Удовольствие

Тики ведет рукой по лицу Лави. Медленно, будто ножом режет. Но ножа в его руке нет, и кровь тонкой струйкой не течет по подбородку Книгочея. Микк приходит часто и приносит яблоки в своем цилиндре — красные, сочные, вкусные. Раньше Лави не слишком-то их любил. Ной никогда не причиняет боли, когда приходит. Он садится рядом, упираясь спиной в холодную стену, и закуривает. Раньше Лави плохо переносил дым сигарет, а сейчас даже принимает их, когда Микк протягивает пачку. Курить Лави совершенно не умеет: он просто набирает дым в рот и глупо выпускает его. — Ты только портишь сигареты, — усмехается Тики. — Надо так. Он затягивается, глубоко вдыхает и выпускает причудливые колечки изо рта. Когда Лави пытается сделать так же, он заходится в диком кашле. Микк сдавленно посмеивается, протягивает железную кружку с водой. Лави пьет жадно, капли воды катятся по скулам, и Тики вытирает их пальцами в белых перчатках. Лави не знает, сколько находится в плену, и даже не знает, когда он перестал думать. Сначала мысли роем кружились в его голове, а потом их как будто выветрило: сейчас в его голове лишь паутина и никакого осознания происходящего. Он просто сидит в каком-то темном помещении, ему не причиняют боли и даже кормят неплохо. Тики изредка приносит с собой свечу и книги, наверное, потому что ему больше не с кем их обсудить. Тики курит и спрашивает его мнение о прочитанном. Лави читает взахлеб и злится на свечи, которые так быстро догорают. Лави не знает, с каких пор перестал считать Тики Микка врагом. Наверное, с тех, когда его круг общения сузился только до одного человека. До Тики. Книгочей не спрашивает, почему Тики так часто приходит. Он знает сам: от скуки. — Это доставляет мне удовольствие, — каждый раз говорит Ной и ведет рукой по подбородку Лави. Тики доставляет удовольствие иногда касаться Лави, чистить принесенные яблоки и поджигать для него сигареты, которые Лави только портит, а не курит. Лави знает много занимательных историй, о которых Тики даже не слышал. Некоторые его удивляют, некоторые забавляют. Неизвестные факты о кровопролитных войнах и скрываемые пороки великих вождей — обо всем этом Лави рассказывает, выпуская изо рта клубы дыма. Тики слушает стоя, сидя, лежа, облокотившись головой о колени Лави. Лави прожил меньше, но знает больше. Знает столько всего, что Тики, наверное, даже при желании не уместил бы в своей голове. — Книгочей должен обладать исключительной памятью, — объясняет Лави, — и должен никогда ни о чем не забывать. Лави смеется с собственных слов: слишком уж многое он забыл за последнее время. В его голове только даты, войны и паутина каких-то событий, о которых он перестал думать. Думать, вообще-то не сложно, просто думать здесь — это верх глупости. Враг, положив голову ему на колени, утыкается носом куда-то в пах и тушит сигарету о черную стену. Вскоре он так и засыпает, и Лави чувствует, как вздымается его грудь, слышит тихое дыхание Ноя, ощущает тепло его тела. О чем здесь думать? Перепачканные пальцы Лави перебирают темные пряди и касаются серой кожи Ноя. Ползут по лицу, по шее, по ключице, по идеально белой рубашке. — Это доставляет тебе удовольствие? — неожиданно шепчет Тики, резко раскрыв глаза. Лави не думает. Лави шепчет в ответ: «Да». Его ладонь перехватывается рукой Микка, который резко поднимает голову, заглядывая в мутноватые глаза Книгочея. Тики целует жадно, но не грубо, тянет за ярко-огненные пряди пленника, посасывает его губы, водит языком вокруг рта. Он делает все медленно: медленно переходит от шершавых губ к уху, проникает в него языком, вызывая дрожь в теле Лави, оттягивает мочку зубами; водит пальцами по подбородку — какой же, черт возьми, привычный жест! Жарко обнимает, расстегивает пуговицы на