Te quiero

30 лет назад       Поцелуй долгий, тягучий и до дрожи приятный. Джинху прижимается к накаченному телу до самого предела, чтобы между ними не осталось и миллиметра. Пак сжимает точенные бока и медленно сходит с ума от сильных накатывающих чувств.       — Нет, нельзя…нам нельзя быть вместе, — отстраняясь от теплых губ, произносит омега.       Он ловит недоумённый взгляд со стороны альфы и выпутывается из его цепких объятий.- Да, мы истинные, но я люблю другого. Это всего лишь наша природа, которой я не хочу подчиняться.- Джинху проводит своей маленькой ладонью по щетинистой щеке, выражая этим действием извинения и оттолкнув альфу, уходит по тёмному коридору, оставляя лёгкий ягодный шлейф и приятную, но такую запретную сладость на губах Пака.       Омега спустился по витой лестнице на празднество. Из толпы его тут же вытащил Мину и отвёл в сторону.       — Ты чего так долго? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Бён, смотря в глаза Джинху.       Тот нервно сглотнул ком страха и, не ответив, улыбнулся и нежно обнял Мину. Альфа обхватил руками тонкую талию и уткнулся носом в белую шею.       — Пойдем к гостям. Мы должны заявить о свадьбе, — отстраняясь от любимого, произнёс Бён, что предпочел игнорировать тот факт, что от его жениха тянется шлейф шоколадного запаха, которым обладал единственный альфа- Пак Сонёль.       Сонёль стоял по середине тёмного коридора и вдыхал через раз от давящей боли. В его сознании отголоском звучали слова омеги. Он не хотел осознавать то, что его омега не принадлежит ему. Пак не хотел понимать того, что без Джинху он умрёт, погибнет, разобьется.       Альфа не привык отступать от своего- это не в его характере, поэтому Ёль переборол сковывающую тело боль и побежал в гостиную, чтобы найти того, кто нагло ворвался в его жизнь и перевернул ее, разбив многолетние сердечные снега спокойствия и безразличия.       Мину легонько постучал ножом по хрустальной ножке фужера, дабы привлечь всеобщее внимание. Громкий звон вмиг разнёсся по комнате и гости обернулись в сторону альфы.       — Дорогие гости! Спасибо, что пришли на это мероприятие! Мы с Джинху безумно этому рады.- продолжал альфа по- свойски прижимая к себе рядом стоящего Джинху, — ждём всех вас на нашей свадьбе, что состоится в конце этого месяца. — Бён кинул хищный взгляд на Пака, что возвышался над всеми гостями, стоя на широкой лестнице. Омега увидев, в какую сторону посмотрел жених и повернулся туда же, встретившись с холодными глазами, из которых разлетались молнии. Он не хотел разжигать эту борьбу, но видимо ее не избежать.       Две недели оставалось до дня свадьбы, но правда не одной. Глава семьи решил, что устроить в один день две свадьбы- хорошая идея. Поэтому две недели были для Сонёля самими худшими в его жизни: ему приходилось всё это время общаться со своим ненавистным ему женихом, видеть счастливого брата, который получал нежные поцелуи от Джинху и становился ещё радостней.       Даже в любви судьба обошлась с ним несправедливо. Она отдала его истинного тому, кто и без этого наслаждался жизнью, кто получал всегда все, что хотел, потому что отец жалел бедного и брошенного мальчика Бёна. Ёль больше всего на свете ненавидел своего брата. Каждый день он держал себя, лишь не избить того до смерти, но почти каждый раз срывался и набрасывался на него, громка крича слова ненависти.       День сменялся ночью, а любовь к Джинху не стихала. Пак тайно наблюдал за ним, наслаждаясь его необычайной красотой, худым телом, переливистым голосом. Альфа был похож на наркомана, который уже вдохнул этот ягодный героин и подсел на него. Всё внутри останавливалось, когда омега случайно окидывал Пака взглядом, равнодушным взглядом.       День свадьбы подкрался неожиданно быстро и вот, Сонёль стоит напротив зеркала в своей комнате и завязывает галстук. Его холодные глаза не выражали ничего, кроме огромной обиды и ярости. Ёль окинул свое отражение в зеркале и, поправив уложенные на бок волосы, покинул комнату.       Сонёль вышагивал по длинному коридору второго этажа, торопясь закончить всё это и уехать подальше, прикрываясь мнимой командировкой, как вдруг, улавливает ели слышимые всхлипы, доносящиеся из комнаты брата. Пак окинул взглядом чуть приоткрытую дверь в спальню, видимо, думая о том, чтобы поддаться искушению. Он знал, кто сейчас плачет за этой дверью, он прекрасно чувствовал его. За своими раздумьями Ёль не сразу услышал ещё один голос, что, кажется, успокаивал и выражал слова поддержки.       Пак выпустил воздух из лёгких и тихим шагом подкрался к двери. Сквозь небольшую щёлку он смог увидеть знакомую спину, что подрагивала от истерики.       -…ты сам знаешь вам нельзя быть вместе. Так случилось, вы познакомились не при тех обстоятельствах, — чья-то рука легла на острое плечико, в знак поддержки. Пак отчетливо слышал эти слова и родной голос своего папы, что дрожащей, видимо, от слёз рукой поглаживал чужую спину и плечо.       -…это неправильно…- осипшим голосом произнёс Джинху. В его словах скрывалось несметное количество боли и какой-то необъяснимой тоски, -мы же созданы друг для друга, — на этих словах омега с тихим воплем бросился на грудь старшего и зарыдал ещё сильнее.       -Тихо, тихо… я знаю, как тебе больно и как моему сыну больно, но такова жизнь и все мы в ней актеры. Твоя роль — жить с нелюбимым альфой, его-с омегой. Мой муж никогда не позволит вам быть вместе…- Пак спустился по стенке на самый пол.       Осознание всего ударило ещё больнее. Ведь папа прав, этот тиран никогда не позволит быть вместе этим двоим, он может убить омегу и отправить в ссылку родного сына, лишь бы Бён всегда был счастлив. Сонёль уже не слышал голосов, он сам тихо плакал в углу коридора, понимая, что внутри него умерла душа, а убил её родной отец.

