Между нами

*** Джареду Падалеки – шестнадцать лет. Летний лагерь. Они шли уже около часа, продирались через кусты и заросли без дороги, без намёка даже на еле видную тропинку. - Чад, скажи честно, ты меня ненавидишь? Иначе зачем бы ты тащил меня в такую глушь, если не сжить со света? - Джаред тяжело дышал, ноги отваливались, а маска натёрла переносицу. Жарко. - Нет, не угадал. Сколько раз объяснять - я видел, как из этой части леса выходила Сюзан. Наверняка вымпел где-то здесь. - "Где-то здесь" было сорок минут назад. Ты правда думаешь, что она лезла по кустам именно сюда? - Пада, если мы найдём последний вымпел, то это будет триумф. Только представь! Двести пятьдесят очков команде и первое место в командном зачёте! - Не буду представлять. Сколько я тебя знаю... - тут Джаред помолчал и выдал: - Я помню, какого цвета был твой горшок. Синий, в виде машинки с жёлтыми фарами. И ты вечно придумываешь какую-нибудь фигню, а я на неё ведусь. Это карма. - Врёшь ты всё про горшок! Я-то его не помню. - Не вру. И костюмы у нас дурацкие. Скало... Сколо-пен-дры, это надо было такое придумать! И хвост. У меня, кстати, он почти оторвался. - Саламандры. Это такие ящерицы, живут в огне. - Да хрен с ними со всеми. Тут Чад заорал что-то нечленораздельное, указывая на сосну метрах в пятидесяти от них, и рванул вперёд через заросли папоротника. На сосне действительно висел яркий красно-жёлтый вымпел. В эту же минуту у него за спиной Джаред взмахнул руками и провалился в яму. Чад долго лазил по кустам, прежде чем нашёл его. Яма была глубокой, с осыпающимся входом, почти скрытым высокой травой, и отвесными стенами. Джаред лежал на дне, неловко подогнув ногу, и, похоже, был без сознания. - Дже-е-ей! Потерпи, ладно! Я скоро! - Чад бросился бежать, забыв вымпел в траве. *** Джаред очнулся от острой боли. Застонал, попытался повернуться на бок, но не смог. - Тихо лежи, - чья-то рука ощупывала колено. Джей дёрнулся и снова застонал. Потянулся к глазам - снять маску, руки в песке, лицо в песке, на зубах скрипит песок. - Не лапай лицо, - тот же голос, - подожди минуту. Боль стала совсем нестерпимой. Такое чувство, будто сустав крошился в пыль. Джаред взвыл. - Терпи, сейчас отпустит, - тут же боль пошла на убыль, но не пропала, а стала отползать от коленки по бедру, выше, к спине. Его перевернули на живот, сдёрнули штаны вместе с трусами, задрали толстовку до лопаток. - Саламандры, значит, - сильные пальцы обжали копчик, стали подниматься по позвоночнику к шее, ощупывая и легонько поворачивая каждый позвонок, - я хвост тебе до конца оторвал. Потом заберёшь, в лесу мусор не нужен. Прости, что заголил, иначе никак, надо тело руками ощущать. Не бойся, ходить будешь, но с коленкой пришлось повозиться, на погоду теперь может поднывать. Спину ты тоже сорвал, но пока ничего серьёзного не вижу. Зачем в чащу полезли? - За вымпелом. У нас Командные Войны. - Пф, войны… Чего вам в мире не живётся? Всех птиц в округе своими воплями распугали. Бархатный голос убаюкивал. Джаред прислушался к себе, ноги как ноги, левое колено отозвалось затихающей болью. Мышцы под лопатками тянуло, а так ничего вроде. Штаны вернули на место, пальцы последний раз пробежались по плечам, одёрнули толстовку. Джея снова перекатили на спину. Ветерок коснулся лица, слизнул песок, освежил, окончательно привёл в себя. Маску аккуратно сняли. - Имя своё назови. - Джаред, - и закашлялся. - Джа-а-аред. Глаза можешь открыть. Садись. Повезло тебе, что я рядом был, иначе бы хромой остался. По правилам ты должен