Непредвиденные виражи

Когда Лиам Пейн, скромный и тихий молодой человек, поддался на уговоры своих неугомонных друзей и решил сыграть в "Правду или вызов", он и предположить не мог, что его жизнь так круто изменится! Ведь Лиам всегда держит своё слово, чего бы ему это не стоило. Даже если Луи загадал ему прийти на субботние автогонки NASCAR с плакатом "Зейн Малик, ты выйдешь за меня?" с одной стороны, и "Я не шучу!" с другой. И вот он стоит там, где, собственно, и должен стоять. Друзья выбили для него самое лучшее место, а сами наблюдали за ним со стороны, находясь на самых дальних местах, ничуть не беспокоясь, что их приятель попросту сбежит в самый последний момент. Они знали, Лиам не отступит, как бы глупо он себя не чувствовал. А чувствовал он себя действительно глупо, хотя пока ещё и не поднял свой плакат над головой, пока ещё у него был шанс сдаться и отступить, признав перед друзьями своё поражение. Он внушал себе, что ничего страшного не случится, все сочтут это шуткой, тем более этот Зейн Малик, которого он ни разу не видел и знал его только по восторженным рассказам своих друзей, заядлых любителей автогонок. Потом он утешал себя мыслями, что никто даже и не заметит его появления и не придаст этому никакого значения. "Наверняка у этого гонщика полно фанатов и подобные выходки - не редкость, - думал он. - Что ему до того, что какой-то чудак приперся со своим глупым плакатом, тем более, что между нами - пропасть, разделяющая нас. Кто он, и кто я, - обычный скромный повар в небольшом ресторане, а он - любимец всей Англии." И вот первый гонщик пришёл к финишу. Кто же он? Кто-то ещё спрашивает и сомневается? Конечно же это Зейн Малик. Именно это Лиам и услышал от одного из репортеров крутившихся поблизости и говорящим всё это на камеру. "Ну что ж, Лиам, - уговаривал себя парень. - Твой, придуманный Луи, жених - чемпион. Вот он твой звездный час. Действуй!" С дрожащими руками, но уверенно, он поднимает свой плакат вверх. Ноги отказываются держать его, но он крепится изо всех сил. Он не знает, что его друзья одновременно вскочили на ноги с радостными воплями и свистом, увидев, что он всё-таки решился и сдержал своё слово. Он не знает этого, потому что его взгляд устремлен на худощавого парня, которому велят посмотреть куда-то. Следуя за его взглядом, Лиам тоже смотрит туда же, и в этот момент его сердце смещается куда-то в область гортани, как ему кажется. Он проталкивает стоящий в горле ком. Его плакат и бледное растерянное лицо показывают на огромном экране. Он себя уже ненавидит. И всё же, собрав последние усилия воли, переворачивает плакат другой стороной. Переводит взгляд с экрана на Зейна, пытаясь разглядеть его реакцию, но удается это ему только в тот момент, когда тот, кто просил его посмотреть на экран, теперь предлагает посмотреть на зачинщика этого безобразия, то есть на него, на Лиама, и он видит, что Зейн смеётся. "Ну вот и всё, шутка удалась, - думает Лиам. - Пошутили и хватит. Всем спасибо, до свидания." Отбросив плакат в сторону, он предпринимает попытку к бегству, но не тут-то было. Его друзья где-то там позади него, замерли в тревожном ожидании, они-то видят, что автогонщик №1 направился к их ничего не подозревавшему другу, хотя тот видит лишь то, что к нему двинулись репортёры сплошной стеной и ослепляя его вспышками камер. "Чёрт, чёрт, чёрт! - мысленно стенает Лиам. - Я убью Луи. Точно убью. Живого места от него не останется. Почему я не могу просто раствориться в воздухе?" Его обступают плотным кольцом и начинают осыпать каверзными и провокационными вопросами. Как давно вы познакомились? Почему мы ничего не знали? Как твоё имя? Кто был инициатором отношений? Каков Зейн в постели? Зейн Малик - гей? Но как же так? Какое издание будет освещать вашу церемонию бракосочетания? Чем занимается по жизни счастливчик, похитивший сердце всеобщего любимца? И так далее, и тому подобное. Лиам жутко краснеет, пытается оправдаться, что-то невнятно мямлит о том, что это всего лишь недоразумение и неудачная шутка, как вдруг кто-то стремительно протискивается сквозь ораву репортёров. Кто-то, с угольно-чёрными волосами и самыми прекрасными глазами на свете. Кто-то, кого зовут Зейн Малик - любимец всей Англии и автогонщик №1 в стране. Сердце Лиама и впрямь дрогнуло. Он ожидал чего угодно, но только не рассчитывал, что этот парень, с которым он сыграл эту злую шутку, окажется настолько красивым, что в одно мгновение сразит его своей красотой. Он был эстетом до мозга костей, и парень, представший перед ним, казался ему воплощенным в реальность совершенством. Сначала