***

Настоящее время       — Вы ошиблись. Я не тот человек, я не Бекхён, — судорожно произнёс омега, не оставляя попыток, рассмотреть лицо мужчины. Кабинет наполнился громким, словно раскаты грома, смехом. Мужчина откинулся на спинку кресла.       — Это ты ошибаешься. Ты вовсе не До Кёнсу, а что твой приёмный папочка не рассказал тебе об этом? Хм… как он жестоко обошёлся, — продолжал Пак, пускай он похож на любимого, но в нём все-равно течёт кровь его врага. — Странно, что и Чанёль ничего не сказал, ведь он так давно искал своего любимого брата! — Омега так и замер в оцепенение. Вся его жизнь оказалась ложью. Все люди в ней хорошие актёры, что пытались быть теми, кем вовсе не являются. Для парня вся жизнь рухнула от осознания того, что тот, кого он называл папой, обманул его, не рассказав правды, а тот, кого полюбил, так больно ранил.        — Откуда мне знать, что это правда? — подал голос омега, делая шаг к рабочему столу Пака.       — Спроси у своего отца. Он поведает тебе прекрасную историю о том, как усыновил тебя после страшной аварии, где погиб мой братик и ты потерял память, — на этих словах альфа зло оскалился, — как воспользовался твоей беспомощностью и забрал тебя к себе, дав другое имя и фамилию, чтобы тебя не смогли найти, — поднимаясь со своего места, альфа приблизился к омеге и резко вдохнул его запах.       — Ты так похож на своего папу. Такой хрупкий, что хочется оберегать тебя. Я не удивлён, что мой сын положил на тебя глаз, — вновь засмеялся Пак, — забудь его. Через месяц у него свадьба, а ты был обычным развлечением. — смеяться произнёс Сонёль, почти в самое ухо юноши.       Омега сглотнул ком слёз, но их было так много, что они безостановочно хлынули из глаз. — Этого не может быть…-шепотом произнёс Кёнсу.       Он стремительно покинул тёмную комнату. За пеленой слёз он не видел ничего, но каким-то чудом, мог преодолеть витую лестницу, не упав. Омега с трудом нашёл выход, но как только выбежал из ненавистного дома, остановился и подняв голову к небу, заплакал.       Его лицо покрылось мокрыми дорожками солёных слёз. Перед глазами появлялись моменты с тем рыжим мальчиком, но голова уже не болела, боли не было вовсе. Омега, словно фильм, просматривал все те моменты, своей прошлой жизни. Весёлый смех с альфой, их детские песенки, страшную аварию, лицо родного отца- всё, как кадры из драматического фильмы, появлялось в сознание омеги.       Он всегда думал, что в нём была некая пустота из-за неполноты воспоминаний своего детства, но сейчас вспомнив всё, его и правда настигла пустота, в которой есть только осколки памяти.       Ночной город всегда казался Кёнсу самым красивым, но сейчас, идя по парку, омега не любуется этой красотой. Юноша обнимает свои плечи руками из-за холода и медленными шагами идёт в направлении своего дома, хотя, видимо, совершенно чужого дома.       Парень заходя во двор, осматривается вокруг и замечает зажжённый свет в комнате отца. Кёнсу незаметно улыбается и заходит в подъезд. Ноги сами ведут к нужной квартире, а руки тянутся к звонку. Громкие шаги разносятся за дверью и сердце омеги пропускает быстрые удары, ведь роднее человека у него нет и не было. Он не знал большей любви ни от кого, кроме СунгДжи.       — Кёнсу? — произнёс удивленный мужчина, рассматривая сына, что смотрел на него Потупя взгляд. Омега неотрывно изучал лицо отца, что вмиг поменялось. Оно стало грустнее и мрачнее, казалось, что старший читал мысли.       — Я всё вспомнил…-прошептал омега, зайдя в коридор квартиры. Он произнёс это на одном дыхании, смотря в упор на человека, которого считал своим родным отцом и верил ему во всём безоговорочно, всем сердцем.       Сунгджи нервно сглотнул и положил теплую ладонь на дрожащее плечо сына.       — Это всё правда? Ответь мне! — красными от слёз глазами, омега смотрел на мужчину и не мог во всё это поверить. Ему нужно было услышать это от альфы, что опустив глаза смотрел в пол пытаясь так и скрыть слёзы. — Как ты мог? — проливая горячие слёзы, шепчет парень.        — Прости меня я…- альфа потянулся обнять юношу, но тот отшатнулся от него и прямиком побежал в свою комнату. Омега судорожно стал складывать первые попавшиеся под руку вещи. Слёзы безостановочно лились из глаз и капали на все вещи.        — Куда ты? — забегая в комнату, спрашивает альфа, хватая сына за руки и пытаясь остановить того.       — Подальше от всего этого вранья! Пусти! — кричит Кёнсу, вырывая свои руки из крепкого хвата. — Я даже не знаю, кто я, пойми, — резко его крик сменился на шепот.       Услышав это, СунгДжи расцепил ладони и дал сыну взять сумку, собранную наспех, и выйти из квартиры, громко хлопая дверью.

