Прихоти судьбы

Стайлз Стилински верил в судьбу. Поэтому, когда он пролил на Лидию сок в столовой, споткнувшись о собственную ногу, уже не удивился. Понедельник был официально признан дерьмовым тремя часами ранее, во время тщетных попыток завести машину под мерный гул дождя снаружи. Промокнув до нитки, парень всё-таки добрался до школы, безнадёжно опоздав. Собственно, в этом не было ничего плохого, ведь Стайлз пропустил сложное тестирование, но к карме текущего дня это ни капли не прибавляло. Финсток успел придраться и обвинить во всех смертных грехах. Конечно, ребятам из команды нельзя прогуливать уроки, ведь в этом обвинят именно спорт. Неудачи всё продолжались и продолжались. Стерва, именуемая жизнью, решила отыграться по полной. Серия падений на тренировке, безнадежный провал при попытке помириться с Лидией, чертов придурок Скотт — казалось бы, хуже уже просто не может быть! Однако, без цели уставившись в окно на одном из скучных уроков, Стилински заметил у школы знакомую фигуру. Сердце пропустило удар, а затем забилось в разы сильнее в безнадёжных попытках пробить грудную клетку и упасть под ноги, прямиком на грязный пол. Парень поспешно отвернулся, а когда осмелился ещё раз посмотреть во двор, там уже никого не было. — Показалось, — для себя прошептал он, пытаясь успокоить расшатанные нервы. Такое случалось часто. Даже слишком часто. Может, стоило обратиться к врачу? Мозг отказывался признавать очевидное, Стайлзу всюду мерещился родной образ. Порой он просыпался лунной ночью и раздетым мчался на улицу, услышав снаружи волчий вой. Отчаянно вглядывался в ночную мглу, шепча, словно в бреду: «Ты вернешься, обязательно вернешься!», а потом уходил и до рассвета лежал на холодной постели, глотая незванные слёзы. Дерек уехал из Бикон-Хиллз несколько недель назад. Сел в машину и исчез в тумане, никому ничего не сказав. Надежда угасала с каждым днём, казалось, что он больше не появится. Уехал навсегда, бросил их, забыл и даже не позвонит. А вместе с глупейшим из чувств угасала и улыбка младшего Стилински. Он всё чаще ходил угрюмым и порой надолго выпадал из реальности, уставившись в одну точку. После школы нужно было зайти в магазин спортивных товаров. Почему байкерские перчатки продавались в спортивном магазине — отдельный вопрос. И задать его нужно владельцу павильона. На коротком семейном совете, проведенном по телефону, было решено отдать мотоцикл шерифа сыну. Джон был против, но выиграло большинство — Стайлз и его хомяк. Однако, отец настоял на полной защитной экипировке. Что поделать, зато хоть без транспорта не останется. Стеклянные двери послушно разъехались, пропуская парня в синей толстовке внутрь. Недолго побродив между стройными рядами, он остановился напротив одного из стеллажей и потянулся к верхней полке. А потом случилось невозможное. Широкая ладонь легла на талию Стилински, а тот самый голос прошептал на ухо, касаясь его шершавыми губами: — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе ездить на этой развалюхе? Стайлз шокированно вздохнул, судорожно пытаясь вытолкнуть воздух из лёгких, и стал медленно поворачивать корпус к источнику вызывающего мурашки звука. Взгляд зацепился за шершавый подбородок, скользнул по восхитетельным губам, кривящимся в ехидной полу-улыбке, и застыл на пожирающих его глазах. — Дерек? — моментально осипшим голосом спросил младший Стилински. — Ты ждал кого-то другого? — радужка на мгновение загорелась красным, а затем снова приняла первоначальный вид. Невольно сглотнув, Стайлз неверяще уставился на оборотня. «Неужели ревнует?» — билось в голове. Но Дерек уже успел нацепить привычную маску, и его эмоции нельзя было различить. Отогнав бредовые, но жутко приятные мысли, парень решил начать с самого глупого пункта из списка вопросов, которые жизненно необходимо задать Хейлу. Конечно, было бы интересно провести эксперимент и узнать, от чего быстрее лопнет сын начальника местной полиции: от обиды, любопытсва или облегчения, но тогда домашний грызун, так долго выпрашиваемый у шерифа, останется сиротой и будет грустить. — Что ты тут забыл? — Тут — это где? — Дерек наклонил голову, явно издеваясь и с удовольствием разглядывая лицо напротив. — В магазине, — возмущенно фыркнул Стайлз и отвернулся, смущенный таким пристальным вниманием. Оборотень подцепил подбородок подростка и вернул его голову в прежнее положение, ещё сильнее приближаясь и выдыхая прямо в яркие губы: — Тебя. И мир померк. Остался лишь Дерек, нежно целующий доверчиво приоткрытые губы, его колючий подбородок с острой щетиной, легко царапающий кожу, и рука, что сжимала бок почти до боли, плавно сползая вниз, на бедро. Снаружи опять пошёл дождь. Мелкие капли падали вниз, разбиваясь об асфальт, и пускали круги по гладкой поверхности луж. Вдалеке грянул первый гром. Стайлз вздрогнул и отстранился, тяжело дыша и заглядывая альфе в глаза: — Ты ведь больше не исчезнешь? — Оставить тебя одного? Да ни за что, — оборотень улыбнулся уголками губ и потянул парня за собой на улицу, где стояла его машина. В салоне было тепло и уютно. Слегка намокшие волосы липли к лицу, но это не имело абсолютно