За кадром

«… — Молчи! Заткнись! Я верил тебе! Не подведи хотя бы сейчас! — Я не смогу. — Сможешь! — Нет! — Разве можно просить о подобном? Убить близкого друга… — Либо ты меня, либо я тебя. Ну! — Ньют… — Не дай мне стать одним из них! — Я… — УБЕЙ МЕНЯ! — В этот миг взгляд Ньюта прояснился. Друг словно последний раз вынырнул из омута безумия и чуть спокойнее произнес: — Прошу, Томми, пожалуйста. Чувствуя, как душа летит в черную бездну, Томас спустил курок…» Томас закрыл глаза. В душе образовалась пустота, сковавшая разум, вызывая лишь худшие чувства, способные задушить, убить, уничтожить. Сердце разбивалось на тысячи маленьких осколков. Томас заплакал. И рыдал так громко, так надрывно. Он обнял тело мертвого друга, но не только друга, а человека, которого любил. Он полюбил с той самой секунды, как увидел. Первый взгляд в глаза Ньюта, вызвал бурю прекрасных эмоций, таких, от которых ликует сердце. В тот момент свет засиял в душе Томаса. Мир вокруг стал невообразимо спокойным и беззаботным… Смотря на лицо мертвого Ньюта, юноша плакал, кричал, позволяя всей накопившейся боли выйти наружу. Томасу было все равно, что рядом находятся другие шизы и могут на него напасть. Сейчас для него не существует никого, ничего. Весь его мир умер вместе с Ньютом. Со скул Томаса потоком падали горькие слезы на бледное лицо друга. Он обнял его сильнее, прижимая к себе, в надежде, что тот оживет, в надежде, что боль уйдет. Но она не ушла, а только оглушила сильнее. Сил не осталось, но нужно было идти… «СНЯТО!» — Сука, ты мне лицо своими слезами залил, — парень плевался в стороны, — как же хорошо ты вживаешься в роль. — Прости, Томми, — О'Брайен улыбнулся, гладя своей рукой светлы волосы Сангстера, — и спасибо, мой хряск. — Прекрати называть меня «хряск»! И может ты прекратишь меня так обнимать, я уже не мертвый Ньют, а твой парень, которого ты сейчас задушишь. — Я не причиню тебе боль, — Дилан расслабил захват, подавшись лицом ближе к Томасу, который все ещё был в его объятиях. — Дил, никто не знает, что мы… — он не успел договорить, Дилан впился в губы Томаса, так сильно, что тот не смог сказать ни слова, так он только вызвал его желание углубить столь прекрасный поцелуй. — Ты же знаешь, что теперь будет? — отстранившись, Томас покосился на Дилана. — Знаю, мой шизик, знаю, — О'Брайен растянул губы в широкой улыбке. Дилан подмигнул Сангстеру, высунув язык. После продолжил: — теперь Дилмас шипперы будут счастливы, если уже нет, — он указал на стоящую не очень далеко от них Каю, которая держала в руках телефон, снимая видео, еле сдерживая радостный смех. — Каминг-аут! — крикнула девушка, — Каминг-аут!