Медовый месяц

— Вот, значит, для чего ты дрова рубила… А я все думаю, зачем в такую жару? — Кэлен полулежала на мягких садовых качелях-диване, дышала все усиливающимся, совершенно одуряющим ароматом жарящегося мяса. Хорошо, что Кара заставила её съесть пару тостов с арахисовым маслом, иначе сейчас Кэлен точно грохнулась бы в обморок. И не смогла бы наслаждаться этим волшебным вечером: теплыми лиловыми сумерками, ветерком, ласкающим кожу, тихим-тихим потрескиванием раскаленных углей, шипением капающего на них мясного сока… его умопомрачительным ароматом, бокалом местного мерло. И каким-то абсолютным, незыблемым покоем. Кажется, еще никогда в жизни ей не было настолько хорошо. И так умиротворенно-спокойно. Кара колдовала — по-другому не скажешь — у жаровни. Что-то там обмахивала, ворошила, переворачивала, сбрызгивала… Кэлен наблюдала за её неторопливыми плавными движениями. Они завораживали. Как и этот вечер, этот аромат, этот покой. И сама эта Кара, красотка с насмешливыми пронзающими зелеными глазами, неразговорчивая, медлительная, непонятно, что забывшая в этой глуши… При этом — совершенно тут уместная, вот странность. Кара будоражила воображение своей загадочностью. Возбуждала. Или это вино? Прошлогоднее мерло с совсем легкой кислинкой и пока еще слабым шоколадным послевкусием… Кэлен пригубила из бокала, посмаковала. Нет, надо разговорить эту таинственную Кару, а то ведь и от любопытства умереть недолго! — А почему не пользуешься готовым углем для барбекю? Или сюда подобные блага цивилизации не добрались? — Добрались, — Кара, вооружившись большой двузубой вилкой, ловко — и куда только делась медлительность? — перевернула на решетке стэйки. — Но тот уголь, что продается, он березовый, дубовый, грабовый… — и замолчала, продолжая свое колдовство над жаровней. Видимо, с её точки зрения, она объяснила достаточно. Кэлен закатила глаза, вздохнула: — Березовый уголь не подходит? — Подходит. Нет, она издевается! Кэлен выпрямилась на качелях: — Тогда почему ты им не пользуешься? — Уголь из фруктовых деревьев подходит лучше, — Кара совершенно не отреагировала на раздражение в голосе Кэлен. — А самое нежное и сладкое мясо получается на виноградной лозе, — вдруг повернулась, пронзила взглядом: — Старая лоза порой гибнет. Это неприятно, но неотвратимо. Приходится её вырубать. Древесную часть я использую на дрова. Мясо на них получается просто изумительное, — и улыбнулась: — Скоро попробуешь. Кэлен проглотила слюну, стремительно заполнившую рот: — Кара, что ты здесь делаешь? Здесь, в Техасе, в Каунтри-Хиллс? — Живу, — она усмехнулась. И — ну надо же! — снизошла: — Выращиваю виноград, делаю вино. Ты его пьешь, кстати. — Приятный букет, — похвалила Кэлен. Вино ей и правда нравилось. — Ты ведь здесь недавно? Здесь все новое или обновленное. — Недавно, — согласилась блондинка и принялась снимать мясо с жаровни. Молча. Кэлен мысленно зарычала. Пригубила вина: — Ты читаешь книги по виноделию… значит, и дело это для тебя новое… — Кэлен, — Кара поставила на столик рядом с качелями огромное блюдо, устеленное листьями салата и буквально заваленное большими сочными кусками мяса, источающего умопомрачительный аромат. — Играешь в детектива? — возле блюда появилась тарелка с ножом и вилкой. — Пробуй, - и, обойдя стол, присела на другой конец дивана-качели. — Хочешь что-то знать — спроси прямо. — Ты зануда, — Кэлен подцепила вилкой кусок мяса, плюхнула на тарелку, отрезала ломтик, сунула в рот… и ей стало не до вопросов. Не до вопросов, не до Кары, вообще ни до чего. — Мммм… это божественно! Это…это… божественно!!! Блондинка сдавленно фыркнула, усмехнулась и подлила вина в её опустевший бокал. — Все-таки, Кара, почему ты здесь? Чем ты занималась раньше? Почему перестала этим заниматься и приехала сюда? — слова давались с трудом. Стыдно признаться, но Кэлен объелась. Совершенно неприлично, до почти непереносимой тяжести в желудке. Но что поделаешь, если она в жизни не пробовала такого бесподобного мяса? Настолько вкусного, нежнейшего — остановиться было невозможно. Вот она и не останавливалась, пока