Зверь

С самого детства я мечтал сделать что-то полезное для человечества. Я всем сердцем любил мир, в котором родился, и потому огорчался, когда из-за болезней уходили из жизни люди. Разве на этом свете они не заслужили радости и счастья? Я не помню, когда именно, но я точно решил для себя, что, повзрослев, стану врачом. Годы летели, страницы календаря стремительно сменяли друг друга. Я рос, а мое желание помогать окружающим становилось все сильнее. Кажется, еще вчера я закончил школу и поступил в медицинское училище. После получения диплома я смог, наконец, приступить к исследованиям. На тот момент у меня было море идей, в которые я был готов вдохнуть жизнь. Я часами просиживал в лаборатории, иногда даже до закрытия. Другим сотрудникам приходилось чуть ли не выгонять меня, так я был одержим своей мечтой. Говорят, что если чего-то очень сильно захотеть, это непременно сбудется. Этот закон распространялся на всех, включая меня. Ноябрьским пасмурным утром я как обычно направлялся в лабораторию, как вдруг кто-то коснулся моей руки. Я обернулся и увидел человека, одетого в балахон. Лица под капюшоном видно не было, а в руках незнакомец держал странную старую книгу. Кажется, она была даже старше меня, с торчащими из нее оборванными страницами, потертой обложкой и множеством закладок. Я собрался было поинтересоваться, чего от меня хотят, но человек быстро впихнул мне ту самую книгу и поспешил скрыться в осеннем тумане. Несколько секунд я ошарашенно глядел в пустоту, держа "подарок" за твердый корешок. Что же это был за таинственный прохожий, обличенный в мантию? Чтобы сократить путь, я решил пройти через лес, минуя ограду. Я никогда не ходил той дорогой, потому что ветки засохших деревьев казались мне зловещими. Они будто тянулись ко мне, прося о помощи. Тогда я спешил, поэтому не обращал на иссушенные временем растения особого внимания. Благополучно добравшись до лаборатории, я оставил книгу в ящике своего стола и приступил к повседневной работе. Вскоре мысли об утреннем происшествии развеялись, а в голове снова зароились идеи. К слову, ничего полезного у меня так и не получилось. Все лекарства, что я создал, не годились даже для лабораторных крыс. Это огорчало меня, но я не собирался сдаваться. После многих месяцев, потраченных зря, я начал понемногу осознавать свою никчемность. Чувство абсолютной бесполезности и беспомощности мешало вставать с утра. Тогда-то я и вспомнил про книгу, столь необычным способом оставленную мне незнакомцем. В ней точно должны были быть ответы на все вопросы! Оживившись, я подскочил с постели и, приведя себя в порядок, пулей вылетел из дома. Дорога до лаборатории показалась мне длиннее, чем обычно. Так происходит, когда с трепетом предвкушаешь встречу с чем-то невероятно значимым. Но без трудностей в таких случаях не обходится никогда, верно? Стоило мне войти в здание, как тут же погас свет. Я не мог дождаться электриков, поэтому взял из кладовки масляной фонарь, зажег его и отправился в свой кабинет. Опустившись в кресло и поставив светильник на стол, я в нетерпении открыл ящик. В дрожащем свете огня передо мной предстал странный текст на страницах книги. Я не обнаружил в ней ничего, что касалось бы разработки лекарств, зато каждый новый абзац начинался со слов о призыве духа, якобы знающего обо всем. Так сложилось, что я любил науку, но и магию отрицать не брался. У меня была манера читать, проговаривая каждое слово шепотом. Со стороны это выглядело так, будто я просто шевелил губами. В тот день эта, казалось бы, невинная привычка дорого обошлась мне. Когда я закончил читать очередное предложение, кабинет залился светом. Я решил, что дали электричество, но вряд ли оно смогло бы обжечь мои руки... Я отбросил книгу, падая с кресла и пытаясь спрятаться за ним. Внезапно послышался голос, звучащий словно отовсюду сразу. Он говорил на непонятном мне языке, но к своему удивлению я мог уловить смысл услышанного. От этого у меня чертовски разболелась голова, я схватился за нее и зажмурился. Через несколько минут я вдруг осознал, что демон, внезапно возникший из пустоты темного кабинета, мог исполнить любое мое желание. Я задумался. Мне хотелось, чтобы создание стоящего лекарства было моей собственной заслугой. Это было невероятно безрассудно, потому что я попросил о бессмертии. Чтобы мне хватило времени, чтобы я мог проявить себя и показать всему миру, как прекрасна жизнь без болезней. Желание сию минуту было исполнено. Я услышал последние слова демона: – В этом фонаре отныне будет заключена твоя душа. Но помни, если огонь погаснет, ты умрешь! Зловещий смех ознаменовал возвращение чудовища обратно в его мир. Шум стих, а в кабинете снова стало темно. Я выполз из-под стола и посмотрел на лампу. Огонек горел еле-еле, а потому я незамедлительно подлил масло в светильник. Я был в ужасе, когда обнаружил, что это нисколько не помогло. Бросившись к книге, я стал судорожно перелистывать страницы, пока не