забыть. Мы стираем память, вам не нужны лишние знания, - в полумраке ямы не видно почти ничего, ласковая рука на щеке и чужие глаза – близко-близко, - но я хочу, чтобы ты помнил. Ты другой, тёплый. Все люди - как осколки ледяные. Только не болтай обо мне, всё равно не поверят. В голове у Джареда помутилось, мир поплыл, размытый до неузнаваемости. Зрение пыталось включиться, выхватывало извне вихри листьев, татуировки на сильном теле, мягкий прищур зелёных глаз и … Колибри?! Джаред лежал в высокой траве и глазел на блёкнущее небо. Сквозь кусты ломилась толпа, Чад говорил: - Близко уже. Там яма глубоченная, где-то здесь… Вот он! Ну ты Супермен, Джей, из такой ямищи вылез! Белая как мел Сюзан всё пыталась уложить его на носилки, но Джаред только отмахивался. Заикнулся было Чаду, тот сразу забеспокоился: - Джей, серьёзно? Ты меня пугаешь. Зелёные колибри? Обязательно скажи об этом врачу! Вдруг у тебя ушиб мозга. - Отвали, Чад, ещё друг называется. Нет у меня ушиба. И к врачу я не пойду. - Похоже, у тебя и мозга нет. Как это не пойду? Джаред, твоя нога лежала рядом как чужая. И ты точно был без сознания! - Тебе показалось. С перепугу. Чад обиженно замолчал. А колибри были - Джей нашёл зелёное пёрышко в капюшоне толстовки. *** Джареду – девятнадцать. База по прокату квадроциклов. Окрестности летнего лагеря. Идея покататься на квадроциклах принадлежала Чаду. Трасса была новая, протяжённостью пять километров, проложена по лесу вокруг летних лагерей. Они начали уже третий круг, Джаред ехал последний, и у него отказал руль. Его понесло в лес после крутого поворота, тут же выяснилось, что тормоза тоже не работают. Метров через десять Джею удалось мягко упасть в мох, а резвая машина на всей скорости улетела дальше, каким-то чудом минуя высокие кусты. Джаред ошалело полежал, потряс головой, потом поднялся на ноги. Судя по звукам, машина воткнулась в препятствие и ревела от натуги. Через несколько секунд мотор крякнул и заглох. В лесу воцарилась тишина. Звуки в лесу – странная штука. Их сносит ветром, они путаются в соснах и теряются в зарослях. Джаред уже полчаса шарахался по чаще, а проклятый квадрик так и не нашёл. Майкл и Чад, наверно, уже на базе и даже не знают, где он свернул. Солнце припекало, хотелось пить и посидеть в тенёчке. Джаред остановился. Какая-то птица свистела в сосняке, трещали кузнечики, а над поляной летали бабочки. Так, стойте. Вон там – сосна, на ней висел вымпел, за которым три года назад охотился Чад, значит, где-то здесь должна быть… Тут нога у Джареда соскользнула, и он рухнул вниз. Додумывал уже на дне. Яма. Знакомая яма. Джаред упал почти удачно. Ноги спружинили, а вот руке не повезло. Запястье пронзила острая боль, в глазах потемнело. Руки подогнулись, и мысль о том, что теперь его точно никто не найдёт, звенела в пустой черепной коробке. Почти тут же – опалило жарким ветром, и над Джеем склонился кто-то, закрыл свет, пробивающийся сквозь траву на краю ямы. - Джаред. Вырос. И всё такой же тёплый… Не ожидал я, удивился, что сразу тебя услышал. Ты не зря здесь, знаешь? Запястье легко сжали, боль вспыхнула с новой силой, Джаред дёрнулся, из горла вырвался хрип. - Сейчас пройдёт. Поделись, - искривлённого в крике рта коснулись мягкие губы, прижались. Сразу стало легче. - М-м-м, вот что значит "больно". Странное чувство, - Джею осторожно промяли одну руку от ладони до плеча, потом другую. – Всё хорошо. Посмотри на меня. Да какое там "посмотри". В сумраке виден только силуэт. - Как нога? – глаза близко, и ладонь на щеке. – Скажи