блюдо не опустело… Теперь, едва дыша, лежала на диване-качелях, бесцеремонно закинув босые ноги на колени сидящей на дальнем краю Кары. Впрочем, Кара не возражала. И это было странно. В смысле, не то странно, что Кара не возражала — а то, что она, Кэлен, позволила себе вот так запросто закинуть ноги, еще и испачканные в пыли, на колени малознакомому человеку. И при этом чувствовать себя… хм… прекрасно себя чувствовать. Вот что было странно: рядом с этой загадочной Карой Кэлен чувствовала себя легко, очень свободно, очень комфортно… Нет, конечно можно поискать причины в вине, в этом чудесном однолетнем мерло с нежной кислинкой и шоколадным послевкусием… Вот только ощущение легкости, комфорта и свободы появилось до того, как она, Кэлен, сделала первый глоток. Вино, несомненно, свою роль тоже играет… будоражит кровь беспричинным весельем, и туманит голову, а в теле вызывает томление и смутные пока еще, но уже волнующие желания. И все же дело не только в вине, нет… Кэлен пригубила из бокала и прищурилась в сторону блондинки: — Ну так что, ты тут прячешься? Или лечишь разбитое сердце? Или все сразу? Я достаточно прямо спрашиваю, Кара? — Кэлен, ты криминальных романов перечитала? — она тоже сделала глоток вина. И вдруг положила ладонь — горячую, обжигающую просто — на лодыжку Кэлен. И желания Кэлен сразу стали куда как менее смутными, гораздо более определенными. Настолько, что она стушевалась. А Кара, кажется, не заметив этого, усмехнулась: — С чего вдруг решила, что у меня есть какие-то страшные тайны? — Кара, а ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Если это не мое дело, так и скажи. — Ты права, это не твое дело, — и улыбнулась Кэлен. — Однако никаких секретов тут нет. Ни страшных тайн, ни разбитого сердца. Ничего такого, — она поерзала, устраиваясь удобнее, откинулась на спинку. — У меня был бизнес, очень успешный, стоимостью в несколько миллиардов. Штаб-квартира на Уолл-стрит, все дела…. — Ресторанный? — Что? Ресторанный? Нет. Почему ты так решила? — Мясо ты готовишь бесподобно… — А, это… это хобби. А бизнес… я занималась стартапами. У меня отличная чуйка. И отличное образование, гарвардская бизнес-школа. Так что я процветала, Кэлен. — И что же случилось? — Да ничего особенного, — Кара пожала плечами. И ухмыльнулась: — Все еще никаких страшных тайн. В прошлый кризис я устояла, более того, даже утроила активы. Но… в процессе, видимо, перегорела. Так что потом уже занималась по инерции. Драйв ушел. Я поняла, что жутко устала от всего этого. Когда три года назад стало понятно, что нового кризиса не миновать, я все продала. Часть денег вложила в надежные компании, часть вывела на оффшорные счета, — она снова ухмыльнулась: — Надеюсь, ты не из налоговой, Кэлен? — А если? — у Кэлен загорелись глаза. — Придется меня убить? — Ну что ты, лишить мир такой красоты? — Кара отозвалась совершенно серьезно. — Гораздо приятнее будет сделать тебя пленницей. Никто ведь не знает, что ты здесь, - и, подавшись к Кэлен, зыркнула этим своим пронзительным – нет, безумным! — взглядом так, что у Кэлен по позвоночнику пробежали ледяные мурашки. Она поежилась и машинально дернула ногами. Кара сжала пальцы на её лодыжке, расцвела широкой улыбкой: — Тебе страшно? А ведь я и правда могу оказаться маньяком. Или психом. Черт, ведь и правда может! Она похожа, вообще-то… Кэлен даже дышать перестала. И что тогда делать? А что тут уже сделаешь? Теперь остается только принять ситуацию и действовать по обстоятельствам. Как говорится, будь, что будет. Видимо, что-то изменилось в глазах Кэлен, потому что Кара, пристально глядевшая на неё, хмыкнула и вновь откинулась на спинку дивана. И продолжила как ни в чем не бывало: — А еще купила эти виноградники, винодельню — она там, дальше по дороге. Построила этот дом. — Сама? — Кэлен, наконец, вновь задышала. — Нет, конечно, нанимала рабочих. Живу тут два с небольшим года, осваиваю виноградарство и винокурение. Мне нравится. — Так ты дауншифтер, Кара? — Можно и так сказать. Как видишь, никаких страшных тайн. — Да, действительно. Если, конечно, ты