«Silver Midnight»

Высокий готический старинный зал постепенно заполнялся. Музыканты уже были на своих местах, готовые вступить по первому сигналу. Официанты неслышно сновали, завершая последние приготовления. Девушки в изысканных бальных платьях от лучших дизайнеров, юноши в смокингах. Сверкали драгоценности, пахло духами. Зал был полон шорохов и приглушенного шепота, радости и предвкушения, волнения, уверенности, с которой собравшиеся здесь, смотрели в завтрашний день. Выпускной бал самого знаменитого и закрытого колледжа штата, для самых родовитых и привилегированных, готовился к началу. К микрофону на невысокой сцене подошла нарядно одетая дама-преподаватель. Сегодня она распорядительница бала. Собравшиеся замолчали, обратив все внимание на нее. — Сегодня для выпускников этого года прощальный бал. Многие поколения прошли через наше учебное заведение. Наши традиции зародились почти столетие назад. Надеюсь, дружба, возникшая здесь, будет сопровождать вас все последующие годы. В печали и в радости, несмотря ни на что, вы навсегда запомните время, которое провели в этих стенах. Сейчас вы на пороге новой жизни. Пусть дорога, которую вы изберете, приведет вас к вашим мечтам. Пусть на ней вы не встретите неожиданностей и неприятностей. Поздравляю вас, дорогие мои! Аплодисменты завершили краткую речь. Кто-то смахнул набежавшую слезу, кто-то напротив, расцвел улыбкой. Годы учебы позади. За порогом этого зала всех их ожидала новая, взрослая, несомненно, счастливая и успешная жизнь. Зазвучала барабанная дробь, по условленному сигналу юноши и девушки разошлись в разные стороны зала, образовав две шеренги возле лестницы, ведущей в зал из верхней балюстрады. Ведущая продолжила: — Дамы и господа, позвольте вам представить королеву нашего колледжа мисс Саванну Делонгчемин. Зазвучала музыка, прожектор осветил верх лестницы, на которой появилась прелестная девушка, в струящемся розовом платье. Каштановые волосы уложены в сложную вечернюю прическу, голубые глаза сияли. Сверкающая тиара венчала королеву бала. — А так же ее жениха, мистера Вильгельма Каулитца, президента нашего студенческого братства и короля нашего бала. В следующий раз все мы встретимся на их свадьбе. Билл шагнул вперед, с улыбкой поклонился собравшимся, подошел к лестнице, чтобы поприветствовать свою невесту. В такт мелодии, в луче прожектора, освещавшего только ее, Саванна изящно спустилась по старинным ступенькам, протянула Биллу руку. Он поднес к губам тонкие пальчики, затянутые в шелк перчатки, приглашая на первый танец свою королеву. Рука об руку они вышли в центр зала. Все остальные пришли в движение и потянулись за ними. Биллу и Саванне принадлежала честь открыть выпускной бал. Они стояли посреди зала, ожидая вступления музыки, а так же когда все остальные пары займут свои места. — Как сбывшаяся мечта, — в восторге прошептала Саванна. — Билл, мы так долго ждали этого дня. — Это только начало, — проговорил в ответ Билл, прикоснувшись к щеке невесты. — Все будет прекрасно, обещаю. У нас будет все, о чем мы только мечтаем. У меня все спланировано. Билл поклонился, сжал тонкую ладонь в своей, Саванна положила руку на плечо жениху, бал начался. *** Красный кабриолет свернул по дорожке и притормозил у парадного крыльца особняка в колониальном стиле. Следом остановилась белая машина Саванны. Учеба закончена, выпускной был вчера, сегодня Билл вернулся домой. Саванна заехала поздороваться с родителями жениха, прежде чем проехать еще пару километров до своего дома. Они были соседями и знали друг друга с малолетства, как с самого детства знали то, что придет день и они станут мужем и женой. Они знали это так давно, что по-другому не представляли своей жизни. Выросли вместе, учились в одной школе, закончили один колледж. Все были уверены, что самая очаровательная девушка в округе и самый завидный красавец-жених предназначены друг другу. Их семьи давно обсудили это и пришли к взаимному согласию. Сами же девушка и парень, по счастливому совпадению, привыкли нравиться друг другу, выросли в одной среде, имели одинаковое воспитание, стремления, и, в общем, не возражали, что семьи все решили за них. До свадьбы оставалось две недели. Многомесячные приготовления подходили к концу, оставалось лишь чуть-чуть подождать. Два огромных старинных клана, самые уважаемые и богатые семьи округа готовились породниться, объединить интересы, связи и капитал. Билл понимал, как много ждет семья от него как от старшего сына, внука и наследника, какая ответственность перед семьей ложится на него. Знал и давно был готов к этому. На шум подъехавших машин из дома вышли отец и мачеха Билла. Расцеловались с Саванной, обняли сына. Из дома с хохотом и шумом выскочили младшие братья — близнецы Чарли и Ричард. Очаровательные шумные тринадцатилетние мальчишки облепили Билла и повисли на нем как обезьянки на дереве. Болтая и перебивая друг друга, потом переключились на Саванну, брызнули водяными пистолетами, ринулись наутек, Билл помчался догонять негодников, Саванна за ними. Они носились по лужайке перед домом, смеясь и обливаясь водой. Билл обожал братишек с того самого дня, когда их впервые привезли домой и показали ему. После того, как не стало мамы, отец женился вновь, Билл не принимал мачеху, не мог смириться с ее присутствием. Но когда в доме появились эти крошечные человечки, одинаковые, как две капли воды, трогательные и беззащитные, все изменилось в один миг. Билл смотрел тогда на их маленькие личики, крошечные тоненькие пальчики и совершенно неожиданная теплая, сильная волна неведомо откуда взявшейся нежности и жалости затопила Билла с головой, с того самого момента, он души не чаял в братишках. Все и сразу простил мачехе на всю жизнь вперед. А мальчики в ответ обожали старшего брата, разве что не молились на него. На сегодняшний день это были два молодых человека вполне себе на уме. Они как раз проходили стадию увлечения музыкой, а по сему один выглядел как самый отъявленный репер из гетто: широченные штаны, футболки на пять размеров больше чем надо, русые волосы были скручены в дреды, а другой напротив, носил рваные джинсы и цепи, перекрасился в брюнета с отчаянным ежиком, почти детскую мордашку украшал тяжелый готический макияж. Бедная мама молча пила валерьянку, отец только посмеивался. На свадьбу братья обещали умыться и одеться прилично. Бабушке на глаза старались не показываться. Как все нормальные мальчишки они и спорили, и выясняли отношения между собой с помощью кулаков, но если объединялись для совместных проделок, спасу не было никому. Молодежь веселилась, родители, улыбаясь, взирали на их возню с высоких ступенек, солнце заливало землю, впереди было целое лето и вся жизнь, полная счастья. *** Оба семейства встретились в загородном клубе, чтобы провести день за развлечениями и общением. Дамы в спа, мужчины поиграть в гольф, дети отправились помахать ракетками на теннисном корте. Билл был отличным игроком. Он во всем был лучшим и всегда к этому стремился. Теперь взрослые приглашали его с собой на поле. Это был пропуск в мир взрослых мужчин. Билл замахнулся и ударил по мячу. — Отличный удар, — дружески похлопал Билла по плечу отец Саванны. — Знаешь, ты вполне мог бы участвовать в соревнованиях с профессионалами. Подумай об этом. — Люблю все держать под контролем, чтобы все было должным образом, — глядя в сторону улетевшего мяча, обронил Билл. Мистер Делонгчемин отечески