. Причем все должно быть максимально жестко и публично, чтобы еще больше запугать народ. Они еще не определились с союзниками, Но Уэллс предлагает Дистрикт номер три. Они уже получили приглашение в союз от второго дистрикта, но оба молча отвергли этот вариант — Лекса и Густас изощренные убийцы, с которыми просто противно находиться рядом. Сама Кларк однажды думает о союзе с Блейками: это даст им очень много очков на Арене, но в конце они могут проиграть, ибо Кларк и Уэллс не смогут соперничать с Блейками. Сегодня — Парад Трибутов. По традиции, Кларк одета в красивое белое платье, с золотой короной и золотыми украшениями — символ Первого дистрикта — это богатство и роскошь. Зал заполнен трибутами. Кларк мельком видит Лексу, которая выглядит как настоящая хищница, Рэйвен, застывшую при виде Кларк, и быстро меняет свое направление. Но не везет — невесть откуда вырос Финн и Кларк молча остановилась, не в силах ответить что-то этому парню, который разбил ее сердце годы назад. — Финн, уйди с дороги! — просит она, но тот не унимается и хватает ее за руку. — Кларк, послушай, я думал о тебе все эти годы! .. Я… — Отпусти меня! — шипит она и пытается вырвать руку, но Финн не отпускает. — Девушка сказала отпустить ее, — внезапно слышат они сильный и жесткий голос откуда-то сбоку. Повернув голову, Кларк встречается взглядом с Беллами Блейком, который сейчас выглядит очень внушительно, глядя прямо на Финна. Он красивый, это точно. Понятно, почему Беллами выиграл в прошлых Играх — высокий, загорелый, мускулистый мужчина, с темными, чуть кудрявыми волосами и карими глазами, россыпью веснушек на лице. Но сейчас перед ними стоит воин, воин, который умеет убивать и который уверен в своей победе. Кажется, Финн испугался, потому что отпустил руку и, бросив на Кларк еще один страдальческий взгляд, удалился. Кларк с сожалением смотрит тому вслед, и только позже до нее доходит, что Блейк по-прежнему здесь: — Голубки не поладили в прошлом? — его голос внезапно становится насмешливым, — надо быть осторожнее, принцесса, — Блейк выделяет последнее слово, и Кларк внезапно чувствует глухое раздражение. — Спасибо за помощь, — надменно отвечает она и собирается уйти. Блейк окидывает оценивающим взглядом ее белое платье, глубокий вырез на груди и опять чуть усмехается: — Неплохо выглядишь, принцесса из Первого дистрикта. Знаешь, на что нужно надавить ради победы. — Как и все мы, — жестко обрывает его Кларк, и смотрит тому прямо в глаза, — как и ты. — Смотрите-ка, у принцессы есть характер. Неплохое качество для Игр. Итак, с кем ты собралась заключить союз? С Пятым? — Какое тебе дело? — спрашивает Кларк, оглядываясь по сторонам в поисках Уэллса, — уже начинаешь просчитывать союзы и шансы на победу? — Дистрикт номер Два и номер Десять уже заключили союз, — вдруг очень тихо говорит он и Кларк ловит взгляд его глаз, — поторопись, принцесса, если собираешься там выжить. После такого странного заявления Блейк быстро разворачивается и идет прочь, в сторону своей сестры. Оба облачены в черные кожаные костюмы — цвет угля — символа их дистрикта. Наверное, опять будут гореть, как и в прошлом году. — Что сказал тебе Блейк? — заинтересованно спрашивает Уэллс, подойдя к Кларк через пару минут, — Рэйвен предлагает нам союз. И одиннадцатый тоже. — Ничего особенного, — отвечает Кларк и чуть приподнимает подол длинного роскошного платья, — пошли. Эти ублюдки ждут нас. -------------------------------------------------- — Блейки предлагают союз. Такую новость сообщил Уэллс всем четверым сидящим за столом во время завтрака, спустя несколько дней. К тому времени после Парада Трибутов уже были определены основные фавориты публики, и борьба началась нешуточная. В эти дни Кларк много думала о смерти. Она собиралась пойти по стопам матери, стать врачом, и знает, что рано или поздно все умирают. И вот теперь, скорее всего, скоро умрет и она. Интересно, как это произойдет. Октавия выстрелит в нее