не маньяк, — Кэлен взяла со столика полупустую бутылку, повернула этикеткой: «Vine Mason». — Лоза масона? Кара, ты что, масон? — Я Мэйсон, — она рассмеялась, отобрала бутылку, разлила вино по бокалам. Подняла свой, посмотрела сквозь него на Кэлен: - Ну, а что с тобой? Почему ты удрала со своей свадьбы? — Ну… — Кэлен покрутила в ладонях бокал. — Долгая история, я же говорила. — А ты хочешь спать? — Я? Нет. — Тебе пора уходить? — Куда? — Вот и я думаю, вроде некуда. Значит, время у нас не ограничено. Почему бы тебе не рассказать свою долгую историю? Или это не мое дело? — Да, — задумчиво отозвалась Кэлен. — Не твое. Но почему бы и не рассказать? — и села, выпрямилась. — На самом деле, это уже третья моя свадьба, которую я… срываю. — Ух ты! Дай угадаю: твой любимый фильм — «Сбежавшая невеста»? — Нет, — рассмеялась, правда, довольно невесело. — Не любимый. Совсем наоборот, раньше я не понимала героиню Робертс… Не понимала, чего она вообще соглашается, если не хочет замуж. А сейчас я не понимаю себя. Не понимаю, почему говорю «Да», хотя не хочу… Первый раз, когда прозвучало предложение, я сказала «Да», но через неделю разорвала помолвку. То есть, на самом деле, в тот раз до свадьбы дело и не дошло. Второй раз я все отменила за две недели до свадьбы. Все, конечно, были в шоке. Особенно, мои родители. Целый год мне все припоминали… Пока я снова не сказала «Да». В этот раз я была очень настроена дойти до конца. Еще сегодня утром я была абсолютно уверена, что выйду замуж. Но… за час до того, как ехать в церковь, я сидела в своей комнате, смотрела в зеркало… и вдруг поняла, что не могу. Не смогу. И я написала покаянное письмо, выскользнула из дома, прыгнула в Ягуар и просто уехала. Куда глаза глядят. Если честно, мне даже представить страшно, что там сейчас творится, — она закатила глаза и улыбнулась. Невесело. — Мдда… — Кара смотрела с сочувствием. И даже без насмешки. Почти. — Это всё один и тот же страдалец? Твой жених. — Нет, разные. — Еще лучше. Ты их любила, Кэлен? — А черт его знает! Когда соглашалась, думала, что любила…, а потом вдруг понимала, что нет. Знаешь, я начинала представлять себе эту жизнь… с этим вот мужем… и почему-то мне становилось страшно. Страшно, что это будет какая-то не моя жизнь. Будто я перестану быть собой. Не знаю, можешь ли ты понять… — Хм… пожалуй, про «жить не своей жизнью» мне очень понятно. — Ну да, — Кэлен дотянулась, прикоснулась к её бокалу своим. — Ты ведь тоже сбежала от «не своей» жизни, — сделала глоток и со вздохом легла, откинув голову на подлокотник дивана. — Зачем только я соглашалась? — Говорю же, — тихо и спокойно отозвалась Мэйсон, — безалаберная. — Что? — Кэлен подскочила, снова села, даже подалась вперед, к Каре. — Ты меня судишь? Безалаберная? Что это за слово вообще? Что это значит? — Это значит, что ты сначала делаешь, а потом думаешь. — Вовсе нет! — Разве? — Да! Нет! Черт, не всегда! Можно подумать, ты всегда сначала думаешь! — Да, всегда, — Кара пожала плечами. — Всегда сначала думаю. — Поэтому ты такая медлительная! — Я не медлительная, — возразила Мэйсон. Очень неторопливо. — Я просто несуетливая. — Тормознутая! — Рассудительная. — Ты! Ты! .. — Кэлен задохнулась и замолчала. Крылья носа вздрагивают, в глазах — молнии. Кара посмотрела на неё с любопытством, чуть склонила голову к плечу: — Важно оставить последнее слово за собой, да? — Что? Вовсе нет! Просто… я не безалаберная! — Ладно, — Мэйсон улыбнулась. С убийственной иронией во взгляде. — Ладно? Соглашаешься? Кара молча пожала плечами и сделала глоток вина. Кэлен обожгла её взглядом, тоже приложилась к бокалу. На какое-то время воцарилась почти абсолютная тишина, лишь ветер доносил шелест листьев с виноградников, да едва слышно поскрипывали качели… Кэлен снова откинулась на спину, посмотрела вверх, в ультрамариновое небо, усыпанное крупными яркими звездами. Рассудительная, надо же. Почему-то хотелось улыбаться, хотя ведь еще секунду назад она собиралась злиться! Рассудительная… — Кара, ты одна тут живешь? — Да. — А что так? — Пока не встретила того, с