хоть слово. - Отлично. Даже на смену погоды не болит. Словно эхо в ответ: - Не болит… А меня помнишь? Джаред кивнул, спохватился, сказал: - Помню, - и несмело - руку навстречу, дотронуться. Тут же притянут вплотную, крепко впечатан в горячее тело: - Ла-а-асковый, - следом поцелуй, жадный, от которого плавится сознание, выдох-шёпот по щеке, - отпускать не хочется. Но пока не могу. Наверху пойдёшь за парусником, бабочка такая, выведет тебя к… той штуке, а потом к дороге. Я найду тебя. Скоро. Очнулся Джаред в траве. Большая бабочка у него на колене в нетерпении складывала крылья, синие, словно отражение неба в кусочках зеркала. На губах – чужой вкус, Джей прижал рот ладонью – сберечь, запомнить. Вдохнул глубже – голова закружилась, сердце забилось чаще. Прикрыл глаза, посидел немного. Надо идти. Конечно, ему досталось: от Чада за испорченный отдых и нервотрёпку, от техников за искорёженный квадроцикл. Но никто не мог забрать у Джареда ожидание. "Скоро" - понятие растяжимое, и он учился быть терпеливым. Влюбился? Нет, что за глупости. Но если закрыть глаза, прижать ладонью губы и глубоко вдохнуть, то - как наяву - вокруг лето, высокая трава и зелёные глаза близко-близко. *** Джареду – двадцать один. Летний лагерь. Когда Чад предложил поработать летом в лагере, где они отдыхали детьми, Джаред сразу согласился. Три недели в лесу, красота, самое оно – отвлечься от серых будней и шумного города. Их с Чадом взяли в один отряд, к немолодой, но справедливой Молли Пибоди. Возраст подшефных самый подходящий – не малышня и не вредные подростки. Рассудительные дети. Не совсем послушные, но всё-таки никто у них в отряде рога в землю не втыкал, все спокойные, добрые, и слава Богу. Джаред искренне сочувствовал Сюзан, в её отряде были две рёвы, одна истеричка и три отъявленных хулигана, один из которых матерился так, что все вожатые записывали его тирады в блокноты. Для потомков. Летом время летит быстро. Две недели мимо - на всех парах, и вот уже Командные Войны через два дня. Оказалось, что прятать вымпелы в лесу – почти так же здорово, как их искать. Джаред смотрел на восторженные глаза мальчишек и недоумевал, почему он раньше терпеть не мог эту игру. - Джей, ты сегодня вечером в посёлок собираешься? - Ага, - Джаред докрашивал последний вымпел. Краска ложилась хорошо, ярко. На прошлой неделе в автобусе Джей познакомился с девушкой из посёлка и сегодня первый раз собирался к ней в гости. Чад уже устал подкалывать его на дурацкие темы про секс и сосредоточенно рисовал схему расположения вымпелов в лесу. - Этот вымпел отнесёшь во-о-от сюда, - Чад ткнул карандашом в свою схему, - всё равно тебе в эту сторону топать. И утром чтобы в семь часов в столовой был, не придёшь – голову откручу. Нет, сначала обижусь, потом откручу. Ну-ну… Вроде всё было как обычно. Джаред шёл по дороге, разглядывал цветы на обочине, увязал по щиколотку в песке. Здешние леса росли на песках, все дороги и тропинки как в пустыне. А шагни чуть в чащу - ямы, овраги, вывороченные с корнем могучие ели. Отчётливо вдруг вспомнил: ладонь на щеке, жадный поцелуй и послевкусие, от которого долго кружилась голова. Поднёс пальцы ко рту, вдохнул и… - Стоять! – его схватили за капюшон, удержали на самом краю ямы. Холодком по спине: как здесь оказался? Та самая яма. Почти родная. И оборачиваться страшно. - Не страшно, - чужая рука потянула Джея назад, заставляя шагнуть от ямы. – Признайся, думал обо мне, м? Ду-у-умал, - сильные ладони обхватили бёдра, скользнули на живот, – иначе не вышло бы у