Часть 2
2 декабря 2015 г., 21:26
— Простите за опоздание, — пробормотал Кёнсу, топчась возле входной двери.
— О, вы, наверное, До Кёнсу? — омега едва-едва заметно кивнул. — Хорошо, садитесь на любое место, — отмечая что-то в своей тетрадке, сказал преподаватель.
Кёнсу оглядел все парты, что возвышались перед ним и отметил для себя свободное место рядом со спящим парнем. До поспешил на самую последнюю парту, игнорируя перешёптывания вокруг себя.
Омега, стараясь не тревожить парня по соседству, положил сумку как можно тише и сел за парту.
— Я почти не заметил! — поднимая голову от парты, альфа с неким раздражением посмотрел на До, который тут же засмущался от такого пристального взгляда. Омега невольно сжался от таких до боли знакомых глаз, что засасывали в свой чёрный омут.
— Твоё лицо! … — произнёс альфа, прикасаясь к бархатной щеке своими длинными и немного огрубевшими пальцами. Кёнсу отстранился от такого прикосновения и залился краской. От такого мимолётного контакта, что-то приятное разлилось внутри и подарило тепло.
— Прости, мне показалось, — Чанёль взял свои вещи и вышел прочь из аудитории, не реагируя на замечания нудного учителя. Альфа мог свободно уйти с любой лекции, и ничего ему за это не было.
Отцу всегда было плевать на успехи Чанёля, и он никогда ими не интересовался.
Пак зашёл в уборную и окатил себя холодной водой, что лилась из старого, заржавевшего крана. Чан посмотрел в зеркало, на котором отражались: безжизненные, полные грусти глаза, лицо, по которому стекали капли проточной воды, и отражение маленького мальчика в чёрных зрачках, что всё также просил о помощи. Альфа опустился на холодный кафельный пол и упёрся головой в рядом стоящую стену.
— Ты сходишь с ума, Пак Чанёль… — прошёптал Чан и вытер слезинку, что скатывалась из уголка глаза и приносила неприятную, жгучую боль.
Первое время Чанёль и правда сходил с ума, когда в каждом прохожем он видел смеющегося Бекхёна. Забыть его было непосильной задачей для альфы, который отчаянно боролся со своими воспоминаниями и снами. Во снах Бекки всегда приходил к нему и слёзно молил о помощи.
Много раз Чан пытался бежать на поиски брата, но отец пресекал любые попытки побега мальчика и запирал в комнате под охраной. Став старше, альфа свыкся с одиночеством и больше не пытался отыскать Бекхёна. Он привык к этой удушающей боли, к непреодолимой тоске, к истязающим страданиям.
— Чанёль… — послышался чей-то голос, что разорвал череду картинок воспоминаний в голове альфы. — Мне сказали ты опять ушёл, — садясь рядом с Паком, произнёс Сехун. Старший протянул другу пачку сигарет.
Чанёль дрожащими руками вытащил одну папиросу и сделал глубокую затяжку.
— Ты знаешь, сегодня, кажется, мне опять мерещится он, — сказал альфа, выпустив на волю, прожигающий с кислотно-древесным запахом, дым.
— Найди его, Чанёль. Узнай, всё ли с ним хорошо, — похлопав альфу по плечу, произнёс Сехун.
— Я искал, но кажется, будто он провалился сквозь землю, — хватаясь за голову, проныл Чан. — просто стёрся с лица земли.
***
Прошло полгода с того дня, как Бекхён последний раз видел любимого хёна. Омега много раз умолял отца вернуться и говорил, как сильно он соскучился по Чанёлю, но его не слышали и лишь запирали в комнате. Малыш плакал, смотря на их совместную фотографию с Чанёлем, где альфа ярко улыбается и ставит брату шутливые рожки, а Бекки трепетно прижимается к хёну и с прикрытыми глазками улыбается своей чистой, детской улыбкой. — Собирайся, пора в школу, — грубым тоном произнёс отец Бека, зайдя в его комнату. Омега схватил маленький рюкзачок и тоненький плащик, и покинул комнату вслед за родителем. В машине Бекки сел на переднее сидение и пристегнул ремень безопасности, с грустью смотря в окно, где шёл проливной дождь. Дороги были скользкие из-за дождя, но это не помешало мужчине гнать со всей скорости по шоссе. Мёртвую тишину разрушил мобильный отца, что зазвонил у него в кармане. — Я слушаю! Как это пришли и забрали все документы? Почему их никто не остановил? — мужчина кричал в телефон разные оскорбления, вызванные на почве злости и отчаяния. Одной рукой тот держал мобильный, а второй управлял машиной. Перед ними плёлся автомобиль, который затормаживал всё движение на трассе и сбросив вызов, отец Бёна вдавил педаль газа и пошёл на обгон этого нерадивого автомобиля, совершенно забыв о встречном потоке машин, в котором был грузовой