улыбнулся, легко сбегая по ступенькам к машинкам для гольфа. Отец Билла с еще одним приятелем, обсуждая дела, спустились следом. Уселись в машины и отправились к следующим лункам. Вот такой он мир успешных взрослых мужчин. Мир, в котором Биллу предстояло жить всю последующую жизнь. Они ехали по идеально ровным дорожкам клуба, а Билл смотрел на зеленые ухоженные поля и думал о том, что что-то упускает в своей жизни, но никак не мог понять что именно. Мужчины закончили игру и отправились переодеться, для того, чтобы успеть домой к обеду. В душевой клуба неожиданно оказалось многолюдно — команда профессионалов готовилась к турниру, тоже закончила тренировку и спешила смыть пыль и пот. Вокруг было множество прекрасных мужских тел, мускулистых, рельефных, подтянутых. Парни нисколько не стеснялись своей наготы, подставлялись под струи воды, смывали ароматную пену, вытирались, переговариваясь между собой. Билла снова охватило странное чувство неясной тревоги, смутное волнение, мысли, которым он никак не мог придать четкости и оформленности. Это сбивало с толку, потому что он привык всегда понимать сам себя. Но сейчас в переполненном тестостероном влажном помещении, глядя, как вода стекает по широким спинам, по мускулистым ногам, по упругим ягодицам, паху, он чувствовал, что его привычный мир покачнулся и потерял равновесие. На обратном пути им встретился передвижной луна-парк, приехавший в их город на ежегодную ярмарку. Рабочие как раз устанавливали аттракционы, разбирали реквизит, натягивали шатры. Мальчишки тут же запросились непременно посетить и повеселиться. *** Карусель крутилась в бешеном темпе, с нее доносились радостные визги и смех. Вокруг звучала музыка, толпился народ, в ларьках продавалась всякая всячина, обычная ярмарочная суета. Братья все-таки выпросили Билла сводить их на аттракционы. Саванна с подругами сидели с напитками в тенечке, друзья Билла соревновались в меткости у одного из павильонов, а сам он стоял у карусели, наблюдая, как от сумасшедшей скорости треплются русые дреды и сдувает черноволосый ежик. Братья верещали и радовались, словно маленькие. — Ииихххууу! Бииилл! — махали они руками, пролетая мимо. Билл, улыбаясь, махал им в ответ. Оперевшись на металлические поручни, позади карусели стоял парень, одетый в майку с глубокими вырезами, не скрывающую рельефные плечи, загорелую гладкую кожу, свободные джинсы и пропыленные тимберлэйки, и пристально смотрел на Билла. Ветерок развевал длинные темные распущенные волосы. У незнакомца были правильное лицо, пухлые губы, идеально ровный нос, небольшая аккуратная борода. Красавец. От него веяло какой-то звериной силой. От этого взгляда Биллу стало жарко. Он медленно снял солнечные очки, не отрывая взгляда от незнакомца. Тот смотрел прямо на Билла, не отводя глаз. Билл всем телом почувствовал, как между ними словно вольтова дуга пролегла. — Билл, мы хотим еще разок прокатиться! — завопили братья с остановившейся карусели. Билл вздрогнул, очнулся от колдовского морока незнакомых глаз и ответил. — Нам пора домой, мальчики, ваша мама будет недовольна, если мы опоздаем. — Еще разок, ну пожалуйста, — заныли проказники. Из будки появился пожилой мужчина в соломенной шляпе и заорал во весь голос: — Сейчас я их сниму, мистер. Не волнуйтесь! Билл рассмеялся, братишки запищали в своей кабинке. — Не трогай их, пусть прокатятся за счет заведения, — послышался рядом бархатный голос. Незнакомый красавчик материализовался, словно из воздуха, совсем рядом, нахально посмотрел прямо на Билла, широко улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы: — А ты хочешь тоже прокатиться? Глаза у него были карие, в темных длинных ресницах, словно затягивали и манили. От парня одуряюще пахло, чуть терпко и мускусно. — Он не отцепится, пока вы не прокатитесь, — проорал смотритель карусели. — Я, пожалуй, откажусь, — обронил Билл. — Билл, это так весело, тебе понравится, иди к нам, — вопили Чарли и Рич. — Значит, Билл, — тихо произнес незнакомец. — Может, все же, прокатитесь? — встрял смотритель. — Хватит болтать, Кайл, — бросил ему брюнет. — Не ради меня, так ради него, — подначил тот, кого назвали Кайл и хитро осклабился. Билл сверкнул глазами на брюнета и решительно двинулся в сторону карусели. — Нам пора, мальчики! — Ладно, выходите, — сдался брюнет, подошел к кабинке, выпустил надувшихся близнецов, расцвел улыбкой. — Мы пытались, но проиграли. Мальчишки, насупившись, прошли мимо старшего брата к выходу. Темноволосый незнакомец остановился рядом с Биллом, еще раз с вызовом посмотрел ему в глаза, потребил языком подковку пирсинга в нижней губе и тихо сказал. — Первый раунд за тобой, красавчик. Один-ноль, — нахально улыбнулся и прошел мимо, слегка задев. — Наверное, вы ему понравились. Обычно так легко он не сдается, — хитро подмигнул Кайл. Билл приобнял разочарованных братишек, обещая, что они обязательно придут сюда еще, и поспешил уйти. *** Вечером того же дня Билл курил на широком балконе и смотрел на мелькающие вдали огни луна-парка. Встреча днем взбудоражила его. Он с трудом дождался момента, когда можно будет, наконец, проводить невесту домой, а вся семья поужинает и разойдется по дому. Билл вспоминал карие глаза, мужественный острый запах, гладкую загорелую кожу, снова сомнения и тревога овладели им. — Мистер Каулитц, вы готовы к свадьбе? — раздался с другой стороны балкона глумливый голос и хихиканье. Билл обернулся. На другой стороне балкона появились его милые братцы. Один в смокинге отца, который был велик настолько, что больше походил на пальто и в лакированных штиблетах, по размеру напоминавших лыжи. Второй в летнем белом платье матери, туфлях на высоком каблуке, надетыми прямо на носки; венчала все это великолепие летняя шляпка, дополняли образ жемчужные бусы и перчатки. — Ах, дорогая, ты меня с ума сводишь, — страстно пропел «жених». — Сгораю от нетерпения оказаться в твоих объятьях, дорогой, — не осталась в долгу «невеста», накручивая на пальчик дредлок, выбившийся из-под шляпки. Запрыгнула на руки «жениху», тот не удержал, оба свалились на пол, раздался треск ткани и дружный хохот. Билл смеялся над выходкой, качая головой, с нежностью глядя на братишек. Дружная парочка кое-как поднялась с пола, подобрала свои наряды и, хихикая, скрылась за дверью. Теперь полночи будут хохотать и обсуждать. То, что они там порвали, вернут на место и с самыми честными глазами сделают вид, что понятия не имеют о чем речь, когда матушка обнаружит, будет недоумевать и возмущаться. *** Том, ругаясь, на чем свет стоит, вытирая испачканные руки тряпкой, шел по территории луна-парка. Старые аттракционы то и дело ломались. Каждый день что-то требовало починки. За аттракционами, там, где располагались трейлеры персонала, дружная компания играла в карты за большим столом. — Сэм, когда-нибудь весь наш балаган накроется медным тазом, если ты так и будешь экономить на всем, — сказал Том владельцу заведения. — Невозможно латать до бесконечности. Это плохо кончится, я серьезно говорю. — Пошел к черту, — пробурчал низкорослый толстяк с сигаретой во рту, разглядывая карты. — Да ты просто наш спаситель, Том! — весело отозвался Кайл, сидевший тут же за столом. — Обожаю тебя, ты самый лучший, — рассмеялся Том, снял с Кайла неизменную шляпу, чмокнул в блестящую лысину и выудил из стоящего тут же ящика пару бутылок пива. Том направился к своему грузовику, на котором колесил по стране последнюю пару