меня. - Что не вышло? – Джаред сделал ещё шаг назад, прижимаясь ближе, подставляясь под ласку. - Не вышло бы позвать. Не откликнулся бы ты, не услышал, - мягкие губы ткнулись в шею, прошлись мелкими поцелуями до ключицы. Джей тихонько охал на каждый. – Отзывчивый. Закрой глаза. Джаред зажмурился. Воздух загудел, закручиваясь в вихрь, и почти тут же – мягкий мох под лопатками, Джея настойчиво приподняли, прочь потянули одежду. Он попытался прикрыться. - Не надо. Хочу рассмотреть какой ты… Глаза можно открыть. С трудом удалось разлепить веки. Над головой – низко склонились ветки, солнце закатное сквозь листья только лучиками дотягивалось. Солнечной паутинкой покрывали эти лучики лицо того, кто рядом, отплясывали на плечах, на причудливо заплетённых волосах. Заново рисовали таинственные рисунки на теле. Джаред потянулся прикоснуться, настоящий ли? - Ты… - Для тебя – Дженсен. Так проще, - внимательный взгляд, ласковая улыбка. – Не веришь глазам, надо потрогать? Давай, не бойся, - это уже на выдохе – в губы. И через долгий миг, разорвав поцелуй, с горечью: - Похоже, я тороплюсь. Ты не готов… ко всему. Это я ждал, а ты мимо шёл. Не ко мне. Джаред поспешно помотал головой: - Н-н-нет, я… Ну да, не к тебе. Но я думал. И всегда помнил, - прижал губы ладонью, вдохнул глубже. Никогда не забывал те встречи. Чужие руки с нажимом прошлись вдоль тела, накрыли незаинтересованный спокойный член, задержались, погладили живот: - Ты думаешь о другом, но говоришь правду. Ладно, - Дженсен улёгся рядом, подпёр ладонью щёку. Смотрел с любопытством. – Спрашивай. У тебя много вопросов. Вот ведь. И чего спрашивать? И так всё на сон похоже до ужаса, все эти перемещения по лесу, сам Дженсен – будто из сказки вынырнул. Голову разрывало от противоречивых мыслей. Капец, до чего романтично: с каким-то разрисованным мужиком лежать голышом на мхах под зелёным навесом и разговаривать. Чад бы точно умер со смеху, придумал бы какую-нибудь ерунду про похищенного принца и лешего. Вот никогда ему про этот случай нельзя рассказывать, всё испоганит своими подъёбками. И может, уже надо начинать бояться? Где он оказался? В какой части этого леса растут такие мхи? Но на самом деле было уютно, и нагота совсем не смущала, и тепло - от улыбки Дженсена. И целоваться с ним было очень здорово, обмирало всё внутри от этих поцелуев. Джаред поёрзал, вздохнул. Может, сказать, чтобы Дженсен руки обратно вернул? Только от одних мыслей враз стало жарко, в паху приятно потянуло. Джей перевернулся на живот и быстро выпалил вопрос: - Ты вообще кто? – и смутился, но с чего-то надо начинать. - Я – лес. Наверное, у Джареда был слишком ошарашенный вид. Дженсен расхохотался, запрокидывая голову и щуря глаза. - Подожди, как объяснить-то тебе? Я за всё в этом лесу отвечаю. За всех жителей леса, за растения, поддерживаю его, оберегаю. Если обижают лес, то обижают меня. - Дух леса? - Не совсем. Хозяин – больше подходит. - Ого! – Джаред посмотрел на Дженсена с новой точки зрения. Стереть все рисунки-тату, расплести и расчесать волосы – обычный человек. Ну, не совсем обычный, в глазах словно кроется некая тайна. Смеётся хорошо, в уголках глаз морщинки появляются. И такое чувство, будто Джаред знает его уже давным-давно. Дженсен усмехнулся: - Ты видишь меня именно таким, потому что так меня представляешь. В голове. На самом деле я другой. - Жуткий, с когтями и зубищами? - Нет. Просто другой. Но ты меня не боишься. Любой на твоём месте уже верещал бы и нёсся из леса со скоростью света. А ты думаешь, что мне надо