из лука? Лекса или Беллами заколят топором? Монти или Рэйвен поджарят током или другими своими электрическими штучками? Интересно, какой способ хуже всего? Кларк не обсуждает ничего с Уэллсом, просто молча уходит после ужина в свою комнату и лежит на кровати, глядя в потолок. Иногда засыпает, но позже всегда просыпается от кошмара, где Атом смотрит на нее своим стеклянным взглядом, в котором затухает огонек жизни. Иногда выходит на балкон и смотрит на шумный город, который бурлит постоянно. Ей осталось совсем немного, так нужно хотя бы почувствовать, как хорошо и легко дышать полной грудью, не боясь и не ожидая, что кто-то ее прикончит в следующее мгновение. Начались тренировки. Кларк не особо умеет обращаться с оружием, она боится его, и сначала проводит дни, обучаясь искусству добывать пищу, плести силки, искать воду, разводить огонь. Уэллс уходит и тренируется бросать копья, драться и обучается прочему насилию. Он здесь, чтобы защитить Кларк, а она сама и не думает защищаться. Лучше не сопротивляться и умереть сразу, потому что второй своей победы Кларк точно не переживет. Не сможет опять вернуться домой с осознанием того, что оставила позади кучу трупов и смерть. Лучше умереть там, на Арене, и добавить шансов остальным своим союзникам. — И что ты здесь сидишь, принцесса? — знакомый насмешливый голос Блейка опять заставляет ее вынырнуть из омута таких печальных мыслей. Тот садится рядом и наблюдает, как она пытается сплести небольшую ловушку, — ты сделала неправильный узел, зверь легко выскользнет из ловушки. — Ну спасибо, — сдержанно благодарит она его, в замешательстве уставившись на кучу веревочек у себя в руках. Все-таки она такая глупая, ничего не умеет в этой жизни… — Надо вот так, — Блейк довольно нагло прижимается к ней еще ближе и касается ее пальцев своими ладонями. От тех исходит такое странное тепло, и непонятное покалывание возникает в тех местах, к которым Блейк прикасается. Его пальцы быстро работают, и мгновенно получается отличная ловушка. Кларк ошарашено наблюдает за всем этим, пока не слышит следующие слова Блейка: — Как насчет союза, принцесса? Вы сильны, мы с Октавией тоже. Вместе у нас прекрасные шансы создать очень сильную команду, которая победит остальных трибутов. — И потом мы начнем убивать друг друга, — резко перебивает его Кларк, отпрянув от парня, — здорово? — В любом случае придется убивать друг друга, — так же резко отвечает Беллами, — но вместе мы будем намного сильнее. У Вас отличные спонсоры, а нас любит публика. — Я не собираюсь ни с кем заключать союз, — зачем-то врет Кларк и быстро отходит от него, — поищи других союзников. Этот разговор был позавчера, а сегодня Уэллс озвучил эту идею. Значит, Блейк поговорил и с ним. Кларк высказывается против, но она в явном меньшинстве. Кейн говорит, что Блейки — главные фавориты этих Игр, и просто так не станут никому предлагать союз. И Уэллс тоже соглашается, как-то немного странно переглянувшись с Кейном. Кларк вдруг думает, что они оба ей чего-то недоговаривают, но позже решает, что это глупая паранойя. Уэллс точно договорился с Маркусом, что они будут спасать Кларк с Арены, а она совсем этого не хочет. Одновременно начинает злиться на лучшего друга за то, что пришел сюда за ней и тоже собирается умереть. Тренировки продолжаются, Кларк иногда ловит на себе взгляд Беллами. Маркус согласился на союз, и теперь Кларк тоже иногда наблюдает за тем, как тренируются трибуты из Двенадцатого дистрикта. Октавия прекрасно управляется луком, а Беллами нет равных в рукопашном бою, в метании ножей и другого оружия. Оба очень грозные противники, и они могут продлить жизнь Уэллсу. А тот настолько благороден, что не заметит того, как Блейки его прикончат. Кларк по-прежнему определенно против этого союза, но нет выбора. Однажды Блейк опять подходит к ней в Тренировочном центре и начинает разговор: — Все еще недовольна нашим союзом, принцесса? Он неимоверно раздражает, но