автомобиль, что несся прямо на них. — Скорая! Приезжайте скорее тут на трассе У45 грузовик влетел в легковой автомобиль, двое пострадали! — сотрудник полиции осматривал превратившийся в груду металла автомобиль. Где-то в стороне водитель грузовика давал показание, рассказывая о том, что машина выскочила так быстро, что тот не успел затормозить. Скорая подъехала, оглушая сиреной на много километров вокруг себя. Фельдшеры тут же кинулись к пострадавшим. Ощупав пульс взрослому мужчине, врачи переглянулись между собой и попросили принести носилки. Врачи положили уже мёртвое тело мужчины на носилки и упаковали в чёрный пакет. — Мальчик! Он дышит! — прокричал один из докторов и все тут же бросились к маленькому тельцу. Бекхён очнулся и по привычке потёр ещё сонные глазки. Омежка огляделся вокруг и понял, что он находится не дома. Страх огромным комом подступил к горлу и мальчик попытался вспомнить всё, что случилось в то утро. Громкий и злой голос отца, звук мотора и неприятный писк колёс, вперемешку со звуком разбитого стекла — это всё, что запомнил Бекхён. — Папа. Папочка, — крикнул омега, выходя из палаты, но больничный коридор встретил его безмолвной тишиной и темнотой, видимо была уже поздняя ночь. — Папа! Папа! — истерически кричал омега, пытаясь найти своего папу, бегая по коридорам больнице. Ноги раздирала адская боль после аварии, но Бекки не останавливался, он продолжал бежать и искать своего папу, боясь, что случилось, что-то плохое. На первом этаже его поймал медбрат. — Нет! Пустите меня! Мой папа, я должен найти папу! — кричал малыш, захлёбываясь от огромного потока слёз. Медбрат вколол ему успокоительное и, подождав, пока малыш успокоиться, отнёс его в палату. — У мальчика амнезия, он не помнит ничего, кроме той аварии, — мужской голос доносился из кабинета главного врача. — Я надеюсь, вы позаботитесь о нём, мистер До СунгДжи, и найдёте мальчику хорошую семью. Врач пожал руку невысокому мужчине и передал ему папку с документами и личным делом Бекхёна. Мужчина взял папку в свои руки и, прижав к груди направился в сторону палаты, где так беспокойно спал маленький мальчик. Его бровки были сердито сдвинуты, а реснички дёргались, словно плохой сон вот-вот вырвется из его головы и станет реальностью. Его маленькое личико показывало гримасу взволнованности и отчаяния. За всё время работы социальным работником До не чувствовал такого огромного количества разных чувств по отношению к ребёнку. Он был настолько мал, что, казалось, он не сможет вытерпеть такую боль и просто умрёт от тоски, словно щеночек без своего хозяина. Сердце мужчины пропустила колющую боль от вида его беспокойного лица, и именно в тот момент До твёрдо решил, что сможет сделать этого малыша счастливым. — Ну вот — это твой новый дом! — открывая перед мальчиком дверь, произнёс До. Внутри него разливалось что-то приятное и теплое от понимания того, что теперь у него есть сын, пусть и не родной, но он успел полюбить его всем своим сердцем. Мальчик прошёл в небольшой коридорчик и потупил глаза на мужчину. — Где мой папа? — спросил Бекхён. СунгДжи не ожидал этого вопроса так скоро и немного растерялся. Он планировал рассказать чуть позже, когда мальчик освоится и привыкнет к нему, но видимо судьба распорядилась иначе. До снял куртку и повесил её в шкаф. Сев на корточки перед омегой, мужчина взял в свои большие ладони его холодные, тоненькие ручки. — Твой папа высоко в небесах, — прошептал До, смотря в маленькие глазки, что наполнялись слёзами от слов мужчины. — Я знаю, что никогда не заменю тебе его, но я постараюсь сделать тебя счастливым, я обещаю, — обнимая ревевшего мальчишку к своей груди, обещал мужчина. Он сам еле-еле сдерживался, чтобы не заплакать перед ним и мужественно глотал ком накатившихся слёз. — Мне страшно! Я ничего не помню, я боюсь этой темноты! — кричал плачущий мальчик и крепче прижимался к новому родителю. — Мы создадим вместе самые хорошие воспоминания, — СунгДжи успокаивающе поглаживал сына по спине, для того чтобы тот успокоил свои слёзки. — Дядя СунгДжи, как меня зовут? — поставив кружку с горячим чаем на стол, спросил мальчик. — Бекхён, Бён Бекхён, — улыбаясь произнёс До. — Странно, но я не помню даже имени, — шёпотом сказал мальчик и от грусти опустил взгляд вниз. — Это имя такое незнакомое… — Ну, если хочешь, мы можем поменять тебе имя, будешь носить мою фамилию? — подойдя к сыну, предложил До и мягко взял руку Бекхёна в свою. — Я хочу забыть всё то, что связанно с моим именем, — глаза омеги вмиг покраснели, а в уголках медового цвета глаз скопилась влага. — Всё будет хорошо, мой хороший, — крепко обнимая мальчика, произнёс альфа. До вдохнул сладкий запах, что исходил от волос омеги и улыбнулся. Теперь у него есть самое дорогое и родное на всём белом свете.***
