В ожидании рассвета

Дорога была дальняя, и охотник ехал уже почти четвертые сутки. Впереди еще лежали леса, степи и длинные вереницы дорог, аж до самого моря. Найти направление было нелегко, ведь знахарка не указала точное место, поэтому Анлаудд сперва добрался до ближайшего храма в городе под названием Колдвер. Подъехал к городским воротам он уже далеко за полночь, и стражники еще долго его расспрашивали и выпытывали кто да зачем. Моросил противный дождь, и он был зол, поэтому те, получив полную пазуху нецензурных посылов, наконец впустили его и закрыли врата. Он направился сразу в храм, ведь дела первым делом. Немного сомневаясь в том, что ему улыбнется удача в такую ночь и дождь, он зашел в высокий зал, даже не обратив внимания на его символичное убранство, и прошел назад, где обычно размещались жилые комнаты и прочие хозяйственные помещения. Ему встретился молодой храмовник и отвел к главному священнику, который принял без лишних слов. «Ну, хоть так божество мне благоволит» — саркастично отметил охотник про себя, ибо не сильно верил во всю эту богопослушную чепуху, которой пичкали народ эти «служители». В данном случае храм был богини Эдры, которая, как считалось, покровительствовала земле и плодовитости. Более того, ходили слухи, что сами послушники излечивают бесплодных женщин. Интересно, чем? Так или иначе, но старик-священник указал ему на одну винокурню, которая когда-то снабжала храм лучшим вином, естественно, для нужд страждущих, и, естественно, только для ритуальных целей, но давно не работала, и там, скорее всего, мог проживать некий человек, подходящий под описание. Хотя он и служил когда-то божеству священного огня, но был известен своим характером и среди других служителей. Переночевав в местной таверне с красноречивым названием «Дикая Сильва», которое, как оказалось, произошло от клички любимой кобылы хозяйки, и проспав всю ночь как убитый, он пополнил запасы и тронулся в путь с первыми лучами. Анлаудд ловил себя на мысли, что беспокоится о девушке. Он оставил ей всего, что нужно, будучи уверен в том, что знахарка переложила это на его сильные плечи и больше туда и не сунется. Все равно, он переживал за нее. И чем дальше забирался, тем чаще и сильнее ощущал это странное тревожное чувство. Еще через шесть дней пути, несколько ночевок на постоялых дворах, иногда в селах на соломе и один раз даже в борделе (нет, его услугами он не воспользовался, отсыпав монет лишь за комнату, правда, выспаться ему толком так и не дало местное звуковое сопровождение), охотник добрался до нужных мест. Дело близилось к полудню, стало припекать, и уже просохший после вчерашнего ливня плащ был свернут и отправлен в седельную сумку. Южное лето отличалось от такового на западе, и он не был уверен в какую именно сторону, так как жару он не жаловал, чувствуя себя прекрасно лишь в средние температуры. На горизонте замаячили пологие холмы, заросшие виноградом, который никто не убирал и не перерабатывал. Стройность рядов давно была нарушена, большинство подпорок рухнуло, поэтому он раскинулся там как попало, местами образуя такое хитросплетение, что нельзя было разобрать где начало и конец. Часть урожая была склевана птицами – природа всегда брала свое там, где не хотел брать человек. Всадник подъехал ближе. Сразу за холмом дорога спускалась вниз, петляя между небольшими озерцами, которые образовывал ручей, спешащий к морю так усердно, что растерял половину своих вод здесь. Еще дальше взгляд уловил яркие отблески далекой большой воды, мерно перекатывающей свое тело к берегам и обратно, покачиваясь в такт только ей ведомой извечной мелодии. Вокруг не было ни души, лишь конь звенел уздой и