Кларк должна сказать ему кое-что. Поэтому тянет парня за руку, совершенно не замечая удивленного и пристального взгляда, направленного на то место, где их руки соприкасаются. — Я хочу, чтобы ты убил меня, Блейк, — шепотом выпаливает она, и ловит его ошарашенный взгляд. Поэтому решает немного исправится, — если будет выбор между мной и Уэллсом, я хочу, чтобы ты и Октавия выбрали его. Убейте меня, а ему дайте шанс выжить. Кажется, она сильно удивила Блейка, потому что он немного молчит, а потом говорит: — Ты не хочешь жить? Обычно все хотят жить, принцесса. — Я не переживу еще одного возвращения с Арены, — твердо говорит Кларк, — хватит с меня. Я лучше умру, чем опять вернусь и буду жить со всем этим. Так что я буду рассчитывать на то, что ты поможешь Уэллсу. Взамен можешь прикончить меня при любом удобном случае, договорились? Не дождавшись ответа, она уходит, не зная, что Блейк долго смотрел ей вслед, а потом отправился прямо к Джахе. При выставлении баллов Кларк и Уэллс получили по десятке, Блейки — двенадцать, Лекса и Рэйвен — одиннадцать. Остальные не стали явными фаворитами, получив намного меньше баллов. Кейн похвалил своих подопечных, сказав, что Кларк и Уэллс привлекли достаточное количество спонсоров, чтобы он мог значительно помогать своим трибутам. Осталось еще несколько дней до финального интервью, а затем… Арена. Кларк, естественно, знает слухи о том, что Октавия стала символом восстания в дистриктах. Сойка-пересмешница. Но только при подготовке к интервью она начинает смутно осознавать, насколько все серьезно. Трибуты злы на Капитолий за то, что им опять приходится возвращаться и делать то, что каждый абсолютно точно пытался забыть после своих первых Игр. Зрители недовольны тем, что любимцев, которых они поддерживали годами, отправляют туда, где почти все умрут. И под сенью всего этого разгорается пожар восстания в Панеме, где люди, десятилетиями жившие в угнетении и рабстве, наконец-то получили возможность и шанс что-то изменить. Кларк долго думает о том, что скажет в своем интервью. Потом вспоминает слова папы о том, что он гордится ею, и мысли приходят сами собой. Ее опять одевают, красиво заплетают волосы, и Кларк чувствует себя глупой бездушной куклой, которую ведут на показ к кому-то. Уэллс выступает первым — он весел, дружелюбен и очень обаятелен. Публика в восторге от него, а затем наступает очередь Кларк. Она сначала молчит, а потом честно отвечает на вопрос, заданный Цезарем: — Я не хочу возвращаться на Арену, — жестко начинает она, — думаете, я хочу умереть? Вы хоть представляете себе, что это такое: быть там, каждую секунду ждать смерти? А не сидеть в теплом доме и раскрыв рот, наблюдать за тем, как невинные дети убивают друг друга? Думаете, нам это нравится? Ошибаетесь, мы ненавидим все это. Цезарь явно огорошен такими словами, а публика молчит. Ведущий быстро переводит разговор, и Кларк максимально быстро покидает сцену. Идя по коридору, она чувствует, как кто-то схватил ее за руку и, обернувшись, опять видит Блейка. У него такая фишка — всегда появляться в самых неожиданных местах? — Это было круто, Кларк, — очень серьезным голосом говорит Беллами, глядя ей прямо в глаза, — ты молодец. Мы все выступим в таком же духе — мы ненавидим все это. Они стоят в сумрачном углу, мимо снуют остальные трибуты и всякие люди, отвечающие за шоу, а Беллами по-прежнему держит ее за руку. И Кларк решает сказать: — Ненавижу их всех. Ненавижу Игры, все то, что Капитолий делает с нами. — Я тоже. Поэтому мы и хотим что-то изменить, Кларк. Показать, что они не могут нами командовать. И мы им покажем на этих Играх. Ты же с нами? Его взгляд глубокий, изучающий, проникающий в самую душу. И Кларк вдруг думает, что слишком рано отчаялась, возможно, умирать пока еще рано, нужно успеть сделать кое-что еще важное в этой жизни. Показать им всем, кто чего стоит. — Конечно, я с Вами, Блейк, — твердо говорит она и чуть сжимает его руку в ответ.