своей рубашке, забирается руками под футболку Лави, скользит кончиками пальцев по животу, по ребрам, по груди. Приподнимает футболку, опускается сам, целуя кубики пресса. Выше. Выше. Пока футболка не оказывается задрана до ключиц. Лави приподнимает руки, давая Тики стащить с себя этот совершенно ненужный предмет одежды. Тело прижимается к телу, члены обоих уже давно напряженны и тверды, и Лави тянется к штанам Микка, но Микк ловко перехватывает его руку, целует в запястье, ведет языком по вене, оставляя на бледной коже прохладную мокрую полосу. Тики дразнит, играет. Он то невзначай дотрагивается до члена пленника, то отстраняется, то с жаром целует потную грудь. Ной хочет доставить как можно больше удовольствия пленнику — если бы он хотел его просто трахнуть, он сделал бы это раньше, просто подтвердив свой статус врага номер один. Добиться расположения, быть милосердным к тому, кто и так в твоей власти: вот истинное наслаждение! И Тики наслаждается. Каждым движением, каждым стоном Лави, каждым касанием его неловких — неопытных – рук. Лави приподнимает бедра, стягивая с себя штаны, водит рукой по своему члену, вжимается то в стену, то в Ноя, беспорядочно и влажно целуя его серое тело. Микк тянет время, медлит, и у Лави от перевозбуждения болит и ноет внизу живота, от паха по телу растекается жар, и трясутся коленки, которыми он так отчаянно пытается обхватить торс Ноя. — Истинное удовольствие, — шепчет Ной, трется пахом о пах, но не дает Книгочею прикоснуться к своей ширинке. Лави рычит, стонет, выгибается, заглядывает в глаза Ноя. Просит взглядом, почти умоляет. Ну же. Рот Тики растягивается в улыбке, он опускается, касается губами напряженного члена пленника, проводит по нему языком, слизывая сочащуюся смазку, целует и снова отстраняется. Почти смеется. Наслаждается. Лави упирается руками в его голову, толкает вниз, хватает за волосы, тянет за ворот рубашки. Тики обхватывает член губами, посасывает, помогает себе рукой, проталкивает вглубь рта, почти заглатывает. Пленник стонет, двигает бедрами навстречу рту Ноя, обхватывает шею, закидывает ноги на плечи. Тики резко отстраняется, не дав Лави кончить, освобождает свой член от штанов, поднимает его ноги повыше, плюет на руку, водит пальцами по анусу пленника, вводит в него член. Лави кричит, не в силах сдержаться, анус сводит от боли, но вместе с болью Книгочей начинает испытывать безумное удовольствие уже после первых толчков Ноя. Ной держит его за бедра, проталкиваясь все глубже, Лави двигается навстречу, сжимает свой член в кулаке, водит рукой взад-вперед, стонет и кричит. Из его члена начинает сочиться сперма, и Лави со стоном ловит момент эйфории. Сперма выплескивается на живот, течет по нему. Книгочей поворачивает голову, упирается щекой в холодный бетонный пол, стонет тише и почти не отвечает на движения Ноя в нем. Он прерывисто дышит, прикрывает глаза. Тики вскоре тоже не выдерживает, оргазм накатывает, заставляя его пальцы больно сжать бедра Лави. Ной отодвигается, водит пальцами по анусу Книгочея, из которого течет белая липкая жидкость. Облизывает перепачканные пальцы, накрывает тело Лави своим. Лави слышит его дыхание, чувствует биение сердца. Обхватывает его руками шею, упирается носом в скулу. Жарко. Они лежат в такой позе долго, Тики лежа курит, Лави рассказывает удивительные истории, медленно извлекая их из памяти. Но Тики не слушает. Он думает об удовольствии, о том, что Лави когда-нибудь умрет от его руки. Принесет ли смерть Лави такое же наслаждение? Тики не знает. Тики вообще много чего не знает. Он не знает, что Лави предстоит быть спасенным друзьями, предстоит вспомнить значение слова «враг» и когда-нибудь встретиться с ним на поле боя. Может быть, этот бой тоже доставит им удовольствие.