лет, а в это лето прибился к луна-парку и разъезжал с ними. Верный «Kenworth» был надежен, как танк и никогда не подводил. Он, по сути, был Тому домом. И всем, что принадлежало ему в этом мире. Он, да еще мотоцикл. Последние посетители еще сновали по территории, но половина аттракционов уже была выключена и отдыхала до утра, гасли огни, стихала музыка. Завтра все начнется сначала. Возле своего огромного черного грузовика он замер. Сегодняшний красавец-блондин, которого он встретил у каруселей, стоял, облокотившись на изгородь, неспешно курил, испытывающе глядя на Тома. Том медленно подошел ближе. — Привет, мы сегодня виделись. Помнишь меня? — спросил он. Том сделал еще несколько шагов. Блондин все так же молча выдохнул дымное облачко. — Знаешь, что я подумал, когда увидел тебя сейчас? — выгнул бровь Том. — Я подумал, что… что ты здесь делаешь? Ты пришел ко… мне? Билл усмехнулся, отбросил дотлевшую сигарету. — Не мог заснуть. Вот и вышел прогуляться. — О да, тебе сейчас есть о чем подумать, — сказал Том, подходя вплотную. — Я имею в виду свадьбу. Я бы вообще рехнулся, наверное, от мыслей. Он подошел совсем близко, рассматривая Билла с головы до ног. — Я тебя хорошо понимаю, — пухлые губы приоткрылись, чуть сощурился. — Так что, спокойной ночи. Билл пристально смотрел на него, вдыхая знакомый уже запах, улыбнулся. — Спокойной ночи. Медленно пошел прочь, отошел на некоторое расстояние и обернулся. Брюнет так и стоял на месте, озадаченно глядя на Билла. *** Следующим утром Билл провожал свою семью в летний дом на озере. — Мальчики, быстро в машину, — скомандовал отец близнецам, обнял Билла за плечи. — Ты точно не хочешь поехать с нами? — Нет, у меня столько дел перед свадьбой, не беспокойся, все в порядке, — отмахнулся Билл. — Не теряй тут времени понапрасну, Билл, — высунулся Рич. Чарли тут же ткнул его в бок, оба захихикали. Отец покачал головой. — Еда в холодильнике, Билл, или закажи что-нибудь на дом, — затараторила мачеха. — Не волнуйся, Джейн, я большой мальчик, разберусь, езжайте. Близнецы замахали в окошко, отец завел мотор и автомобиль двинулся с места. Билл вошел в сумрачный, прохладный холл, закрыл за собой двери. Он был бесконечно рад остаться хоть ненадолго один. Даже прислугу распустили на выходные перед свадьбой. В доме не было ни души. Он сидел с чашкой кофе и ноутбуком у стеклянной двери, распахнутой в сад. День обещал быть жарким, но сейчас утреннее солнце ласково пригревало, из сада сладко пахло цветами. Он наслаждался тишиной и одиночеством. Еще несколько дней и его жизнь изменится навсегда. В тишине дома шум льющейся воды показался слишком громким. Билл подскочил, прихватил тяжелый цветочный горшок и тихо отправился к источнику звука. В душевой, на первом этаже дома, кто-то мылся, весело напевая. — Немедленно убирайтесь из моего дома! — громко произнес Билл. — Вы слышите меня? Из душевой нахально ответил знакомый голос: — Да, я тебя слышу. Прости, не хотел мешать, просто шел мимо, захотелось принять душ. Я возьму твой шампунь? Спасибо. — Предупреждаю, немедленно убирайся или я вызову полицию! — Неа, — ответили из-за двери, — не вызовешь. Ты не случайно приходил прошлой ночью. Этот шампунь для каких волос? — Выметайся отсюда, — решительно ответил Билл. — Не могу, на бутылке написано держать три минуты. Билл перехватил горшок одной рукой, достал из кармана телефон и начал набирать номер. Дверь душевой приоткрылась, из нее выглянул знакомый брюнет, с мокрых волос которого капала вода. — Если хочешь позвонить, звони, конечно, но к полиции я выйду голым. С голой задницей, — сверкнул белыми зубами наглец. — Как потом будешь объясняться, лучше подумай. Вряд ли ты этого хочешь, да? — подмигнул он. Билл решительными шагами направился к входной двери. Полицию он подождет на улице. Дойдя до двери, он остановился. Подержался за дверную ручку и отпустил. Прижался к двери спиной. Вид голого и мокрого красавчика совсем выбил его из колеи. Он так и стоял у входа, прислонившись к двери, думая о том, что же он сейчас творит. Сзади неслышно подошел брюнет, бедра которого были обернуты полотенцем. Он прислонился рядом, провел пальцем по шее Билла. — Прекрасный день, не правда ли? — прошептал на ухо. — Ты не сбежал. — Нет, — помолчав секунду, ответил Билл. — И в полицию не позвонил, — продолжил брюнет, забирая у Билла цветочный горшок, который он так и держал в руках, и отставляя его в сторону. — Не позвонил. — Интересно, почему же, — протянул брюнет, увлекая Билла за собой вглубь дома. Билл следовал за ним, словно во сне. Они были сейчас совсем одни в пустом доме. — Мне странно все это и мне не по себе, — честно сказал Билл. Брюнет прошел к окну и распустил завязки, удерживающие шторы, комната погрузилась в полумрак. — Прости, что вот так вторгся в твой дом. Знал, что ты будешь непротив. В городе я всего на несколько дней дней, так что у нас не так много времени, — он повернулся к Биллу. — Давай по-быстрому соблюдем формальности, присядем и поближе познакомимся. — Ну ты и наглец, — усмехнулся Билл, садясь на диван у окна. Брюнет мягко улыбнулся, покачал головой, опускаясь рядом, совсем близко: — Да нет, просто я люблю поболтать, а еще люблю все красивое. А ты красивый. Очень красивый. Такого как ты только раз в жизни и встретишь. Они сидели на диване, в луче света из неплотно задернутых штор. Билл был, и правда, необычайно хорош сейчас, солнце позолотило растрепанные волосы, освещало густые брови вразлет, длинные пушистые ресницы, карие глаза необычного кошачьего разреза, чувственные губы. Незнакомец кончиками пальцев коснулся щеки, погладил мягкую щетину, провел большим пальцем под нижней губой. — Эта родинка так и просит поцеловать. Не могу оторваться от тебя. — Я женюсь через несколько дней, — тихо сказал Билл. — Кого ты сейчас пытаешься обмануть — меня или себя? — тихо спросил гость. Билл улыбнулся. Незнакомец ставил его мир с ног на голову. То, что происходило сейчас, будоражило, сбивало с толку и очень возбуждало. Билл как мог, гнал от себя воспоминания об игрищах с кузенами, которые были так давно, что он думал, что забыл об этом, но, как оказалось, нет. — Ты прав, пожалуй. Брюнет смотрел ему прямо в глаза, пухлые розовые губы приоткрылись, он чуть наклонился и коснулся губами губ. Мягко и чувственно. Отстранился, глядя на Билла. — Я не случайно пришел. Ты сам меня позвал. Ты можешь сам этого не понимать, но это так. Что за игру они затеяли? Сейчас еще не поздно остановиться. — Чего ты хочешь? — пересохшими губами спросил Билл. — Тебя, чего же еще, — просто ответил брюнет. Он подошел к Биллу, скинул полотенце, оставшись совершенно обнаженным, продемонстрировал гладкую, бронзовую от загара кожу, широкие плечи, узкие бедра, ровный стоящий член в обрамлении темных волос. Погладил Билла по плечам, по груди. — Ты хочешь… меня? — с тревогой спросил Билл. — На это я не рассчитываю, — усмехнулся незнакомец. Поцеловал еще раз и прошептал на ухо. — Я весь твой. А потом разберемся. Он опустился на толстый ковер, увлекая Билла за собой, вовлекая в новый поцелуй. Билл стянул футболку, отбросил в сторону, и вместе с ней словно снял с себя груз обязанностей и условностей. Эти чувственные губы, запах, зовущие сильные руки, все это сводило с ума и рушило устои. Он зарекся давным-давно, но сегодня все запреты рухнули сами собой. Билл выпрямился, расстегивая джинсы, глядя на своего незнакомца сверху вниз и именно сейчас, ломая