Поспи, до рассвета...

— Все, ЛедиБаг, я больше не могу… — ложась на стоящую в парке скамью, из последних сил сказал Ша Нуар. — Что с тобой? — обеспокоенно спросила девушка, присаживаясь на корточки рядом со своеобразной кроватью напарника. — Котик, ты не заболел? Дай носик потрогаю. Юноша почувствовал, как длинные пальцы брюнетки слегка откидывают в сторону его челку, а потом ее горячие губы прикасаются к его лбу. — А сказала, что носик потрогаешь, — блаженно прикрывая глаза, отшучивается герой, наслаждаясь прикосновением девушки, а после морщит нос от легкого щелчка. — Носик сухой, лоб холодный. Ну вот и кто ты после этого? Ша Нуар не ответил. Единственное, чего он сейчас хотел — это спать. Последние дни выдались сложными и напряженными, как для защитника Парижа, так и для самого Адриана. — Приподнимись чуть-чуть, — попросила напарница, и просьба ее была выполнена. Только юноша не понял зачем. Но, слово Леди — закон. ЛедиБаг села на скамейку, поближе придвинувшись к Коту и положив его голову к себе на колени, прикрыла его глаза своей ладонью. — ЛедиБаг? — краснея от таких жестов, удивился парень. — Так ведь мягче, чем на твердом дереве? — Д-да… — промямлил Кот, все еще чувствуя напряжение в собственном теле, никак не решаясь полностью расслабиться. — У тебя что-то случилось? Ты можешь мне рассказать. Мы ведь друзья? Он чувствовал ладонь девушки на своем лице, но из-за ее костюма, не мог ощутить того же тепла, что от прикосновения ее губ. — Как я могу жаловаться своей Леди? — изображая беззаботность, зевнул юноша. ЛедиБаг ничего на это не ответила, лишь глубоко вздохнула, выражая тем самым свое недовольство. — Ты устал? — М-м… Да… Очень устал, — уставшим голосом ответил герой, в этот раз не собираясь увиливать. — Тогда отдохни. — А я могу? — Конечно, — кивнула героиня, но Ша Нуар этого увидеть не мог, ее ладонь все так же закрывала его глаза. — Леди? — спросил блондин, устраиваясь поудобнее на коленях девушки. — Разрешишь мне поспать? Брюнетка внимательно посмотрела на своего напарника.  — Но это в первый и в последний раз, — шутливо произнесла ЛедиБаг, понимая, что разрешение спрашивали не на сон, как таковой, а на то, чтобы воспользоваться ею, как подушкой. И после того, как она это сказала, девушка почувствовала тяжесть головы парня на своих коленях. Наконец-то, Ша Нуар позволил себе расслабиться. Тихая мелодия, которую девушка напевала, убаюкивала его. — Это песня? — еле слышно спросил юноша из последних сил. — Ага. — А какие… Там… Слова? Колыбельная, которую мама в детстве пела Маринетт, всегда успокаивала ее, помогая справиться с внутренними тревогами и переживаниями: Пусть мягкий свет озаряет твой сон Лучами звёзд, что сияют в ночи. Послушай, море как будто поёт: «Быстрее глазки сомкни и усни». Найди в руках моих покой — Печали уйдут, и утихнет боль… Глаза свои скорее закрой, Поспи, до рассвета я буду с тобой. Слова слышались, будто издалека. Ша Нуар уже не мог различить, где реальность, а где мир грез. Спит он сейчас или еще бодрствует. Единственно, что он знал, так это то, что у его Леди прекрасный, тихий голос. Ее горячее дыхание у его уха, вызывало легкую дрожь по всему телу, которое, как казалось, в данный момент ему уже не принадлежало. Он даже не мог определить, какое оно. Тяжелое, как тысячи камней или же невесомое, как сам воздух… Всё так же время, как раньше, течёт, А в звуке ветра слышны голоса: Они давно свою песню поют, Их шёпот не пропадёт никогда. Найди в руках моих тепло — Печали уйдут, и утихнет боль… Глаза свои скорее закрой, Поспи, до рассвета я буду с тобой. Кончики пальцев ЛедиБаг, облаченные в красную ткань костюма, перебирали золотистые пряди юноши, мирно сопящего рядом с ней. Ресницы слегка трепетали под ладонью другой руки. Вид этого человека, так спокойно спящего, доверившего ей свой покой, вызывал в груди легкое трепетание девичьего сердца. Когда время проснуться придёт, Что тебя будет ждать там, узнать я хочу. Когда завтра наконец-то придёт, Что тебя будет ждать там, узнать я хочу. Темное ночное небо, с каждой прошедшей секундой становившееся чуть светлее, предупреждало пару о приближающимся утре. Воздух нового дня был наполнен свежестью, а в предрассветной тишине звучал тихий голос, который сквозь дремоту слышал лишь один человек. Когда-то и мы с тобою в песне звучать этой будем, И тогда яркий свет накроет собою потёмки. Ша Нуар чувствовал, как становится теплее. Тяжести на его глазах больше не было, вместо нее, лишь горячие руки, нежно перебирающие его волосы и осторожно прикасающиеся к щеке. Было ли это сном? Он все так же не мог ответить, но тихий голос, напевающий красивую, успокаивающую песню, с каждой секундой становился чуть отчетливее и громче. Быстрее звучать начинают сердца, как только песня слышна, Значит, в путь нам пора, раскрываются крылья! Все те, кто смело вперёд только смотрит, взлететь готовы всегда Прямиком в небеса! Раскрывай свои крылья! Первый лучик солнца скользнул по лицу просыпающегося юноши, и первое, что он увидел, была его собственная рука, облаченная в черный костюм Ша Наура, прикрывающая глаза от столь назойливого будильника. Голова все так же лежала на чем-то мягком и лишь что-то теплое и тяжелое, чего явно не было раньше, заставляло окончательно покинуть мир грез. — Ты проснулся, Ша Нуар? — спросил, казалось бы, тот же самый тихий, только что напевающий ему песню, голос. — П-принцесса? — удивился блондин, видя перед собой лицо одноклассницы, а не героини в загадочной красной маске. — ЛедиБаг попросила приглядеть за тобой, пока ты спишь. Я ведь недалеко отсюда живу, ты помнишь? — спросила девушка, прекращая рассматривать лицо героя и смущенно улыбаясь, кивая в сторону дома. — А-а… Помню… Чем-то мягким и тяжелым, был небольшой плед, заботливо принесенный из дома девушкой, чтобы встречая новый день, герой Парижа не замерз. — Так странно, я даже не заметил, как она ушла… — все так же лежа на коленях у брюнетки, прикрывая глаза, тихо прошептал парень. — Если все-таки не проснулся, можешь еще чуть-чуть полежать. Ша Нуар осторожно перевернулся и, посмотрев на солнце, прогоняющее последние потемки уходящей ночи, прикрыл глаза, не желая покидать столь теплое и спокойное место. — Разрешишь мне поспать, Принцесса? — Ага… В первый и последний раз, Ша Нуар.