вернуть руки назад, - и он тут же положил свою руку на спину Джареду, скользнул ниже и смял ладонью задницу. - Так хорошо? Так было действительно хорошо. Они болтали обо всём на свете, грызли орехи, жевали сладкие яблоки. Луна светила на них сверху, и Джареду казалось, что озеро наполнено лунным светом - серебристое и прохладное. Они купались, а потом целовались на берегу. У Дженсена - ласковые руки и губы, и он не настаивал на близости, а Джареду очень хотелось остаться. Но что-то мешало. Мешало даже подумать о том, что будет завтра, а уж сказать об этом - немыслимо. Горло сразу перехватывало. Когда у Джареда от усталости стали закрываться глаза, Дженсен сказал: - Если захочешь быть рядом, я услышу. И всё. Утром Джаред проснулся рядом с ямой. Одетый, обутый и совершенно несчастный. Чад не разговаривал с ним неделю. Шутка ли, пропасть на три дня вместе с вымпелом, да ещё молчать как партизан о том, где был всё это время. В посёлке его точно не было, Чад проверял. Друг называется... *** Джареду - двадцать два (и старше). Раз или два в месяц, когда становилось совсем тошно, Джаред ехал в лес. Он уже протоптал к яме тропинку. Собирал сосновую кору, сидел на поляне, той самой, где яма, вырезал ножом фигурки и думал. Про Дженсена думал, про его последние слова. Фигурки получались разные: смешная лягушка с кривой лапой, морда лося, медведь, кораблик и многие другие. Сколько дней в лесу, столько фигурок. Он складывал их в дупло в старой сосне. На кораблике, с другой стороны, линиями, которые едва нащупывал палец, Джаред вырезал сердечко. Глупая слабость. Похоже, чтобы увидеть Дженсена, надо упасть в яму. Но было страшно сделать последний шаг. И Джаред шёл домой. Каждый грёбаный раз шёл домой. Трус... Ничего особенного. И никакая это не любовь. *** Джареду - двадцать пять. Чад не захотел идти в клуб. День рождения дома, с тортом и кучей родственников его тоже не устраивал. Это было его право. В кальянной, где они устроились с небольшой компанией друзей, было уютно. Кабинки, занавешенные полупрозрачной органзой, с входами, расположенными наискосок друг от друга, позволяли расслабиться и наслаждаться общением. Джаред не любил курить кальян, мотал головой, если ему передавали стеклянный мундштук. Уж курить, так настоящий табак, а не этот чай с запахом ананаса и ещё каких-то пакостных фруктов. Джей заказал себе виски с колой, забился в угол дивана на кучу подушек и глотал понемногу, чувствуя, как кола щекочет пузырьками горло. Народ ржал, рассказывал байки и, похоже, все решили сидеть здесь до утра. Чад заплатил за горячее и десерт, взгромоздился на спинку дивана и смотрел сверху. Нечасто они так собирались, у всех были дела, работа, а кое-кто уже обзавёлся детьми. Часа через два Джаред наконец справился со своей порцией свинины в сырной корочке и перешёл на чистый виски. Чад перебрал и дрых, чмокая губами, устроив голову у Сюзан на коленях. Остальные так же болтали, рассказывая теперь странные истории, которые случались с ними в жизни. После рассказа Сюзен о привидении в бабушкином доме на Джея вдруг накатила обида. Конечно, это виноват алкоголь, и дым вокруг, и таинственный голос Сюзан, но обида была такая острая, сжимала горло, заставляла дышать чаще. Ясно вспомнилась ночь в лесу и многообещающий шёпот: "Если захочешь быть рядом, я услышу". Нифига не услышал! Сколько было таких моментов, когда Джаред корчился в холодной постели, когда ему казалось, что он никому не нужен, кроме призрачного и ненастоящего Дженсена. Сколько фигурок вырезано, сколько