никакого значения, ведь Дерек склонился над ним и целовал открытую шею. Острые клыки легко прихватывали кожу, а шершавый язык щекотал оставшиеся следы. Воздух приятно холодил кожу, создавая контраст с обжигающе горячей щекой полуволка. Холодные ладони пробрались под толстовку и гладили подрагивающий живот, ползли выше и постепенно стягивали ненужную тряпку. Откинув её в сторону, Хейл принялся выцеловывать открывшееся пространство, постепенно спускаясь к краю джинс. Кожа к коже, делиться жаром, сжигающим всё изнутри. Одежды не осталось, возможности прикрыться - тоже. Стайлз старательно прятал взгляд, выдавая своё состояние лишь сбившимся дыханием и горящими щеками. Словно это не он так старательно соблазнял оборотня, провоцируя и откровенно нарываясь, не было этих месяцев игры в кошки-мышки, когда парень старательно штурмовал неприступные стены сердца альфы. — Смотри. В глаза, — от хриплого голоса с раскатистой «р» внутренности словно скрутились в узел, Дерек ещё не рычит, но от прежней маски не осталось и следа. Она разбилась, разлетелись на осколки и канула в небытие, сраженная простым мальчишкой, совершенно случайно попавшим в эту заварушку с иными расами. И Стайлз смотрит. Смотрит в чарующие глаза, которые словно гипнотизируют. Невозможно отвернуться и разорвать зрительный контакт, даже когда тебя выгибает до хруста в позвоночнике от пальцев внутри, ещё недавно приносивших только неприятное тянущее чувство, а сейчас двигающихся под нужным углом. «Как ты до такого докатился? Что случилось, Стайлз?» — спрашивает парень сам у себя, когда сдерживать стоны становится невозможно. И понимает, что с самой первой встречи попал в капкан волка. Он крайне опасен, заведомо сильней, и от одного его присутствия в крови бурлит адреналин, а пульс просто зашкаливает. Эта игра с огнём всё затягивала и затягивала, становилась всё глупее и рискованней. К выбросам гормонов привыкаешь, словно к наркотику, и однажды испытав на себе чудо-препарат под названием «Дерек Хейл», ты уже не сможешь без него жить. Альфа растягивает Стилински по собственной слюне, и это не слишком удобно, зато возбуждает до предела. Хейл погружает пальцы в рот и старательно облизывает, сверкая совершенно безумным взглядом, вытягивает их назад, плотно обхватывая яркими губами, и от пальцев ко рту тянется тоненькая ниточка вязкой влаги. Оборотень играет. Играет для одного единственного человека. И Стайлзу это жутко приятно. Он старается наградить, скользя ладонями по торсу и соскальзывая вниз, обхватывает каменно-твердый член ладонями и двигает вверх-вниз, переодически сдавливая головку. В конце концов Дерек не выдерживает и убирает чужие руки, зафиксировав их над головой Стайлза. Тот в ответ невольно облизывает губы, едва показав кончик юркого языка, а затем тянется за горячим поцелуем. Они целуются влажно и глубоко, кусаются, тонут друг в друге. А потом Хейл мягко толкается, сначала войдя до половины, затем плавными раскачивающимися движениями погружается полностью. Сын шерифа кусает губы, ему немного больно и очень непривычно, член внутри кажется слишком большим и черезчур горячим, но его целует нависший сверху оборотень, шепча то, о чём парень и мечтать не мог. Всего этого слишком много, хочется остановить время, замереть, застыть в янтаре и навсегда слиться с ним. С тем, без которого жизнь теряет краски и всякий смысл. Разрядка приходит неожиданно, прошибает разрядом тока по позвоночнику и отдается туманом в голове. Воздуха категорически не хватает, кажется, будто в лёгкие попал раскаленный газ. Призрачные разноцветные пятна прыгают по белому потолку, Стилински впивается короткими ногтями в плечи рычащего Дерека и кончает, утаскивая оборотня за собой. Конечно же, долго он молчать не смог, пусть и в крепких объятиях альфы было очень уютно, тепло и хорошо, поэтому воцарившуюся тишину нарушает голос Стайлза: — Слушай, а где ты всё-таки был? — он повернулся к Хейлу, чуть не столкнувшись с ним носом, и выжидающе уставился на него, воплощая само люботыство. — Были дела стаи в соседнем штате. — Ничего рассказать не хочешь? Оборотень покачал головой. Хозяин самого толстого хомяка в городе возмущенно фыркнул и отвернулся, явно обидевшись. Дерек вздохнул и соизволил-таки нормально ответить, пусть и нехотя: — Я уже полгода гоняюсь за одним ненормальным. Он убил немало хороших людей и нелюдей, поэтому убить его — мой долг. И вот фортуна повернулась ко мне лицом, он засветился, — начал было Хейл, а потом ненадолго замолчал, дыша в затылок подростку. — Я бы, наверное, и не вернулся в Бикон-Хиллз, но когда я проезжал в нескольких милях от сюда, у меня кончился бензин. — Ты ведь обещал… — голос Стилински звучал приглушенно, потому что он уткнулся носом в подушку и тихо всхлипывал. — Я держу свои обещания, — Дерек сильнее прижал парня к себе. — Да и вообще, это похоже на какую-то мистику. Сын шерифа обернулся к оборотню и протянулся за поцелуем. Нужно было закрепить эффект, чтобы альфе и в голову не пришло ещё раз бросать его одного. Ведь Стайлз Стилински верил в судьбу. И он точно знал, что она не станет разъединять то, что сама намертво склеила.