кем хотела бы жить. — Понимаю… А не страшно тебе? Все же тут не город, а ты женщина… — Нет, не страшно. Винодельня не так уж далеко, при ней несколько домов, там живут работники с семьями. Да и здесь я не одна, со мной Дуки. — Кто? — Кэлен в очередной раз подскочила, усаживаясь. — Дуки, — повторила Мэйсон. — Дукат, - и, тихо свистнув, позвала: — Дуки! Темнота справа от них сгустилась, от нее отделилось нечто совсем уж черное, двинулось, приблизилось… превратилось в огромную, с теленка размером, собачищу, с крупной квадратной головой, острыми треугольными ушами, мощной шеей, широкой грудью… — Мама… — прошептала Кэлен, вжимаясь в спинку дивана. — Знакомься, это Дукат, — Кара протянула руку, потрепала пса по голове. — Дуки, это Кэлен. Своя. Ну, ты уж понял. Пес кивнул — Кэлен готова была поклясться в этом! — Кара, что это за зверь? — Кане-корсо. — Она… он… не укусит? — Без команды? Нет, — и снова потрепала пса. — Дуки, иди на место, милый. Кэлен показалось, что тот пожал плечами — вот ей-богу! — развернулся и растворился в темноте. Она еще посидела, настороженно прислушиваясь, затем с облегченным вздохом упала на спину: — Кара, а почему раньше не появлялся? Не облаял меня, когда я во двор сунулась? Господи, он же мог на меня броситься! Собаки же охраняют! Почему у тебя табличка даже не висит? — Кэлен, Дукат умнейший парень, — Мэйсон усмехнулась и… погладила Кэлен по лодыжке. Видимо, успокаивала. — И чуйка на людей у него превосходная. Гнилых, подлых, опасных вычисляет моментом. Если такой человек во двор сунется, мало ему не покажется. И хороших людей Дуки тоже определяет сразу. Чем лучше человек, тем больше ему доверяет Дукат. Высшая степень — когда Дуки вообще не появляется. -Хмм…да? — Кэлен улыбнулась. — Значит, я очень хороший человек? — По мнению Дуки, ты потрясающе хороший человек. А мнению своего пса я доверяю. *** — Ничего не хочу сказать, Кара, вино у тебя приятное, — Кэлен сидела на столике и легонько толкала ногой диван-качели с развалившейся на них Мэйсон. Вторая бутылка однолетнего мерло подходила к концу, а спать не тянуло. Зато тянуло… впрочем, об этом Кэлен старалась не думать. Лучше болтать: — Но с европейскими наши вина всё же не сравнить. Не тот вкус. — А зачем вообще сравнивать, Кэлен? — Кара просто пронзала своими зелеными глазами, даже в темноте было видно, как они светятся насмешкой и… вызовом. — Разный климат, разные технологии. И потом, у нас тут по большей части сорта гибридные. Совсем другие вкусовые качества. Так что… смысла нет сравнивать. — Ну, не знаю. Все сравнивают. И знатоки считают, что наши вина хуже. В принципе, я согласна. Наши и правда хуже, чем вина Старого Света. — А я не согласна. Считаю, что и те, и те хороши по-своему. — Ну что хорошего в наших винах? Что мы можем противопоставить европейским? Что? — Например, наши вина плотнее. И вкус более яркий, агрессивный, фруктовые ноты сильнее выражены… — И все? Маловато для победы! — Кэлен, я вообще не вижу смысла сравнивать. — Ты просто сдаешься! — А ты любишь поспорить. — Нет, вовсе не люблю! — Кэлен поставила пустой бокал на стол, поднялась, шагнула к качелям и вдруг села, оседлав колени Мэйсон. И обвила её шею руками. Кара вздернула бровь: — Привет. И что ты делаешь? — Поцеловать тебя хочу. — Оп… зачем? — Что значит, зачем? — Кэлен глянула недоуменно. — Затем, чтобы поцеловать тебя. Нет, конечно, если ты против… — Я не против, — Кара обняла её. — Мне просто интересно, зачем тебе это? — Боже, как вообще можно ответить на этот вопрос? — Кэлен закатила глаза. — Зачем… затем, чтобы узнать, как целуют такие вот губы, как у тебя… — Так ты хочешь меня поцеловать или чтобы я тебя поцеловала? — Мэйсон, я поняла, почему ты живешь одна. Кто вообще сможет с тобой жить? Ты же своими вопросами просто до психоза довести можешь! Ты зануда! — Кэлен, ты… — Кара, заткнись, а? — и буквально впилась в её губы своими. Поцелуй получился сладким, медленным и очень-очень нежным. С привкусом однолетнего мерло и легкими нотками шоколада, теплой звездной ночи, ласковой тишины и смутной, но волнующей тайны…