просижено часов рядом с этой проклятой ямой! Вот только упасть туда снова он так и не решился. Может, в этом всё дело? И если честно, он абсолютно не представлял себе, а что будет потом. Они будут жить в лесу? Там, в этих мхах? Или... Что дальше?! Джей вылил в рот сразу полстакана виски и покрылся мурашками. Ещё через некоторое время ему вдруг стало жарко, потом холодно, и жутко захотелось в лес. Зачесалось вдруг под кожей - добраться туда, упасть в яму, пусть даже сломать себе шею, но обнять Дженсена и больше не отпускать. Причем он сообразил это, стоя в туалете и глядя на своё лицо в зеркале над раковиной. Когда это он из-за стола выбрался? Вернулся обратно и сел с краю, его место в углу уже было занято. Угрюмо поковырял вилкой в ближайшей тарелке и только тогда увидел - в кабинке напротив сидел парень. Его лицо было плохо видно, волосы светлые, с торчащей вверх короткой чёлкой. Он курил, и кольца дыма, вылетающие у него изо рта на мгновение окрашивались в разные цвета. Что за...? И ещё он, не отрываясь ни на секунду, смотрел на Джареда. Убедившись, что Джей его заметил, незнакомец усмехнулся и кивнул на дверь. Потом встал, положил на стол деньги и, не оглядываясь, пошёл к выходу. Это что ещё такое? Вызов на "поговорить" или откровенный съём? Если быть честным, Джаред не любил случайный секс, куда надёжнее узнать человека, а уж потом - всё остальное. Но сейчас было плевать. Обида расплывалась в груди едкой лужицей, хотелось забыться. Ну и ладно, так тому и быть. Джаред махнул Сюзан, сказал: "Я домой" и вышел на улицу. На крыльце никого не было. Джаред даже весело фыркнул. Надо же так лохануться! Постоял. Мда, неприятно. Тут к крыльцу подкатила машина, передняя дверь гостеприимно распахнулась. Ого, прямо как в кино! Джей сбежал по ступенькам, упал на сиденье и решительно захлопнул дверь. Не глядя на того, кто сидел рядом, Джаред пристегнулся. - Поехали! Раздался тихий смех, и голос, который Джаред узнал бы всегда, произнёс: - А не пожалеешь? Ещё не веря собственным ушам, Джей повернулся к водителю. Дженсен? В городе, в машине, пусть не шикарной, а в самой обычной. Может, это сон? - Не сон, - Дженсен потянулся к нему, поцеловал, на секунду прижался губами, а Джареда пронзило как молнией. Вкус - тот самый, столько лет прошло, а он помнит. - Я готов был поверить, что тебя - нет! - это Джаред уже орал после, когда Дженсен выруливал со стоянки. - Где ты был столько лет? Неужели мне действительно надо было свалиться в эту яму? Дженсен дал ему проораться. Молча вёл машину по ночным улицам, только косился тёплым и совершенно не злым взглядом на Джареда. Когда Джей выдохся и обиженно замолчал, Дженсен сказал: - Давай честно - ты ведь только час назад понял, чего хочешь. А яма... Ты правильно подумал, это ... м-м-м ... граница. - Между явью и сном? - Между нами. Между твоим желанием и нерешительностью, - Дженсен притормозил у кафе. - Китайскую еду любишь? Джаред кивнул. Хозяин леса и китайская еда. Угум, сочетание шикарное и абсолютно повседневное. Дженсен в городе. С нормальной причёской, без рисунков и в простых джинсах. Жил Дженсен в совершенно обычном доме. Лифта не было, и Дженсен на лестнице пропустил Джареда вперёд, словно боялся, что тот передумает и с воплями умчится в ночь. В квартире их встретил полосатый и спокойный кот, который обнюхал ботинки Джея и расчихался. - Это Мартин, а это - Джаред, - Дженсен с пакетами прошёл на кухню и крикнул уже оттуда: - Иди в душ! Я чуть не сдох в этой кальянной, ненавижу фруктовый дым. Ты им насквозь