все барьеры, нахлынула страсть и захлестнула с головой. И неважно, что будет потом. Сцепившись, словно два сильных молодых зверя, они занимались любовью на ковре, в столбе солнечного света. Это было не похоже ни на что, что случалось с Биллом раньше. — Как тебя зовут? — прошептал он, когда они уже лежали рядом, пытаясь отдышаться. — Том, — выдохнул брюнет. *** Том давно ушел. А Билл не находил себе места. Вечером позвонила Саванна и долго трещала в трубку о том, что будет на свадьбе и о том, что она уедет с матерью на пару дней за покупками. Билл выслушал ее, односложно отвечая, положил трубку, а потом полночи не мог сомкнуть глаз, куря одну сигарету за другой. Он думал о том, как много от него ждут, какие надежды возлагают обе семьи на их брак. Думал о Саванне, которую знал с самого детства. Ему достался не самый худший вариант. Его невеста была умна, красива, самодостаточна, образована и очень хорошо воспитана. Но он понимал, что что-то несоизмеримо важное он упускал в этой жизни сейчас. Саванна была неотъемлемой частью его жизни, он по своему любил ее, но никогда не испытывал к ней и сотой доли той страсти, что разбудит в нем сегодня Том. Ночь принесла больше вопросов, чем ответов. У Билла всегда был человек, к которому он обращался тогда, когда вопросы или сомнения раздирали душу. Утром он сел в машину и отправился к бабушке. Бабушка Констанция, после смерти деда, была главой их клана, опорой их большой семьи. Величественная, несгибаемая, уроженка старой гвардии, каждую секунду своей жизни помнившая из какой семьи она происходит. Она вдовствовала уже около десяти лет, железной рукой в бархатной перчатке держа всю семью, своих четверых детей и их семьи. Вся семья благоговела перед ней. Мачеха Билла, Джейн, трепетала перед ней как осиновый лист, несмотря на годы, прожитые в браке и двоих сыновей. Билл был старшим сыном старшего сына Констанции. Первый обожаемый внук. Как-то уж так получилось, что Билл бесконечно уважал ее, но нисколько не боялся. А еще они были лучшими друзьями, всегда, сколько Билл себя помнил, посему доверял бабушке любые секреты и советовался именно с ней. После того, как мамы не стало, бабушка, как могла, заменяла ее. Вот и сейчас он уверенно рулил по дороге к красивому, старинному огромному кремовому дому, в котором его всегда ждали. Пожилая служанка Притси открыла двери. — Билл, как мило, что ты навестил нас! Дай я на тебя посмотрю, — радушно приветствовала она. — Ты будешь самым красивым женихом на свете. Вы такая чудесная пара. Сверху послышались неторопливые шаги. — Конни, посмотри, кто к нам приехал! — воскликнула Притси. Она служила в доме так давно, с тех пор как пришла сюда совсем молоденькой девушкой, они с бабушкой столько прошли и пережили вместе, что давно были больше подругами, чем хозяйкой и прислугой. Но Притси всегда умела соблюсти баланс и дистанцию. По лестнице, увешанной портретами предков, спускалась седовласая дама в белом брючном шелковом костюме. — Билл, здравствуй, дорогой, — тепло улыбалась она. — Как замечательно, что ты приехал нас повидать. Она остановилась на нижней ступеньке и заключила внука в объятия. Билл осторожно обнял ее, прижал себе на мгновение, вдыхая родной запах неизменных «Шанель №5». — Это тебе, — сказал он, отдавая бабушке небольшой букет, который держал в руках. — О, как мило, розы, мои любимые, такие свежие, — воскликнула Констанция, поднося букетик к лицу. — Какой ты галантный, Билл. Ну, пойдем, расскажи мне, как у тебя дела. Я видела в окно как ты подъезжаешь. В маленькой утренней гостиной стояла белая плетеная мебель, сквознячок колыхал белые занавески, в окна вливалось солнце, из кухни пахло булочками с корицей. Все было неизменно, как всегда помнил и любил Билл. — Принесу вам лимонада, — сказала Притси, удаляясь на кухню. Бабушка махнула Биллу: — Рассказывай, дорогой. Как у вас с Саванной? Смотри, не поддавайся на ее штучки, — хитро подмигнула Констанция. Билл уселся в плетеное кресло, покачал головой и довольный высказался. — Узнаю твои шутки, бабушка. — Не обязательно напоминать мне о возрасте, — притворно нахмурилась Констанция. — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, — сказала бабушка, садясь в соседнее кресло. — Все прекрасно, у меня столько планов, — сказал Билл. Он встал из кресла и, как в детстве, уселся у бабушкиных ног. — Но знаешь, иногда бывают минуты, когда мне становится тревожно. Бабушка посмотрела на него, тепло улыбнулась, погладила по волосам. — Так мы взрослеем, дорогой, это часть нашей жизни. Когда я была в твоем возрасте, у меня уже был двухлетний сын, твой папа. Твой дед, земля ему пухом, не очень-то мне помогал. Но он был самым красивым мужчиной в округе, — Констанция посмотрела куда-то в сторону. — Его хотели все. А мне пришлось научиться играть теми картами, что сдала мне жизнь. — И ты никогда не сомневалась? — спросил Билл. — Я не могла себе позволить такой роскоши и тебе не советую, — улыбнулась бабушка. Билл снова сел в свое кресло, и, подбирая слова, медленно сказал: — Понимаешь, все происходит так быстро. У меня совсем не было времени для себя. Чувствую, что лишаюсь чего-то очень важного. Бабушка пристально посмотрела на него. — Ты очень похож на своего деда, Билл. Просто не представляешь себе, до какой степени. Притси принесла напитки, они еще немного поболтали, Биллу было уже пора. Он попросил о том, ради чего, собственно, приехал, идя к выходу. — Притси, могу я попросить вас, если позвонит отец или кто-то еще, скажите, что я у вас, но отправился на пробежку или гуляю, не хочу пока ехать домой. Мне надо собраться с мыслями. — Конечно, дорогой, разумеется, — пообещала Притси. — Билл, — окликнула Констанция. — Да, бабушка, — замер в дверях Билл. — Не знаю, сказал ли тебе отец, но я приняла решение, что оставлю тебе этот дом после моей кончины. Дом и землю, отсюда и до «Silver Midnight». Билл выслушал ее, пораженный до самой глубины души. Это была небывалая честь. Родовое наследие, именно ему. — Даже не знаю, что сказать, — охнул он. — Обо всем позаботятся мои юристы, но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что дом и земля всегда оставались в семье. Ты сделаешь это для меня, Билл? — продолжила бабушка. — Конечно, — только и смог выдохнуть Билл. — И еще. Хочу сказать сейчас, что я люблю тебя и горжусь тобой. — И я люблю тебя, — прошептал Билл через ком в горле. *** Они распрощались и Билл уехал. Констанция сняла трубку и набрала номер давнего друга, шерифа Моргана. — Привет, Люк. Это Конни. Хочу попросить тебя об одном небольшом одолжении. Мой внук, Билл, ты помнишь его, совсем взрослый мальчик уже. Присмотри за ним, как ты умеешь. *** Луна-парк жил своей обычной ежевечерней жизнью. Работали аттракционы, гремела музыка, народ спешил веселиться. Кто-то покупал сладости, парочка несла приз, выигранный в тире — плюшевого медведя-панду. Билл слонялся между аттракционами, задаваясь вопросом, не сошел ли он с ума окончательно. Наконец он увидел знакомого уже смотрителя карусели в неизменной соломенной шляпе, Кайл, кажется. — Здравствуйте, — поздоровался Билл. — Покатались уже, или хотите прокатиться, мистер? — дохнув перегаром, осведомился Кайл. — Я ищу Тома, не знаете где он? — улыбнулся Билл. Кайл сделал круглые глаза и заявил. — Тома? Так он помер сегодня утром. Его поезд переехал. Билл опешил от заявления, а Кайл, глядя на произведенный эффект довольный заржал, демонстрируя