тихо фыркал, да чайка прокричала и стала молча парить над дорогой. Клочки сухой травы перекатывались порывами игривого легкого ветерка. Набрав себе в платок несколько спелых черных гроздей и съев одну по дороге, он проехал дальше и увидел у подножия холма рядом с ручьем одинокую постройку — бывшую винокурню. Ее каменные стены и маленькая башенка были сплошь увиты плющом и имели немного зловещий вид, темнея и возвышаясь тут надо всем, не вызывая сомнений в их возрасте. Он спешился, привязал коня у столба и зашел во двор под старой аркой, в которой недоставало нескольких больших камней. Один, впрочем, нашелся сразу за проходом. Как и старая телега без колес, бочки без обручей и даже позеленевший замшелый фонтан без воды. Его центр украшала каменная виноградная лоза, с листьев которой когда-то текла она самая. Рядом с чашей фонтана виднелись такие же каменные гроздья винограда, видимо, от статуи, припорошенные мелкой травой. Везде царило запустение, и валялся мусор вперемешку с давно сухими осенними листьями. С обратной стороны фонтана на главной двери здания ему открылся большой замок, который уже лет сорок никто не трогал, значит, и ему трогать было бесполезно, поэтому путь его лежал прямиком к башне. Толкнув старую массивную дверь, охотник оказался внутри той самой башни, которую заметил еще издалека. Бросив взгляд вверх по винтовой лестнице, он молниеносно отскочил назад и спрятался в дверном проеме — рядом с его ухом просвистел болт, звонко чиркнул об стену и упал ему под ноги. — А ну, проваливай отсюда! Иначе башку прострелю твою, безмозглый упыреныш! — послышался злой хриплый голос, эхом отбиваясь от стен, и Анлаудд понял, что нашел того, кого искал. — Не спеши стрелять. У меня к тебе дело, — он не рискнул высунуть нос из проема. — К демонам тебя, сучий потрох! Убирайся, сказал! Никаких дел я не веду с вами! — послышался звук закрепления тетивы на рычаге. — Послушай, я даже не стану заходить. Дело очень важное, это касается сильного проклятия. — Какого еще проклятия! Чтоб тебя… — и дальше Анлаудд не разобрал, но понял, что это было очень грозно. Тем временем старик спустился ниже. — Есть одна девушка, она превращается в вириену. Ты же знаешь, о чем я? Послышалось злобное бормотание, и старик в потрепанной холщовой рясе спустился вниз. В грудь Анлаудда смотрел нацеленный арбалет, а в глаза — недобрый взгляд. — Вириену? Превращается? Ты не перепил случаем браги, пацан? — Клянусь. Я сам ее видел в обоих обличьях. И не только я, — он поднял ладонь в примирительном жесте. Старик, казалось, не верил. Не опуская арбалета, протянул: — Вириена — злой дикий зверь, чудовище с женским телом, когтями и клыками, которое охотится и питается живыми существами, особенно любит молодых мужиков. Завлекает женской формой и пытается соблазнить, — он недовольно сплюнул, и седые космы на его плечах сползли на грудь. — Слыхал? Дикий зверь! А не человек! Так что проваливай, пока цел! Никто сюда не сунется! — Именно это я и встретил недавно, — тихо сказал охотник, — пытался ее убить и сунул мордой в огонь. А она отскочила вдруг и превратилась в обычную девушку, которая не помнила этого и боялась меня. Старик сощурил глаза, пристально смотря на него сверху вниз и обратно, оценивая, потом недовольно выругался. — Одна знахарка закрыла ее в доме и рассказала мне о сильном проклятии, которое лежит на ней, — продолжил охотник, медленно опустив руку. — Проклятие… — старик обдумал это и ворчливо спросил: — А тебе-то какое дело? — Мне не все равно, что с ней станет. — Что станет! — священник сухо засмеялся. — Либо она тебя сожрет, либо ты ее убьешь! Больше никак! — он опустил арбалет немного ниже и поджал