Ещё, Мерлин, ещё!

- Мерлин! Ты там как-то подозрительно затих. Я начинаю волноваться… Мерлин! Отзовись уже! Что с тобой? - А то Ваша светлость не видит! - Наша светлость именно что не видит, потому что у Нашей светлости глаз на затылке нету! - Тогда Вашей светлости необходимо обернуться! Сир! - Да как же я обернусь, когда я стою сейчас на четвереньках и к тебе затылком! Голову мне, что ли, свернуть совсем?! У меня и так от тебя одни убытки, ещё членовредительства только не хватало! - Члена… чего?? - Члена того! Бестолочь! Чле-но-вре-ди-тель-ства, ты, помощник дворцового лекаря! Гаюс бы сейчас услышал – со стыда бы сгорел. Из-за тебя, между прочим! - Ну да? Гаюс бы сейчас УВИДЕЛ – точно бы со стыда сгорел! Из-за тебя, между прочим! Сир. - Мерлин! Не уходи от ответа! Как ты можешь не знать слова «членовредительство»?! Ты же живёшь и работаешь с придворным медиком! Позорище! - Ваше высочество, сир, кажется, выдаёт желаемое за действительное: я не живу с придворным медиком! Я живу у придворного медика! И попрошу без оскорбительных намёков, сир. - Ме-е-е-рлин!!! Ты!!! Я просто! В ярости! Вставить он толком не может – не попадает, куда надо, ни с первого раза, ни с двадцать первого, толкать не может – силёнок у него не хватает, из рук всё валится: ни ухватиться ему, ни удержаться, но зато самомнение!!! Ути, какие мы деликатные! «Я не живу, я живу, попрошу без намёков!» Только подросток, на всю голову озабоченный известно чем, может обидеться на мои слова. Ты живёшь в ОДНИХ ПОКОЯХ с придворным медиком, разве не так, Мерлин? - Так, сир, но… - Так! Ты делишь с ним кров, стол, стул, может быть, что-то ещё… - Артур! - Может быть, что-то ещё, например, шкаф для одежды… -Артур… - Например, шкаф для одежды или лабораторный стол для опытов… -Артур… - Но при этом ты был и остаёшься МОИМ слугой, который, почему-то, решил довести своего господина до белого каления!!! Осталось совсем чуть-чуть! Сейчас твой господин выйдет из себя и как… Мерлин? - Я здесь, сир. Я слушаю, сир. Очень внимательно слушаю, сир. - Так-то лучше! Правильно отвечаешь, подручный Гаюса! - Но, сир, прошу, конечно, прощения, мне кажется, сир, что Вы несколько вольно трактуете… - Мерлин! Чего ты там блеешь? Говори связно! - Мне кажется, что ты несколько вольно трактуешь наши с Гаюсом взаимоотношения: я никогда не был с ним настолько близок, чтобы прямо вот так, под рукой у него, в смысле…это… я ему…не подручный…то есть… - Нет, Мерлин! Ты не подручный. Ты НЕ подручный Гаюса. Ты – подножный. Ты, Мерлин, подножный корм. То-то тебя так лошади любят, всегда рады видеть на конюшне. Ты просто подножный корм. Ты одуванчик, Мерлин. Лютик. Незабудка ушастая. Тебя раз увидишь, век потом помнить будешь. Слово «подручный» его смутило! Растревожило его ранимую душу! Эх, Мерлин! Я всего лишь хотел сказать, что считаю тебя помощником Гаюса. Незаменимым помощником. Можно сказать, его правой рукой… Тьфу, ты! Ну, не в ТОМ смысле «правой рукой», в каком это наши молодцы употребляют, нет! Просто ты, как правая рука Гаюса, способен сделать всё, о чём он тебя только попросит. Любой его каприз, любую фантазию нашего старика… Тьфу, да не ту фантазию, о которой ты подумал, а просто…уф… Сдаюсь. - Артур! Скажи, пожалуйста, а ты вот сейчас здесь с кем разговаривал, а? - Мерлин! Тоже мне, артист бродячего цирка! Хватит прикидываться большим идиотом, чем ты есть на самом деле. Уже не выйдет. - Извини, Артур, но мне просто хотелось тебя развеселить, сделать что-нибудь приятное! - Кстати, о приятном. Иди сюда, будем меняться местами. А то так у нас ни фига не выйдет, потому что - ни фига не войдёт. Не получится! А ночь уже в самом разгаре, между прочим. А у нас ещё – ни в одном глазу. И не только в глазу, но и в других местах – не густо. Значит так, Мерлин. Слушай мою команду: я сверху, ты снизу. Я вставлю и буду толкать. Твоя задача – не свалиться, не опрокинуться, не грохнуться, а постараться удержаться на локтях и коленях. Ну-ка, покажи! - Ч-ч-что показать?! - Да, Мерлин, а у тебя, оказывается, одна извилина, и та – в штанах! Локти свои мне покажи! И колени, ну! - А! Вот: локти, как локти, колени, вроде, тоже… - Ага. У меня такие локти и колени были в возрасте десяти лет. Но к одиннадцати годочкам я окреп. А ты, Мерлин, нет. Не удержишься ты, рухнешь. И я на тебя свалюсь. Из-за тебя и на тебя. И будет тебе, Мерлин, очень больно. - Потому, что ты толстый и тяжёлый? Сир? - Нет, не поэтому. А потому, что у тебя, Мерлин, судьба такая: терпеть меня во всех проявлениях моего сказочного характера. Золотого характера. Самого лучшего в Камелоте, не считая, конечно, королевского. Ладно, не трусь, Мерлин! Я начну медленно и раздумчиво… Вдруг удастся на этот раз, а?