***

      Чанёль вжимает педаль газа в пол и нервно дёргает рычаг коробки передач, заворачивая к большому особняку. Пак прекрасно знает чьих рук это похищение и да, он уверен, что это именно похищение. Злость наполняла каждую его клеточку и взрывала внутри вулканы бешенной ярости. Заглушив мотор, альфа вылетел из машины и направился к воротам, где его остановили два охранника.       — Господин Пак занят и просил его не беспокоить…-мужчина не успел договорить, как его шею крепко сжали одной рукой и грубо толкнули в железный забор. Пак сильно сжимал длинными пальцами чужую шею и с каким-то странным наслаждением смотрел на извивающегося мужчину, чьё лицо вмиг покраснело, а на лбу проступили голубоватые венки.       На лице Чана показалась сумасшедшая улыбка, а в глазах блеснул хищный огонёк, от осознания того, что тело охранника медленно покидает жизнь.       — Я разорву вас, если вы сейчас же не пропустите меня, — произнёс Пак, сильнее вжимая того в металлическую поверхность, что промялась от тяжести чужого тела.        — П-проходите…-подал голос второй охранник, пытаясь хоть как-то спасти напарника. Альфа резко разжал руку и оттолкнув второго мужчину прошёл во двор, отдалённо слыша громкий кашель и рваное дыхание своей жертвы.       Чан чуть не сорвал входную дверь с петель, заходя в дом. Альфа быстрыми шагами прошёл через гостиную, двигаясь в направлении витой лестнице, на которой его встретил Крис.        — Пришёл спасать свою принцессу? — Хмыкнув, спросил альфа, довольно потирая ладони друг об друга. Чанёль сжал ладонь в кулак, пытаясь сдержать весь свой гнев. Проигнорировав Криса, Чан хотел было сделать шаг вверх по лестнице, как его грубо откинули назад.       — Тебе не понятно было сказано?! Господин занят, не может же он бросить своего гостя одного, — рассмеялся блондин, сложив руки на груди. Крис откровенно насмехался над Паком, смеялся над его реакцией, разгневанным видом и отвлекшись на раздумья над очередной колкостью совершенно не заметил, как быстрым движением Пак нанёс ему удар и по его лицу волной разнеслась боль. Крис рухнул на пол, почти теряя сознание и успел лишь увидеть эту бешенную ухмылку Пака, что быстро поднялся по лестнице.       Дверь с сильным грохотом ударилась о стену и Пак прошёл внутрь прокуренного кабинета. Клочки серого дыма клубились вплоть до потолка и наполняли воздух отравляющим запахом. Чанёль бесцеремонно вплотную подошёл к Сонёлю и ударив кулаками по дубовому столу, проорал ему на самое ухо:       — Где он? Что ты с ним сделал? — злость набирала обороты и Чан был похож на метающегося зверя, что потерял своего хозяина. Сонёль лишь выпустил очередной клуб дыма и посмотрел в бегающие глаза сына.       — Я рассказал ему всё, раз ты такой слабак, — спокойным тоном произнёс старший Пак. Чанёль услышав это, отпрянул от стола отца и, словно раненный в спину, пошатнулся назад и схватился за голову.- о свадьбе он тоже всё знает, — лицо Сонёля озарила ухмылка. Он знал, как больно сыну, но так будет лучше. Больше всего Сонёль хотел оградить его от любви, что причиняет лишь одну боль. Сейчас, он понимает своего отца, что всю свою жизнь страдал от того, что полюбил того, с кем никогда- бы не был. Сонёль поднялся с кресла и, прижал сына к себе, пряча в морщинках скатившуюся слезу.       — Это больно, но нужно жить дальше. У тебя есть жених, с ним ты всё забудешь, — прошептал старший, крепче прижимая сына к своему крепкому плечу. Чанёль рыдал на плече старшего, выпуская весь свой гнев, пытаясь избавиться от этой боли, что разрывала изнутри и приносила боль, словно все кости в теле разом ломались.       — Я же полюбил его, отец…