отсутствие половины зубов. — Посмотри там, — махнул он в сторону темневшего вдалеке городка персонала. Билл покачал головой, усмехнулся и отправился дальше. Он бродил между грузовиков и трейлеров, недалеко в полутьме играла музыка и кто-то танцевал. Возле большого черного грузовика, на каких-то мешках валялся пьянющий Том с бутылкой в руке. Возле него вертелся какой-то молоденький парнишка в клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. Парнишка дергался под музыку из бумбокса, стоящего возле Тома, и выдувал пузыри из жвачки. Билл молча взирал на живописную картину. Зря он пришел. О чем он только думал. — У тебя выпивка? — неожиданно спросил Том заплетающимся языком. — Нет, — жестко ответил Билл. — Тогда сгоняй в магазин, — распорядился Том и бросил парнишке ключи от грузовика. — Езжай с ним. Мне «Блэк Джек». Давайте, валите уже. Том показал бутылку в руках, снова обнял ее и прикрыл глаза, давая понять, что все сказал. Билл молча смотрел на того, ради кого он сюда пришел, размышляя, уйти молча или что-нибудь сказать на прощание. Парнишка в ковбойке широко улыбнулся. — Не обращай на него внимания, он напился. — Пожалуй, вернусь, когда ты протрезвеешь, — сказал Билл. — «Блэк Джек», — буркнул Том, снова показав свою бутылку. Билл отошел от Тома, прислонился к грузовику. — Что я здесь делаю? — спросил он сам у себя и у парнишки, что стоял рядом. Парнишка крутил в руках ключи и с улыбкой смотрел на Билла. Парень был симпатичным, русые вихры, голубые глаза, чуть вздернутый нос, веснушки. Сколько ему, интересно? Лет восемнадцать. — Ну, надо признать, что вообще-то он душка и милашка, если не пьян. Давай принесем ему выпивку. Составишь компанию? — парнишка потащил Билла сторону грузовика, открыл двери, ловко забрался в кабину и завел огромную машину. — Чего ты там замер, садись, давай, прокатимся. Парень завел мотор, грузовик с ревом двинулся в ночь. — Я Энтони, а ты Билл, да? Хорошо, что ты пришел, а то он из-за тебя, вообще-то, с катушек слетел. У тебя сигареты есть? Билл протянул пачку, Энтони вытащил сигарету, высунулся в окно, проорал встречной машине: — Ты едешь или дрочишь, мудак! — потом обратился к Биллу, — ты не подумай ничего. Он меня, ну, опекает, что ли. А вообще я девчонок люблю. Парнишка лихо рулил, едва доставая до педалей. Билл протянул горящую зажигалку, оставалось только надеяться, что они доедут живыми и никого не покалечат по пути. — Ты вроде женишься скоро? Том все про тебя рассказал. А ты и правда такой, как он говорил. Энтони круто заложил руль, отчего Билла прижало к двери, свернул на придорожную заправку, резко дал по тормозам, отчего оба чуть не впечатались в лобовое стекло и объявил: — Приехали! Чего он там хотел? «Блэк Джек»? Купи пока, а я в туалет, а то обоссусь сейчас. Он выскочил из грузовика и умчался за угол. Биллу оставалось только развести руками, усмехнуться и отправиться за спиртным. *** Том валялся на своих мешках, глядя сквозь алкогольный туман на работающие аттракционы. Карусель Кайла раскрутилась, как обычно, но вдруг одна из опор, держащих кабинки с посетителями, с треском подломилась, вся карусель пошла наперекосяк, с грохотом на полной скорости проходя по металлическому ограждению. Заорали перепуганные люди. Кайл заметался, пытаясь остановить карусель, но заклинило рычаг. Хмель в одно мгновение слетел с Тома, он бросился к бешено вращающемуся аттракциону с обезумевшими от ужаса людьми. В несколько немыслимых прыжков домчался до карусели, оттолкнул Кайла, рванул рычаг, который выломился и остался у него в руках. Карусель это не остановило, зато замкнуло электрокабель у рычага, полетели искры. Люди продолжали кричать, к карусели сбегались работники, метались рядом с Кайлом не в силах чем-то помочь. Еще несколько секунд и все могло обернуться трагедией. Недолго думая, Том ринулся к центральному щитку, прихватив со стойки пожарный топор. Он домчался до основного кабеля и со всего маху рубанул раз, потом другой, перерубил кабель, и луна-парк оказался в полной темноте, разгоняемой лишь светом фар от машин. Крики не стихали, скрежетала останавливающаяся карусель. Работники помогали выбраться из нее пассажирам, выводили их на безопасное расстояние. Не помня себя, Том с топором наперевес, ринулся к трейлеру хозяина аттракционов. — Сэм, скотина ты безмозглая, — заорал он, потрясая топором. — Сколько раз тебя предупреждали! Сэм, с охранниками по обеим сторонам, пересчитывал выручку за день, поэтому только огрызнулся: — Иди в задницу, Том. — Люди могли погибнуть! — не унимался Том. — Я сказал, проваливай. Иди, проспись. — Нет, это ты иди в задницу! Тебя только деньги волнуют, ублюдок! Том размахнулся и со всей злости шарахнул топором по стене трейлера. Охранники, сидевшие рядом с Сэмом, тут же вскочили и бросились на Тома. Завязалась драка. Том отчаянно дрался, но он был один, а тех, кто был с Сэмом, было больше. Перевес был явно не на его стороне. Из тьмы, как из ниоткуда, на полной скорости с ревом вылетел черный грузовик, затормозил в последний момент у драки, из него выскочили Билл и Энтони, один с битой, второй с монтировкой, и бросились на выручку Тому. Старший охранник, здоровенный невозмутимый Марк, вытащил пистолет и выстрелил в воздух. Шум и драка тут же прекратились. — Ты, — указал Марк пистолетом на Тома, — забирай дружков, свой гребаный грузовик, и чтобы через минуту вас тут не было, если не хотите неприятностей. *** — Попроси его покатать тебя на мотоцикле, — посоветовал Биллу Энтони. — Не стесняйся, попроси. Только небо над вами, ветер в лицо и рев мотора. А обо мне не волнуйся. Утром сяду на автобус и уеду отсюда. Еще не знаю куда, но мне уже не терпится оказаться там. Он подхватил свой рюкзак, выдул пузырь из жвачки, светло улыбнулся. — Давай, что ли обнимемся на прощание. Удачи тебе, чувак. Вы клево смотритесь вместе. Может быть, ты всю свою жизнь ждал такого как он, — Энтони подмигнул, поправил лямку на плече и отправился в ночь. Билл посмотрел ему в след. Смог ли бы и он так — все, что есть это только рюкзак за плечами. Ни обязанностей, ни родни, ни дома, только весь мир перед тобой и дорога под ногами. *** Они ввалились в комнату маленького придорожного мотеля. Остановились у двери. Том молчал всю дорогу. Молчал он и теперь. Он без тени улыбки смотрел на Билла расширившимися зрачками. Потом чуть грубовато притянул к себе, запустил руку в волосы и впился глубоким, отчаянным поцелуем. Они целовались, хватая друг друга за плечи, словно боясь, что сейчас кто-то ворвется и разлучит их, отчаянно, исступленно, кусаясь и сжимая друг друга. Том отстранился первым. — От меня воняет как от помойки, — робко улыбнулся он. — Давай не пренебрежем гигиеной. Ты первый. Билл с неохотой оторвался от него, понимая, что парень, в общем, прав. Быстрый душ нисколько не остудил возбуждения, напротив, сделал ожидание тягостным до боли. Биллу словно было мало этого времени, что есть у них. То, что он так долго скрывал сам от себя, наконец, получило свободу и не могло этой свободой надышаться. Он присел на кровать, думая о том, что мог вот так и прожить свою жизнь, правильно, и не встретить его. Том вышел из душевой, подошел к Биллу, погладил его по лицу, по плечам, отбросил полотенце и сел Биллу на колени. Билл словно утонул в запредельных ощущениях, в глубине темных глаз. Том наклонился и поцеловал его, сначала мягко, затем настойчивей, проникая языком, выглаживая и вылизывая, прикусывая. Его