губы. — Вот этим ты поможешь ей. Кровь вириены очень сильная, она не даст тебе ничего сделать. Раз это проклятие, то тот, кто его наложил, знал об этом. Чтобы она не мучилась, зверя надобно убить! Анлаудд сглотнул. — А девушка? — Умрет. — Должен быть способ снять это клятое проклятие. Ты же служитель священного огня, для тебя это не ново. Старик пробормотал что-то еще. — Священный огонь… Да бредни это! Зло нельзя искоренить, это я давно понял, поэтому больше не служу богам! — в его остром взгляде вспыхнул злой огонек. — Боги — это просто ширма, фальшивка! Чтоб люди друг друга сами не загрызли! — Но эта девушка — она же невинна. Она самое невинное существо, которое я видел, она ничем не заслужила это. Прошу, скажи, что делать. — Зверя надо убить, — отрезал старик, не моргнув глазом. Анлаудд все еще не верил, что это вот и есть выход. Значит, надо искать в другом месте. То, что наложено, можно снять. Он скрипнул зубами и упрямо развернулся к двери. — Есть одно зелье, которое может помочь, — послышалось за спиной. Он обернулся. — А может и нет, — встретился колючий взгляд. — Как убьешь зверя, надо влить ей это. — Какой состав, где найти? — Этого я не знаю, чтоб тебя! Я тебе похож на ведьму?! Теперь уноси свои кости отсюда, иначе добавлю дырку в черепе!! — и он резко вскинул арбалет, — чтоб духу твоего здесь не было через пять секунд! Странник не стал испытывать судьбу и дальше, быстро выйдя наружу и заперев дверь. Он вскочил на коня и поспешил убраться оттуда подобру-поздорову, без лишних железных деталей в теле. Кто знает этого сумасшедшего отшельника, что делит свои ночи и дни со старыми призраками и запасами виски. А оно там было, судя по запаху перегара и целой батарее пустых бутылок, которую заметил внимательный глаз охотника. Стоило ли верить словам такого старика?.. Уже опустился густой темный вечер. Звезды были плотно задернуты облаками, луна еще не взошла, и воздух пропитался влагой. Анлаудд, уже покинувший теплый юг пять дней назад, снова набросил плащ — ему было очень неуютно и промозгло, под кожу забиралось ощущение тревоги и мелкий озноб, неприятный ветерок дул прямо навстречу и задувал под полы плаща. До ближайшего ночлега еще было далеко, он желал побыстрее добраться и обещал себе огонь очага, кружку эля и даже, возможно, горячего, с тертым имбирем. И плевать, что лето. Лишь бы изгнать эту холодную дрожь. Проехав через редкий пролесок, всадник повернул, и впереди на следующем дорожном повороте показалась повозка, на вид не бедных господ, запряженная двойкой серых лошадей. Порода очень красивая и дорогая, не всегда можно их встретить так просто посреди полей. Он ехал достаточно далеко позади них, постепенно нагоняя, и от скуки гадал, кто же может скрываться в таком экипаже поздно вечером на пустынном тракте. Не успев додумать и второго варианта, включающего дочь богатого оружейника, что возвращалась от «подруги», охотник услышал внезапный шум, и воздух огласило отчаянное конское ржание и крики мужчин. Приподнявшись на стременах, он вгляделся в вечерний сумрак и увидел целую стаю небольших, размером с шакала, юрких тварей, которые подобно штормовому накату неслись из полей, окружали остановившихся путников и стали нападать на лошадей, которые в испуге брыкались и вставали на дыбы — извозчик не мог их унять. Анлаудд подхлестнул коня, пустил в галоп в направлении повозки и что есть сил пронзительно свистнул. Часть тварей, не ожидая нападения сами, бросились в темноту, прижав уши. — Держи коней!! — крикнул он извозчику и на всем ходу выхватил факел из кольца на крыше повозки и начал отгонять им злобных рычащих существ, которые тут же оцепили его и, клацая острыми, как