пропитался. Я после тебя пойду, у меня даже трусы ананасами благоухают. И одежду сними всю в коридоре, я тебе шорты дам и футболку. - А чего тогда сидел там? - Джаред снял рубашку, стянул джинсы и смущенно топтался в трусах и носках на пороге кухни. - Всё ради тебя. Иди. Голову вымой, волосы все запахи впитывают, - Дженсен вытолкал его с кухни, сунул в руки полотенце. Когда оба отмылись от запаха фруктов и сидели на кухне, к ним пришёл Мартин, подозрительно втянул ноздрями воздух и забрался к Джареду на колени. Дженсен улыбнулся: - Ты ему понравился. Он на дух не переносит чужих. - А я же... - Ты не чужой, - Дженсен с сожалением заглянул в пустую коробку из-под лапши. - Может, ещё закажем? Хотя нет, на ночь жрать вредно, брюхо растёт, правда же, Мартин? Кот согласно мяукнул. Надо же, какой разговорчивый. Джаред собрал последние лапшинки со дна и сказал: - Странно я себя чувствую. Сижу с тобой на кухне, ем лапшу, кот твой меня чужим не считает. Но я не верю себе. Сейчас моргну, а я лежу в яме со сломанной ногой. И тебя нет. Никого нет. И мне снова шестнадцать лет. - О-о-о, тяжёлый случай, - протянул Дженсен. - Ладно, моргай. Джаред моргнул. Дженсен никуда не делся, но словно на переливающейся картинке - вот они, все рисунки на теле, и волосы снова заплетены. Джаред начал падать со стула. Очнулся на кровати. Дженсен и Мартин сидели рядом, Дженсен брызгал на Джея водой из стакана, а Мартин беспокойно переводил взгляд с хозяина на Джареда и жмурился, если брызги попадали ему на морду. - Ну ты даёшь, - Дженсен поставил стакан на тумбочку, - сразу в обморок! Мартин, иди-ка ты к себе в кресло. Кот вздохнул, спрыгнул с кровати и вышел из комнаты. Дженсен закрыл за ним дверь и плюхнулся на кровать, притянул Джареда к себе и прошептал его затылку: - Скажи, что я не тороплюсь. - Не торопишься, - Джареду говорить не хотелось, но надо было. Дженсен ждал, руки выдавали его волнение, пальцы немного дрожали. Значит, можно. Дженсен сгрёб его обеими руками, усаживая к себе на колени. Целовал плоский живот, пальцами проводил между ягодиц, заставлял ахать. Потом опрокинул Джея на спину, развёл его ноги, смотрел восхищённо на твердеющий член, тёрся щекой, вылизывал кожу рядом. Когда Джаред начал хвататься за его плечи, легко сжал его член ладонью, накрыл головку губами. Придерживал другой рукой мошонку, а сам наблюдал, как Джаред резко выдыхает, как краснеет у него грудь и шея. Потянул его ноги вверх, сразу ввинтился языком внутрь, усмехнулся, когда Джаред взвыл тихонько. Ласкал сначала языком, потом толкнулся смазанным пальцем, затем двумя. Чуть не кончил, когда Джаред поднял голову и смотрел, как Дженсен тычется в него, направляя, обхватывая свой член пальцами, чтобы не войти сразу до конца. Ловил сорванное дыхание, когда останавливался и давал привыкнуть, чувствуя, как Джаред прижимает его к себе. И двигался, мелко и точно вбиваясь, держа лицо Джареда в ладонях, собирая губами капельки пота со лба, вдыхая шёпот: "Ещё. Вот так. Да". Кончая, замер и успел понять – Джаред тоже кончает, сжимаясь на его члене. Горячо и скользко стало между ними, Джей застонал в голос. Дженсен толкнулся последний раз, глубже, сильнее, прикусил выгнутую в последних сладких судорогах шею Джареда и … Кажется, он услышал: "Люблю". Хотя это могло показаться, но Дженсен уже принял решение. Обмотал себя и Джея одеялом и заснул. *** Утром Джаред проснулся один. Дженсена не было, Мартин развалился на его месте. На кухонном столе лежала записка: "Захлопни дверь, у меня с утра дела. Я