вставший член прикасался к животу Билла. Руки Тома, такие горячие, жадные и нежные, гладили волосы, шею, плечи. Том медленно-медленно опускался, впуская Билла в себя по миллиметру. — Смотри на меня, — прошептал Том, — смотри на меня. И Билл смотрел, не отрываясь в его лицо, улавливая малейшую смену эмоций. Ему сейчас хотелось задержать этот миг как можно дольше и одновременно хотелось уже ринуться навстречу запредельной страсти. От этого бешеного коктейля становилось нечем дышать. Том обхватил его поудобнее и чуть приподнялся, выдыхая через зубы. Потом снова и снова. Они поймали ритм друг друга, двигались согласно, словно в биении пульса вселенной, медленно, тягуче, проникновенно, сдерживаясь, тем самым доводя себя и друг друга до таких глубин возбуждения, когда реальность просто переставала существовать. Не было ничего в целом мире, кроме их горячего перемешанного дыхания, мокрых от пота тел, жарких рук и губ. Глаза в глаза. Словно в калейдоскопе, с каждым поворотом завораживающая картинка уводила все дальше и дальше. Ничего не было в целом мире, кроме жара тел, в которых тугой пружиной скручивалась страсть, сводящая с ума. Том не выдержал первым, опустил ресницы, с тихим хриплым стоном кончил, лишь на пару ударов сердца опередив Билла. Билл обнял его и прижал к себе. Том положил голову ему на плечо, тяжело дыша. Капли пота стекали и капали с кончиков волос. Никогда ни с кем с начала времен не случалось подобного, только здесь и сейчас. С ними. Никогда больше жизнь не станет прежней. Они уснули на широкой кровати, переплетясь телами, не желая даже на миг расстаться. Потому что у них была только эта ночь. Рано утром, едва начало светать, Билл неслышно оделся, погладил спящего Тома по волосам и тихо прикрыл за собой дверь. *** Он ехал на такси к луна-парку, где оставил вчера свою машину. Сейчас он сядет в нее и с первым поворотом ключ, вся его жизнь вернется туда, откуда он приехал вчера вечером. Луна-парка словно не бывало. После вчерашнего происшествия сотрудники за ночь собрали все оборудование, погрузили в грузовики и убрались подальше от этого города, не ища неприятностей. Машина Билла стояла посреди пустыря, по которому ветер гонял оставшийся мусор. Торопиться некуда. Билл оперся о капот, закурил, достал и включил телефон, прослушал голосовую почту. Его никто не потерял, родители и братья вернутся только вечером. Саванна уехала за покупками. Билл сел за руль, завел мотор. Через несколько мгновений машина, резко развернувшись, мчалась к маленькому придорожному мотелю. Билл и не заметил, как вдалеке, не привлекая внимания, за ним следовала машина шерифа. *** Том проснулся, словно от толчка. Пошарил по кровати рядом с собой. Он был один. Была ли вчерашняя ночь, или только приснилась? Том шевельнулся, помятые вчера в драке ребра отозвались ноющей болью. Это ему точно не приснилось. Ушел. Не сказав ни слова. А чего он мог ожидать? Том знал, что именно так и должно быть. Слишком разные миры их разделяли. У тебя была эта ночь, Том, чего еще желать. Никогда больше жизнь не станет прежней. Дверь неожиданно распахнулась, на пороге появились две молоденькие девушки в форменных халатиках, с тележкой для уборки номеров. — Ой, простите, мы думали, нет никого. Позже зайдем, — пискнули они. Однако Том потянулся, не потрудившись прикрыться: — Да нет, заходите. Девушки несмело переступили порог и прижались у стеночки. Том, лениво поглаживая себя по голому торсу, спросил: — Ну что, красотки, как дела? Умеете делать массаж, а то у меня шея затекла? Девушки пошептались, захихикали, одна сказала, что попробует, вторая добавила, что поможет. Они несмело двинулись в сторону кровати, одна присел на край, Том взял ее за руку, потянул к себе. — Сукин ты сын! — раздалось от двери. — Не успел я уйти, как ты тащишь в кровать каких-то шлюх! Девчонок словно ветром сдуло, они пулей промчались мимо разъяренного Билла, раздувавшего ноздри у порога. — А что такого? — нарочито лениво протянул Том. — Ты же свалил, что мне тут в одиночестве пропадать. Билл захлопнул дверь. — Ты эгоистичный ублюдок! — холодно процедил Билл. — Тогда поцелуй меня, пожелай доброго утра и от минета я не откажусь, — не остался в долгу Том, откидывая простыню, демонстрируя добротный утренний стояк. Взбешенный Билл шагнул к кровати и замахнулся, чтобы заткнуть наглеца известным ему способом. Том перехватил его руку и дернул на себя, в кровать, и навалился сверху. Билл отбивался. — Я не понимаю, что со мной творится! Что я здесь делаю, — рычал он, колошматя Тома. Том перехватил его руки, зажал как в тисках и выдохнул: — Это страсть, Билл. Вот что бывает, когда сталкиваешься со своим настоящим сексуальным желанием, а не врешь сам себе! Билл вырвался и ринулся к двери, схватил тяжеленный телефонный справочник и запустил в Тома, тот еле успел увернуться. — Пошел ты! — выкрикнул Билл и хлопнул дверью, пролетел по двору к машине. Следом выскочил Том, прикрываясь простыней. — Ты думал, я слов таких не знаю? — орал он вслед. — Сексуальная страсть, Билл! Билл обернулся. — Кем ты себя возомнил? — Ты и сюда пришел потому, что хотел этого! — запальчиво проорал Том, едва не уронив простыню. — Можешь думать, что хочешь! Ты психопат, по тебе дурдом плачет, понял?! Том широко улыбнулся. — Лучше быть психопатом, чем истерики закатывать, как ты. На их вопли из дверей стали появляться постояльцы, из комнаты регистрации выглянул портье, уборщицы со своей тележкой навострили уши. — Придурок! — вопил Билл. — Красавчик, — парировал Том. — Говнюк! — Пупсик, — Том оперся о перила и смотрел на Билла сверху вниз. — Подонок! — Котик! — Говнюк! — Ты повторяешься, — заржал Том. — Негодяй! — Билл вскипел окончательно. — О, ты поосторожнее, а то окружающие подумают, что я тебе нравлюсь. — Чтоб ты сдох! — выкрикнул Билл. Том обратился к собравшимся вокруг. — Прошу прощения, мой парень сами видите, какой темпераментный, просто жуть. Он дурашливо раскланялся, окружающие засмеялись, раздались аплодисменты. Том развел руки в стороны, уронил простыню, явив миру первозданную красоту, ойкнул, поспешно прикрылся. Биллу осталось только рассмеяться, наблюдая за тем, как Том развлекает публику. От злости не осталось и следа. — Надень штаны, клоун, поехали завтракать. *** Они сидели на открытой веранде ресторанчика, за обе щеки уплетая сытный завтрак. Находились здесь уже больше часа, болтая о том, о сем. — Расскажи о себе, — попросил Том, поливая сиропом блинчики. Билл на секунду задумался, глядя на ветки пальм за перилами ресторана. — Знаешь, у меня есть бабушка. Раньше она была та еще штучка. Когда они с дедом были помоложе, то с друзьями надевали вечерние платья и смокинги и ехали танцевать в «Silver Midnight». Танцевали там всю ночь напролет.  — А что это такое, «Silver Midnight»? — спросил Том. — Это мое самое любимое место во всем мире. Когда-то прадед выиграл в карты участок земли, на границе двух графств, у излучины реки. Он решил построить там летний загородный павильон для того, чтобы можно было отдыхать там, спасаясь от жары. Не знаю, о чем тогда думал дед, но он нанял какого-то архитектора, который построил совершенно безумный дом, абсолютно круглый, без единого угла, на первом этаже нет ни одной стены, только колонны. Наполнил двор и дом скульптурами, картинами, странными диванами, закатил внутрь старинный автомобиль. Бабушка пришла в ужас, когда это увидела, но потом это место стало любимейшим для всех. Там постоянно устраивались танцы, праздники, вечеринки. Думаю, во времена сухого закона там во всю спиртное употребляли. А после не только спиртное. Там стоял кинопроектор, можно было смотреть кино на огромном экране, а ночью в потолке зажигались созвездия, точно повторявшие ночное небо в середине лета. Поэтому дому дали такое название. Том завороженно слушал. Билл перевел дыхание. — Сейчас он давно заброшен, никто там не бывает. Но я провел там лучшие дни своей жизни, с мамой, отцом, дедом и бабушкой. И моими двоюродными братьями. Том хитро улыбнулся: — А я уж было подумал, что ты очередной надутый сноб. Золотой мальчик. — Ну извини, — голос Билла враз охладел. — Пожалуй, мне пора. Он встал и направился к выходу. Том догнал его на ступеньках. — Просто так уйдешь, да? Билл сощурил глаза: — Чего ты хочешь? Том молчал. — Чего ты хочешь, скажи! Билл притянул парня к себе, обхватил за шею, со злостью впечатал Тома в стену, сжал в руках ягодицы, и впился в пухлые губы. Том обхватил его, они целовались, привалившись к стене ресторана, снова не видя, что происходит вокруг. Через несколько мгновений Билл оторвался, отпустил Тома, пригладил волосы. — Не думай, что разгадал меня так легко, Том. Вышел на улицу, сел в машину и уехал. Том стоял и смотрел ему вслед. На плечо Тома опустилась чья-то рука. — Это не твой грузовик припаркован на Линкольн-Стрит, сынок? Давай-ка прокатимся. Шериф знал свое дело. И обещал Констанции позаботиться о ее внуке. Тому дали понять, что будет лучше всего, если он прямо сейчас заберет свой мотоцикл, грузовик и покинет границы штата. Уедет так далеко, как только сможет. Если не хочет неприятностей. Более того, шериф лично до этой самой границы его проводил. — Имей в виду, сынок, мне известно все, что происходит в нашем захолустье. Абсолютно все. *** Последний день приготовления к свадьбе почти всех свел с ума. В доме творилось какое-то столпотворение. Посыльные, официанты, садовники, рабочие, устанавливающие огромный тент во дворе, гости, родственники. Во всех местах одновременно появлялись вездесущие близнецы, которым до всего было дело. На лужайке устанавливались столы, тут и там мелькал распорядитель свадьбы с помощниками. Друзья Билла устроили перед домом целое представление, обливаясь шампанским и распевая серенаду дурными голосами. Сегодня у них мальчишник, а парни уже разошлись не на шутку. — Билл, а это не тот парень из луна-парка, с каруселей? — спросил неведомо откуда взявшийся Чарли, указывая на одного из рабочих, натягивающих тросы тента. Сердце гулко ухнуло. Том был там, во дворе их дома. Раздетый по пояс, рельефный торс блестел от пота. — Я не помню, — обронил Билл. К центральному крыльцу подкатил старомодный белоснежный «Роллс-Ройс». Бабушка Констанция была верна себе и не изменяла традициям. Завтра свадьба в семье, а потому, сегодня она должна объединить всех за одним столом, подбодрить и напомнить о том, из какого рода все они происходят. В столовой, за большим дубовым столом, на котором стояло особое фамильное серебро, доставаемое по самым серьезным случаям, собралась вся семья. Бабушка сидела во главе стола, сегодня в первый раз в жизни место Билла было рядом с ней и серебряный сервиз впервые достали для него лично. Бабушка рассказывала историю происхождения их семьи, о том, сколько важных людей из этой семьи вышло, о том, какие известные личности были гостями в их доме. О том, как важно заботиться о своих близких и никогда не забывать о долге перед семьей. А семья никогда не оставит никого на произвол судьбы, ибо это и есть основа жизни и общества в целом. Завтра в этом доме произойдет важное событие, появится новый семейный союз, и теперь не одна, а две семьи будут частью одного целого. Билл слушал бабушку, глядя в окно. С его места было прекрасно видно, чем там занят сейчас Том. Билл заставил себя отвести взгляд на Констанцию и старательно улыбнулся. Потом был пошлейший мальчишник, на котором Биллу предполагалось веселиться, как в последний раз в жизни. С пафосными речами от взрослых мужчин, со скабрезными и двусмысленными пожеланиями от друзей, даже стриптизерша и та была. Это его мир. Его жизнь. Здесь его место, давно уготованное многими поколениями его достойнейших предков. Он же к этому готовился всю предыдущую жизнь. Завтра для него откроются новые двери. А то, что было с Томом… Мало ли что у кого было. Билл вернулся домой с намерением как следует выспаться перед завтрашним днем. Он медленно вытирался после душа, тренькнул телефон входящим сообщением. С незнакомого номера: «Silver Midnight». Через час. Том.» Билл выключил экран, бросил телефон на кровать, отошел к зеркалу, вытирая мокрые волосы. Извини, Том. Ничего не получится. Игры закончились. *** Через четверть часа красный кабриолет мчался по проселочной дороге в сторону заброшенного странного строения у излучины реки под названием «Silver Midnight». Билл подъехал к загородному дому, вышел из машины, не выключая двигателя. Вокруг были темнота и тишина, нарушаемые только урчанием мотора и светом фар. В окнах старого дома горел неяркий мерцающий свет. Билл выключил фары, заглушил двигатель и тихо пошел к дому по заросшей тропинке. Приоткрыл скрипнувшие двери. Как давно он не был здесь. Внутри павильона все было так же запущено, как и снаружи: валялась старая мебель, полосами свисали порванные занавеси, кругом валялся и стоял какой-то неведомый хлам. Однако дубовый паркет под ногами почти не пострадал. Когда-то прекрасный и светлый зал еще хранил остатки былого великолепия, оставшегося только в памяти. Все это сейчас всколыхнуло воспоминания, от которых Билл столько лет бежал. Просто сердце остановилось, словно не было всех этих лет, все было только вчера. Было и никуда не делось. Что толку убегать, если это все равно невозможно. Сколько он еще сможет бежать сам от себя? Билл остановился, оглянулся вокруг, заново воскрешая в памяти счастливые моменты, что были в его жизни здесь. Время, когда он был бесконечно и так незатейливо счастлив до краев, потому что просто был сам собой. Почему же теперь он словно со стороны смотрит на собственную жизнь? Посреди павильона так и стоял ретро-автомобиль, в котором сейчас сидел Том. Освещали пространство три горящие свечи, пламя которых колыхал сквознячок. Том смотрел в потолок, на котором сейчас сияли серебряные созвездия. — Когда я был подростком, мы с двоюродными братьями часто приходили сюда. Это было наше место. Что мы только не вытворяли вместе… Мы были с ними очень близки, — проговорил Билл. Он уселся на сиденье рядом с Томом. На приборной панели стояла бутылка шампанского и два бокала. Билл отхлебнул из одного. — Летними ночами мы подглядывали, как взрослые занимаются любовью, а потом приходили сюда, раздевались, трогали друг друга, а потом не только трогали. Здесь тогда уже кроме нас никто не бывал. Они были моими первыми любовниками. Мы делали это по очереди друг с другом, не думая, как будет правильно. Иногда играли, завязывая друг другу глаза, для того, чтобы не видеть с кем ты сейчас. Они и были моей первой любовью. Оба. Даже в голову не приходило их разделять, — улыбнулся воспоминаниям Билл. Том оперся на локоть и молча слушал его. — Это продолжалось довольно долго. Взрослые думали, что мы просто дружим — не разлей вода. Даже представить боюсь, что было бы, если кто-то узнал. Билл помолчал, справился с эмоциями. — Несколько лет назад на вечеринке