Белые вороны

Целители – это целители. Мудрые и спокойные, важные и всезнающие, всегда помогающие советом и способные спасти каждого. От целителей пахнет травами, в их глазах даже днём отражаются звёзды, а лапы шагают прямо и в кромешной тьме. У целителей одинаковые добрые взгляды, тихие речи, настороженные уши. Очень редко целителей можно с кем-нибудь спутать. Воители – это воители. Воители пахнут кровью и страхом, который старательно прячут. Воители делают ошибки – и не пытаются их скрывать. Воители гордые и отчаянные, их голоса дрожат над очередным телом, их глаза полны ужаса и восторга. Жизнь не оставляет воителей в стороне. Их лапы дрожат, но никогда не подломятся. Такие разные, такие похожие, рваные голоса и раны, быстрые взгляды, большие сердца. Воители и целители совершенно разные. Не бывают схожими. Это практически ещё один пункт Воинского Закона. Но Ястребок смотрит на Щербатую и не может понять, кто перед ним. Густая шерсть, бока исполосованы открытыми ранами и сквозными взглядами, в мудрых глазах усталый и тихий страх, уверенный, как долгожданный гость. Он никогда не покидает целительницу племени Теней, но целители не должны бояться. В их глазах пациентам нужно видеть доброту и рассеянное спокойствие. Так даже поправляться легче. Щербатая выглядит сильной, умелой, ловкой. Её шаги не уверенные, они дрожащие. Ястребок смотрит в отпечатывающиеся на мокрой земле следы и не знает, как ещё разгадать эту странную-странную кошку. От Щербатой пахнет кровью и травами сразу. Она будто живёт в обоих мирах, перескакивает из этого в тот. А так не бывает. Целитель племени Ветра вертит головой во все стороны, чтобы найти что-то твёрдое в этом мире. Мокролап семенит за наставницей – целитель, видно за лисий хвост, несмотря на вечно влажный нос. Вот Ежевичинка мягко ступает по грязи Юных Листьев, источая спокойствие, пропитывая им воздух. От одного взгляда становится легче. Но вот идёт Щербатая своей суровой походкой воительницы. Она несёт с собой запах целебных трав и не пролившийся крик, готовый вот-вот расплескаться по грязной земле. Говорят, в племени Теней что-то где-то не ладится – глядя на Щербатую, можно понять, что все слухи правдивы. Целители не выглядят такими усталыми, думает Ястребок. Зато воители выглядят. Он и сам наполовину воитель, и ему кажется иногда, что это их общая с Щербатой большая тайна – то, что они замерли на полпути от одной должности к другой. Зависли, как над пропастью. Полдороги в небо пройдено, а дальше – ни шагу не ступить. Что-то тянет к земле. Что-то, пахнущее кровью и радостью, немного жестокими шутками, полушутливыми перебранками. Ястребок и Щербатая – не настоящие целители, они будто лазутчики из другого мира, стараются стать своими в этом, но полностью слиться с вечно добрыми, мягкими, отстранёнными не получается. Тем, кто раз почувствовал кровь на подушечках лап, в этот мир тепла и спокойствия хода нет. Ястребок смотрит в следы Щербатой и знает – она ещё слышит крики своего первого боя, она движется под их резкую мелодию и не собирается идти в небо общим путём. Она найдёт свою тропинку. С трудом, устало кивая на радостные приветствия, никогда не видя хороших снов у Лунного Камня – но найдёт. Такие, как она, не сдаются. А таким, как Ястребок, остаётся лишь восхищаться. И влюбляться. Глупая любовь, первая любовь, последняя тоже, стариковская, чуть отчаянная, самая тайная, самая сладкая… Морозы всё крепнут, начинают болеть суставы. Не так уж долго до того возраста, когда и переселиться к старейшинам уже не стыдно. А сердце цветёт, сердце слушает шёпот звёзд и журчанье ещё не скованной льдом реки, сердце хочет спешить, пока оно – вместе с телом – ещё не зарыто в землю… Это такая глупость, право, почти что отдельный сорт сумасшествия. Но, думает целитель племени Ветра, над глазами которого медленно, очень медленно запекается седина, а в душе живёт что-то глупое и дурное, как валерьяна, но… А что «но» - ответа нет. Как у всех влюблённых. Щербатая устало кивает и идёт дальше, дальше – к Лунному Камню, а кажется, что и за него – этим-то твёрдым, упругим шагом на дрожащих лапах. Ястребок шагает за ней след в след и старается прислушиваться к тому, что восторженно тараторит его ученик. Получается плохо. Запах Щербатой – резкий тяжёлый сон после дней беспрестанной работы, тревог, волнений, смертей. Ястребок жадно глотает его, пока не выветрился. Никогда ещё запах другого племени не казался ему таким привлекательным. Щербатая – половинка на половинку, целительница с испугом в глазах, воительница, от которой пахнет травами. Никогда ей не успокоиться, всё в ней блуждает и волнуется, как ветры на пустошах в Голые Деревья, когда снежная круговерть часто убивает котов, неосторожно вышедших из лагеря в метель. Сердце Щербатой – сердце бури. Котам там нет места. Лишь мёртвым. Лишь ушедшим. Ястребок никогда не предаст своё племя, как и Щербатая, как и любой целитель. Но, шагая по широким следам, он вдруг думает – я нашёл это «но», которое ищет любой влюблённый, эту свою лазейку, позволяющую моим мечтам стать немного реалистичнее и добрее. Я нашёл это, наблюдая за птицами – не слишком частыми гостьями на наших голых пустошах. Среди ворон была парочка белых, держащаяся в стороне, почти оторванная от основной стаи. Они настороженно клевали что-то в земле, косясь на других, ни на миг не выпуская друг друга из виду. Мы с тобой белые вороны, Щербатая. Я – твой, а ты – моя. Только разве ж я дам тебе об этом узнать?