решил. P.S. Покорми, пожалуйста, Мартина, я убегаю". И больше ни слова. Что решил? Мартин явно знал больше. Не торопясь съел всё, что Джаред положил ему в миску, дождался, пока Джаред допьет кофе и, задрав хвост, пошёл из кухни. Обернулся возле двери, дёрнул нетерпеливо хвостом: "Ну ты идёшь или нет?". Джаред послушался. Кот привёл его в кабинет. Широкий стол завален бумагами. Джей глянул мельком: договор купли-продажи квартиры, какие-то бумаги с печатями и размашистой подписью. Мартин прыгнул на стул, мягко ступая, добрался до лампы, тронул лапой колокольчик. Джаред замер. Над столом на лампе, аккуратно подвязанные ниточками, висели все его вырезанные фигурки: смешная лягушка с кривой лапой, морда лося, медведь, кораблик и многие другие. Джаред вытер пальцы о футболку, взял кораблик. На кораблике, с другой стороны, линиями, которые едва нащупывал палец, было вырезано сердечко. Глупая тогдашняя слабость. Дженсен знал. Они весь день ждали Дженсена. Джаред так и уснул, ожидая, что вот-вот повернётся ключ в замке. Следующим утром Мартин грустно сгорбился на краю кровати. Джаред положил ему в миску корм, оделся: - Мне надо идти. Мартин понимающе мяукнул. Джаред вышел из подъезда, запомнил адрес. И начались его мучения. Дженсена не было дома. Никогда. Джаред приходил утром, днём, вечером, ночью. Сидел под дверью часами, вздыхая. Мартин его поддерживал тихим мяуканьем из-за двери и ничем помочь не мог. Но ведь кто-то его кормил! Джаред пустился во все тяжкие. Месяц слонялся по клубам и злачным местам в надежде встретить Дженсена. Тщетно! Тоска ходила с ним рядом, обнимая за плечи. И тогда он тоже решил. *** В яму он свалился с третьей попытки, никак не мог набрести на неё в траве. Дженсен поймал его в самый последний момент, смягчил падение - просто возник между Джаредом и дном ямы. Воздух из груди вышибло у обоих разом. Дженсен просипел еле слышно: - Закрой глаза. Джаред послушался и отключился. Когда он вернулся в сознание, занимался рассвет, над поляной клубился туман. Дженсен сидел рядом, усталый, с тёмными кругами под глазами, курил, выдыхая дым в туманный воздух. Проворчал, глядя в сторону: - Живой? Совсем рехнулся? Да пусть ворчит. Джаред вдохнул полной грудью, закашлялся, рёбра ныли. Захрипел: - Ты куда пропал? Дженсен ответил не сразу. Докурил, вырыл ямку в песке, положил окурок, засыпал, разровнял ладонью. - Дела утрясал. Лес отдал в хорошие руки, за человеческую жизнь рассчитался. Если еще раз сюда брякнешься, не смогу достать. Просто не почувствую, что ты в беде. - Я думал, никогда тебя не увижу, - Джаред сел, смотрел, не мог насмотреться. - А я рад, что ты шею не сломал. Всё к этому шло. Иди, обниму, падун ты несчастный, - неловко обхватил за шею, уткнулся в плечо. - Пойдём. Мартин весь извёлся. - А ты не извёлся? - Джаред поднялся сам, помог встать Дженсену. - Некогда было. Но если бы знал, что ты в яму снова полезешь, то извёлся бы, - Дженсен вцепился в руку Джея, зашипел от боли. - Я сюда бросился - последнюю силу истратил. - И кто ты теперь? - Да хрен его знает. Надеюсь, что человек, но сомневаюсь. Хотя больно по-человечески, - Дженсен покрутил ногой. - Вроде перелома нет. Далеко идти? Жрать охота... Джаред не выдержал, засмеялся. Ржал, прижимая недоумевающего Дженсена к своему боку: - Всё человеческое тебе теперь не чуждо - боль, лень, голод. Сейчас пройдёт. Поделись, - и поцеловал. Сразу стало легче. Вокруг начиналось утро. Большая бабочка у Дженсена на плече складывала крылья, синие, словно отражение неба в кусочках зеркала.