они оба напились, сели в машину и сорвались с обрыва. Машина взорвалась. Они не успели выбраться. Это было просто ужасно. Знаешь, я гнал от себя все воспоминания о них. Надеялся забыть. Ты напомнил мне их, Том. Том все так же молчал и слушал. — Меня всю жизнь учили сдерживать чувства. Я привык руководствоваться разумом и логикой. У меня все спланировано и просчитано на годы вперед. Всегда жил и думал, что именно так правильно, так и нужно. А встретив тебя, понял, что больше так не могу. Словно не живу, а проигрываю сценарий, написанный не мной и не для меня. — Я не твои братья, — проговорил Том. — Нет, — покачал головой Билл. Том пристально и серьезно смотрел на него. — Так чего же ты хочешь? — Мы заигрались, Том. Все это не правильно, — выдохнул Билл. — Тогда зачем ты здесь? — Не знаю. Не знаю, что творится со мной. Мне лучше уйти. Билл вышел на улицу к машине. Бежать. Сейчас же. Разум подгонял, а сердце вопило «останься, да остановись же!». Ключ от машины выпал из дрожащих пальцев и канул в темноту. Ослепительной вспышкой сверкнула молния, громыхнуло, тяжелыми медленными каплями пошел дождь. Он усиливался с каждым мгновением, а Билл беспомощно стоял возле машины, не в силах двинуться с места. Из дома выскочил Том, встряхнул Билла: — Давай раздвинем верх у машины, иначе все зальет. В четыре руки они быстро справились с откидным верхом. — Пойдем в дом. Идем скорее, — крикнул Том. Снова громыхнуло и сверкнуло. Дождь припустил вовсю. Это уже был настоящий ливень. Вместе с Томом они побежали под крышу. Вбежали внутрь и остановились у входа. Билл прислонился к стене, ероша мокрые волосы. Том стоял напротив него, стирая капли воды, что стекали по лицу. Оба успели изрядно промокнуть. Он смотрел на Билла потемневшим взглядом. Билл шагнул к тому, кого сейчас так хотел, сдаваясь на милость сердца, повинуясь тому, что называется страстью. Разум сегодня пусть помолчит. Для него потом будет целая жизнь. С завтрашнего дня. Он целовал теплые губы, влажную шею, дурея от запаха и ощущений. Целовал жадно и жарко, словно в последний раз в жизни. Потянул вверх мокрую футболку, Том слегка оттолкнул его, стягивая одежду сам. Билл рванул свою рубашку, с тихим стуком посыпались оторванные пуговицы, дернул ремень на джинсах. Влажная ткань липла к телу. Том, часто дыша, выпутывался из одежды. Они стояли друг напротив друга, распаленные и жаждущие, не в силах больше терпеть ни единого мгновения. Ничего и никого не было больше в этом мире, кроме них двоих. Вспышки молний, гром и шум ливня слились в эту ночь с шумом дыхания, стонами, рыком и вскриками, в единую, самую древнюю песню вселенной. Они отдавались друг другу, здесь у стены старого дома, много чего повидавшего на своем веку. Потому, что именно это и было правильно. А иначе, зачем жить на этом свете? — Чего же я могу сейчас еще хотеть? Они сидели на сидениях старого автомобиля и курили. Дождь уже прекратился, даже тучи разошлись и выглянула полная луна, посеребрив мокрую листву, тихую воду реки и крышу старого дома, хранившего свои тайны. Билл обнял его сзади, уткнувшись в ложбинку под волосами, просто молчал, словно пытаясь надышаться напоследок. Том гладил его по рукам, по взъерошенным волосам. — Это просто безумие какое-то. Я проехал тысячи километров, исколесил всю страну для того, чтобы влюбиться в самого не подходящего для этого человека. Как мне жить дальше, Билл? — тихо сказал он. — Могу задать тебе тот же вопрос, — ответил Билл. — И так же не знаю ответа на него. Они долго молчали, обнявшись, пытаясь запомнить друг друга, запечатлеть и удержать. — Во сколько венчание? — прошептал Том, целуя кончики тонких пальцев. — В полдень, — чуть слышно ответил Билл. А над ними тихо сияла серебряная полночь. *** В коридорчике перед комнатой, где сейчас был Билл, толпились родственники. Джейн, заламывая руки, бросилась навстречу Констанции. — Как хорошо, что ты пришла, наконец. Поговори с ним. Тебя он послушает. Невеста вот-вот приедет, а жениха нет на месте, все просто в ужасе. Констанция молча выслушала лепет, стукнула в дверь. — Билл, это бабушка. Я войду? — не дожидаясь ответа, шагнула в помещение. Билл стоял у окна. — Ты в порядке? Что случилось? — Бабушка, я не могу. Не могу это сделать. — Ты волнуешься, это нормально. Возьми себя в руки, мой мальчик. Все будет хорошо. — Ты не понимаешь. Я вообще — не могу. Констанция подошла ближе. — Я знала, что с тобой это может случиться, — тихо сказала она. — Но поверь мне, страсть проходит. Он больше не появится. Ты не должен рушить свою жизнь из-за него. Билл распахнул глаза, онемев. — Как… как ты догадалась? — прошептал он. — Я тебе говорила: ты слишком похож на своего деда, Билл. Слишком. Сейчас я могу тебе это сказать — мы часто не те, кем кажемся, — Констанция пожала плечами. — Я всегда знала про вас с братьями. Биллу враз стало жутко и холодно. — Где он? — Я предложила ему денег и он взял. Сейчас он уже далеко отсюда, — пристально глядя на внука произнесла Констанция. Билл с облегчением выдохнул. — Это не правда. Он никогда бы так не поступил. — Почему ты уверен в этом? — Потому, что верю в него, и верю ему как себе. — Ты же знаешь его всего несколько дней. — Разве этого мало, чтобы сойти с ума на всю жизнь? Констанция подошла к внуку, крепко обняла, расцеловала в щеки, обхватила лицо руками, заставляя смотреть прямо на нее. — Мой храбрый, безумный мальчик, я в тебе не ошиблась. Надеюсь, у тебя хватит ума и смелости прожить свою жизнь так, чтобы она тебя радовала. Ты повстречал свою любовь, в которой уверен. Не каждому в жизни это доводится. А сейчас прими свое бремя — сделай что должен. А потом никто не запретит тебе жить так, как хочешь! Но я тебе этого не говорила. Через пару минут Билл вошел в светлый, украшенный зал церкви, занял свое место у алтаря, рядом с отцом и друзьями, расправил плечи, поднял голову и улыбнулся собравшимся гостям. *** — Пока, Том, до завтра, — помахала на прощание продавщица Эшли. — Ты еще долго? — Нет, уже закончил на сегодня. Осталось все только закрыть. Придорожный магазинчик, кафе, заправка, маленький мотель. Таких мест тысячи по всей стране. Том остановился тут переночевать, но почему-то вдруг остался, понимая, что просто не в состоянии ехать куда-то дальше. Устроился на заправку, помогал то в кафе, то в магазине, сдружился со всеми работниками, жил тут же в мотеле в угловой комнатке. Владельцы не возражали против его грузовика во дворе. Вокруг была сплошная пустыня, горы вдали, да трасса, уходящая обоими концами в горизонт, следовательно, ничто не мешало сесть на мотоцикл и прокатиться, куда глаза глядят, разгоняя мысли. Вот только кому и на чем удавалось уехать от самого себя? Том опустил жалюзи, погасил свет, запер дверь и пошел к себе. У самого мотеля задел рукой свой грузовик, словно здороваясь и желая спокойной ночи заодно, стянул резинку, удерживающую волосы, потряс головой, отгоняя усталость. Очередной жаркий пыльный день закончен. Сегодня полнолуние, серебряный свет заливал двор, оставляя резкие черные тени. Как так вышло, что полночь теперь навсегда серебряная? Поворот ключа, шаг в темное душное помещение, щелчок выключателя. В тишине звук льющейся воды показался слишком громким и неожиданным. Том насторожился и выронил ключ. — Извините, мистер, — послышался знакомый голос из ванной, — не хотел беспокоить. Просто шел мимо, захотелось душ принять. Я воспользуюсь твоим шампунем? август 2015