наткнулся на заметку о том, как добывается масло для фонаря. Тотчас же забыв о работе, я сунул книгу в наплечную сумку, схватил фонарь и выбежал из лаборатории. Моей целью оказался лес, который я так не любил. Точнее, ветви деревьев, масло которых можно было использовать для подпитки огня в фонаре. Неожиданно я осознал, что мне нечем рубить деревья. У кого может быть топор, как не у лесника? Он жил в старом доме с мельницей, и мне посчастливилось оказаться недалеко от этого места. Надеясь на удачу, я поспешил к моему предполагаемому спасителю. Со светильником наперевес я брел средь деревьев, ежась от порывов холодного ветра. Достигнув дома лесника, я взобрался на крыльцо по скрипучим ступеням и постучал в дверь. За ней послышалась какая-то возня, приглушенные разговоры и только затем шаги. На пороге появился старик, вопросительно глядящий на меня. Ничего толком не объяснив, я попросил у него топор, а он, оценивающе посмотрев на меня, пригласил в дом. Видимо, выглядел я и правда неважно. Я не мог рассказать правду гостеприимному старику, вряд ли бы он понял меня правильно. Зато от него я узнал печальную новость: у лесника умирала молодая дочь. Я винил себя за то, что не могу ей помочь, за то, что из-за своей бездарности я вынужден заниматься спасением только своей жизни. От этих мыслей мне становилось все хуже. Забрав топор и поблагодарив хозяина дома, я отправился добывать масло. Срубив несколько деревьев, я выцедил масло из самых толстых веток. Получилось совсем немного, я заполнил лишь пару склянок, предусмотрительно прихваченных мною из лаборатории. Утром я снова отправился в лес: огонь фонаря оказался невероятно прожорливым. И на следующий день тоже. И через неделю. И через месяц. Я каждый день рубил эти чертовы деревья. С каждым вздохом мне казалось, что я сам становлюсь похожим на них, чем-то уродливым и изломанным, с горящими глазами и зловеще тянущимися вперед руками. Нужных мне растений осталось совсем немного. Я был встревожен тем, что в книге не объяснялось, как добыть еще масла. Похоже, несколько страниц вырвали до того, как книга попала ко мне. Я понятия не имел, как выращивать деревья, пока рядом с домом лесника не увидел его дочь. Она была совсем больна, но все еще выходила в лес. Печаль шлейфом тянулась за ней, а трава вяла под ее ногами. В моем тогдашнем обличье я не осмелился показаться ей, лишь преследуя умирающую и беззвучно ступая позади. Она вышла на опушку и замерла, вскинув голову к небесам. По ее бледным щекам стекали слезы, а по ладоням – капельки крови, так крепко она сжимала ладони. Я наблюдал за девушкой некоторое время, пока она обессиленно не упала на холодную землю. Она с самого начала не верила в свое излечение, хотя могла бы. Возможно, ее погубила не сама болезнь, но крайняя степень отчаяния. Подойдя ближе, я обнаружил, что ее тело оплетают свежие побеги. Побеги того растения, из которого я получал бесценное масло. Потянувшись к ветвям подобием рук, я уже безо всяких усилий высосал из них живительный сок и напоил им огонь в светильнике. Что же я наделал? Я хотел спасать жизни, а не забирать их, а теперь обречен доводить людей до смертельного уныния, чтобы выживать... послышался голос лесника. Он звал свою дочь. Я терпеливо ждал, пока он найдет бездыханное тело. Продравшись сквозь заросли, старик закричал от горя. У него не было никого, кроме любимой дочери. Из тени на него смотрели два горящих глаза. – Я могу спасти твою дочь. Лесник вздрогнул и, кажется, побледнел, прижимая к себе мертвеца. Наверное, решил, что сходит с ума. Но единственным сумасшедшим был я. Я медленно выбрался из укрытия и протянул леснику фонарь. – Зверь!.. прочь!.. Лесник отмахнулся, едва не разбив заветный светильник. – Ее душа заключена в эту лампу, а жизнь все еще теплится в тусклом мерцании огонька. Если хочешь сохранить ее, ты должен будешь каждый день добывать масло... Лесник недоверчиво посмотрел на меня, но я знал, что он был подавлен. Его сердце было разбито, и потому он не смог отказать мне. Я обманул его, потому что девушка была мертва, и ничто не могло удержать ее душу. Вскоре лесник перестроил мельницу под свои нужды. Он наивно полагал, что спасает свою дочь, заключенную в стеклянную тюрьму. Как эгоистично. Оказалось, что лес вовсе не отпугивает детей, потому что чистые сердцем существа не чуют ни в чем опасности. Я смогу сломить их волю, чтобы превратить чужую юную жизнь в свою. Я заставлю их страдать, заставлю заблудиться и отчаяться, чтобы потом старик продолжил мое дело за меня. Я вынужден делать это снова и снова, страдая от чувства вины, переполняющего меня до краев. Прошло так много времени, что я начал забывать о том, каково быть человеком. Каково чувствовать и любить. Теперь я хозяин этого леса, я сею тоску и боль на этих землях. Все и каждый страшатся меня, опасаясь тревожного воя кромешной ночью. Я – Зверь. Тот, кто так жаждал добра, что невольно обратился самым черным на свете злом.