Нудная лекция закончилась, и Кёнсу вышел из кабинета, пытаясь на ходу запихнуть книжки в сумку. До никак не мог справится со слишком большим учебником для такой маленькой сумки и мысленно карал себя за то, что всё забывает купить новую, побольше. Совершенно увлёкшись миссией под названием «запихнуть этот толстенный учебник» омега не замечает, как в него влетает какой-то слон, какой-то дурак, что увлёкся своим телефоном и не заметил Кёнсу, какой-то Пак Чанёль. — А-а-й! Ну блин и так синяков полон вагон! — пробормотал омега, пытаясь поднять своё тело с пола, но вдруг почувствовал огромную тяжесть на себе. Чанёль лежал на омеге и пристально изучал его черты лица, пока юноша под ним бубнил про какие-то синяки. Чанёль замер, встретившись с этими янтарными глазами. Всё вокруг остановилось от искрящихся взглядов между ними двумя. Альфа переместил свой взгляд на тоненькую полоску таких соблазнительных губ и, что-то внутри потребовало поцеловать их, прильнуть к ним со всей нежностью и любовью. Паку было наплевать, что за всей этой картиной наблюдали десятки посторонних глаз, ему было хорошо от такой близости с этим омегой, как ни с кем другим, но осознание происходящего пришло после того, как его стал поднимать Сехун, взявшийся совершенно из неоткуда. — Пак! Ты что творишь? — спросил Сехун, который не понимал, почему его друг прижал Кёнсу к полу. Сехун поднял друга с тела Кёнсу. Чанёль посмотрел на растерявшегося Кёнсу и разозлился на себя, на то, что он снова попался на уловки своего воспалённого сознания, что продолжает искать в каждом прохожем Бекхёна. — Нужно смотреть, куда идёшь! — огрызнулся Чан и пошёл прочь от этих любопытных взглядов, что ждали развития событий и заинтригованной развязки в этом треугольника. Как только Пак ушёл, весь народ, расстроившись такому концу, разошёлся в свои аудитории, оставив Сехуна наедине с новеньким. — Я второй раз тебя спасаю! Это слишком много даже для такого сильного альфы, как я, — с усмешкой в голосе произнёс Сех, протягивая руку лежавшему на полу омеге. Кёнсу засмотрелся в след уходящему Паку и не сразу заметил протянутую руку. — Ах, да, спасибо ещё раз! — хватаясь за сильную руку альфы, произнёс Кёнсу и принялся отряхивать свою одежду. В лёгких запечатался этот опьяняющий запах альфы. До невольно утонул в нём, погрузился в него полностью, а смольный омут глаз глубоко отпечатался в памяти омеги. Дыхание участилось и, кажется, сердце вот-вот должно выскочить из груди от того, как сильно и быстро оно стучит. В голове Бекхёна появляются картинки огромной опушки, где сидит высокий мальчик со смешными кудряшками и рыжими, словно у солнышка, волосами. Омега согнулся от резкой боли в голове и громко закричал. — Всё хорошо? — спросил обеспокоенный Сехун. Он не понимал, что твориться с омегой и просто посадил того на кушетку, что стояла в коридоре и попытался привести в чувство. — Кёнсу! Кёнсу! Ты меня слышишь? — продолжал кричать альфа. До не переставал глубоко дышать и хвататься за голову, в которой плавали картинки смеющегося рыжего мальчишки, чьё лицо было ужасно размыто, но яркая улыбка была видна довольно чётко. Мальчишка что-то говорил, но Кёнсу не мог разобрать ничего кроме такого знакомого «Бекхённи» — Прошу, Кёнсу, очнись! — Сехун тряс парня за плечо, пытаясь привести в сознание. В один миг боль престала мучить Кёнсу и образ неизвестного мальчика исчез из головы, словно утренний туман. — Что это было, Кёнсу? — лоб Сехуна покрылся капельками пота от страха за парня. До повернул голову в сторону альфы и посмотрел на него испуганными глазами. Его кожа была бледная, будто стена, а глаза красными, толи от напряжения, толи от слёз. — Просто голова заболела, — пытаясь перевести дыхание, сбивчиво произнёс омега. — Всё хорошо, не беспокойся, я дальше сам, — вставая с кушетки, омега поплёлся по коридору, совершенно не зная, куда ему идти. Он отдалённо слышал голос Сехуна, но Кёнсу слишком сильно волновал этот рыжий мальчик, чей голос так глубоко засел в осознание парня.
