Кровное родство

— И что же говорил нам отец, а, Иви? Я всплеснул руками. То, что Генри Грин стал интересовать её как мужчина, сводило меня с ума. Я хотел разорвать его глотку, стоило только представить, что он мог касаться тела моей сестры. — Он говорил… — она прервалась и озлоблено посмотрела на меня, в её глазах читался упрёк, она считала, что я снова всё порчу и не даю ей дышать полной грудью — он говорил, что чувства и эмоции не должны мешать нашей миссии. — Вот именно, не должны. Ты помешалась на нём, на его идее поиска того, чего может даже не существовать. Ты словно одержима, — положив руки на её хрупкие плечи, я продолжил — я не могу этого допустить. Я хотел чтобы она смогла испытать ко мне хотя бы малую долю тех чувств, что разрывали меня изнутри уже долгое время. Чувства, которых не должно быть, но которые вспыхнули в моей груди жарким пламенем и обожгли мою душу. — И как же ты остановишь меня, Джейкоб? Взгляд Иви были бесконечно холоден. Я мог лишь промолчать. Она скинула с себя мои ладони и сделала шаг в сторону, намереваясь уйти. Я чувствовал как теряю её. — Остановлю любой ценой, — я не успел опомниться, как схватил сестру за подбородок и, повернув лицо к себе, прильнул к её губам, горячим и желанным. Она тут же оттолкнула меня, её охватил ужас. — Что ты творишь, ненормальный?! — Всего лишь люблю тебя… — я провёл ладонью по её щеке, но ответом мне послужила лишь звучная пощёчина. — Ты… болен, — прошептала она и, вытерев рот рукавом, удалилась в неизвестном направлении. А я так остался стоять на грязной улице прогнившего Лондона. Я бродил по городу до поздней ночи, пытаясь уталить свою боль в кабаках. Я пил, завязывал драки, снимал женщин. Но ни одна из них не смогла заставить меня перестать думать об Иви. Ничто не могло. Когда сил уже не осталось я решил вернуться в поезд, будучи уверенным, что сейчас в нём никого нет. Я вернулся на главную станцию, где каждую ночь наш «штаб» прекращает своё движение до самого утра. Я зашёл внутрь и двинулся через вагоны до своей комнаты. В одном из них оказалась она. Женщина, видеть которую стало просто невыносимо, женщина, которой я не достигну никогда и которую я, казалось, потерял даже в качестве сестры. Она сидела в своём кресле и читала. Заметив меня, она отвела взгляд. Она не хотела смотреть на меня. Сначала я собирался просто пройти мимо, но, оказавшись у двери, я решил поставить все точки над «и»: — Мне совершенно не на что рассчитывать, я прав? — Рассчитывать на что? Ты мой брат! То, что ты сейчас творишь это ненормально, — сказала она, даже не посмотрев в мою сторону — ты пугаешь меня. — А знаешь что, сестрёнка, ты была права, — я наклонился вперёд— я болен. Сошел с ума. А мою боль не сможет заглушить даже морфий. И я вижу только один выход, — встав перед ней я выхватил из кармана пистолет и приставил холодное дуло вплотную к моему виску. — О чём ты думаешь, Джейкоб?! — она вскочила с места, отбросив книгу. — Давай, скажи, что я тебе не нужен, — я сделал несколько шагов назад — и я оставлю тебя в покое. Скажи это. Ты уже убила мою душу, убей тело. Иви двинулась на меня и, толкнув к стене вагона, едва коснулась моих губ своими. Через несколько секунд замешательства она снова прильнула ко мне. Её поцелуй становился всё более глубоким. Руки перестали меня слушаться и обмякли. Пистолет с грохотом упал на пол. Я прижал её к себе за плечи, а моё сердце бешено колотилось. Казалось, что между нами рухнула стена, называвшаяся «кровное родство». Одну за другой я стал расстёгивать пуговицы на её груди и осыпать тело поцелуями. Я слушал её прерывистое дыхание и не верил что это происходит со мной. И, даже если всё это было лишь для того, чтобы я не вышиб себе мозги, я был по-настоящему счастлив. Я развернул её и прижал животом к стальной обшивке. Избавив нас от лишней одежды, я вошёл в неё и моё тело словно поразила вспышка молнии. Она слегка съежилась, и тихо охнула. Я чувствовал жар её тела, чувствовал как содрогается её горячее нутро. Эта ночь перевернула моё сознание, и я желал только того, чтобы она длилась вечно. Когда всё кончилось, мы, совершенно лишённые сил, сползли вниз и молча сидели на полу. Я прижимал её голову к своей груди. — Ты утверждал, что эмоции и чувства не должны мешать нашей миссии, — она подняла глаза вверх. — Да, если это не мои чувства к тебе.