он прожигает Лиама гневным взглядом, отчего ему хочется провалиться сквозь землю, но потом его взгляд меняется, лицо озаряет недобрая ухмылка и он, заключая остолбеневшего от шока Лиама в плотное кольцо рук, произносит: - Я согласен, любимый! А затем жарко целует... Лиаму кажется, что всё происходящее - волшебный сон. Этот поцелуй сводит его с ума, вызвав лёгкое головокружение, а тело будто окунается в приятное тепло, - он ощущает его от макушки до пяток. Словно боясь, что прекрасная сказка развеется, как дым, он прижимается к парню ещё ближе, буквально впечатывается в него и чувствует, как ему кажется, каждую мышцу его рельефного тела. Лиам ненавидит себя снова, но он млеет в руках этого красавца и ни за что на свете не хочет его теперь отпускать от себя, обняв его за шею и припечатав одну ладонь к его голове, слегка надавив на нее. Ему так не хотелось прерывать этот поцелуй. "Ого, а этот парень не так прост, как показалось сначала, - думает Зейн, мысленно усмехаясь. - Столько страсти и нервов в этом большом и теплом теле. Ммм, он мне определенно нравится. Хотя, я даже не знаю его имени. Дерзкий, страстный, ненасытный! Что ещё надо для счастья? Я не знаю, что его толкнуло на такой отчаянный поступок, но я хотел бы это узнать. Непременно. Только сейчас нам, наверное, лучше остановиться, а то, того гляди, стояк одолеет нас обоих, и как стрёмно будет потом видеть на фото наши неприкрытые намерения. Остановись, малыш. Твоё тяжелое дыхание - предвестник... чего-то нехорошего, в какой-то степени." Он прерывает поцелуй, не смотря на то, что Лиам всё ещё пытается его удержать. - Остановись, прошу, - шепчет он ему на ухо. - Это всё безумно мило, но... Давай не при всех. "Боже! Я - идиот, - ругает себя Лиам мысленно. - Луи, этот засранец, он, наверное, ликует сейчас. Но я ему всё равно устрою. Неделю ходить не сможет. Какой позор, а? Обо мне узнает вся Британия, если не весь мир. Что я наделал, черт побери? Что я теперь скажу этому, мать его, Зейну?" Репортёры не отступали, камеры были нацелены на этих двоих, как дула пистолетов, вспышки слепили, и Лиам уже с трудом соображал, что происходит, где он находится и когда это всё наконец закончится. Он не сразу осознал, что один и тот же вопрос особо настырного корреспондента с центрального телеканала прозвучал уже несколько раз. Зейну даже пришлось ущипнуть Лиама в спину, чтобы он очнулся от оцепенения. - Так когда же свадьба? - услышал он чётко. Зейн тоже не отступал, шепча ему на ухо и обдавая его жарким дыханием: - Не молчи, милый. Ведь если ты разобьёшь сердце любимцу Британии, то вмиг разрушишь свою жизнь и станешь самым ненавидимым человеком, а папарацци будут преследовать тебя денно и нощно. Так что, когда свадьба, малыш? "Я не подписывался на такой поворот событий! - ужасался Лиам в своих мыслях, и ему казалось, что их слышит каждый, кто находится поблизости. Он испуганно озирался по сторонам, заставляя Зейна злиться с каждым мгновением всё больше и больше. - Мне кажется, я не готов жениться, тем более на парне. Нет, нет. Оставьте нас, пожалуйста, в покое." - Не молчи, чёрт возьми, - уже шипел Зейн, отчего Лиам невольно поёжился. - Начал эту заварушку и на попятную? Слабо отвечать за свои поступки? Всё! Это было последней каплей и тем спускным механизмом, приведшим в движение его решимость. Слово "слабо" всегда действовало на него безотказно. И тогда он мог сотворить любую глупость, но он делал её не колеблясь и не желая отступать. - Так! - начал он решительно, развернувшись к репортерам и вскинув руки вверх, будто отгораживает своего ненаглядного от вторжения в его личное пространство. - Расступились все! Когда мы посчитаем нужным, мы сообщим об этом. А пока, все вон! Вон! Зейн лыбился за его спиной и был необычайно горд этим парнем. "Ну ты даешь, парень! - мысленно восторгался он. - Так даже я не позволял себе дерзить. Ты мне нравишься. Да что там! Я тебя уже обожаю, хотя и предположить не могу, кто ты и откуда взялся." Потом он дал знак рукой и мгновение спустя недалеко от них остановилась машина, в которую Зейн и пригласил этого незнакомца, решив, что даже если это чей-то злой розыгрыш, то играть в эту игру он будет до конца. Три друга Лиама так и остались стоять на том же месте, глядя друг на друга недоуменно и хлопая глазами. - Что я натворил? - только и смог спросить голубоглазый шатен, глядя на то, как Лиам садится на заднее сидение роскошного автомобиля, как брюнет ныряет в салон вслед за ним и закрывает за ними дверь, и как резко трогается машина и уносится прочь, увозя его лучшего друга в неизвестную даль.