бритва зубами, пытались хватать его коня за ноги. Твари уже успели порвать одного охранника — он с дикими криками пропал где-то в темноте за обочиной, и за ним тут же ринулась волна хищников. Ему уже ничем нельзя было помочь. Второй же отчаянно отбивался мечом и какой-то деревянной палкой, руки и колено его были в крови. Анлаудд кружил вокруг лошадей, стараясь не стоять на одном месте, и факел метался в его руке, разрезая воздух шипящим раскаленным лезвием. Попадал в разинутые пасти, заставлял захлебываться рваное дикое рычание, рассыпался желтыми искрами во тьме и поджигал темно-рыжие шкуры. Подожженные с воем бросались в разные стороны, мчась прочь и пытаясь скинуть своего огненного наездника, который прочно захватил их и уже не отпускал, пока не сжирал живьем. Они неслись, словно призраки, горящие в ночи, невольно раздувая свою смерть – скулящие и воющие смертельные сгустки пламени разрезали темноту. Возница что-то кричал лошадям, срывая голос и натягивая поводья изо всех сил. Они поднимались, дергались и истошно ржали, пар валил от их учащенного дыхания, по их тонким ногам и копытам текла кровь. Если лошади от страха пустятся в галоп, то разобьют в щепки и повозку с людьми и погубят себя в первую очередь. Вокруг хищно мелькали бледные красные глаза, и слышались злобные хрипы, вой и многоголосое рычание. Всадник крутанул факел над головой и запустил в стаю зверей, которые нападали на охранника. Несколько шкур вспыхнуло, он свистнул еще пару раз и выхватил меч, вцепившись в поводья коня, который поднялся на задние ноги и также стремился отогнать от себя голодные хваткие челюсти. Несколько тварей оказались под тяжелыми копытами и постепенно затихли. Еще часть сбежали, не выдержав свиста. Анлаудд разрубил плечо твари, кинувшейся на него, достав аж до бедра, тут же с размаху отсек лапу второй и не глядя ткнул мечом в пасть третьей — она кубарем покатилась вниз, под точные конские копыта. Краем глаза увидел, что охранник отогнал и убил еще штук восемь, и остальные перестали нападать так рьяно. Земля вокруг темнела от кровавых пятен и звериных трупов. Вобрав побольше воздуха, охотник свистнул изо всех сил последний раз, устремляя коня вперёд. Зарубил мечом на ходу еще несколько зверюг, тем самым посеяв панику в рядах этих волкообразных, и они, поджав уши и хвосты, удирали обратно в поля, уже не сплошной массой, а обрывками, пятная собой однородность темно-серой травы. Нападение прекратилось. Анлаудд, тяжело дыша, повернул к неудачливым путникам. Охранник осел прямо на землю, посреди волчьих трупов, и стал рвать на себе штанину и осматривать раны. — Проклятое племя! Выскочили вмиг, даже лошади не успели учуять! Что за отродья такие? — молодой извозчик, наконец угомонив коней, сидел на своем месте и устало вытирал взмокший лоб — руки его тряслись, то ли от страха, то ли от перенапряжения. — Фойларны. Красные волки, — ответил охотник, — странно, что вы о них не знали. Кони целы? — он оглядел их оценивающим взглядом. Извозчик только удивленно приподнял брови, неодобрительно покачал головой на слова о волках и ответил, что кони доедут. Окно на дверце повозки приоткрылось, и осторожно выглянула молодая белокурая женщина в дорогом платье и накидке, испуганно косясь на звериные шкуры. Анлаудд похвалил себя за догадливость — если еще и отец ее оружейных дел мастер, то совсем прекрасно. — Это вы свистели? — обратилась она к всаднику. — Да, госпожа. У этих тварей очень чувствительный слух, — он подъехал к ней. — Я благодарю вас. Вы нас спасли, не знаю чем бы всё для нас окончилось, — женщина, а скорее девушка, выглядела крайне обеспокоенной, но голос звучал уверенно. — Не стоит путешествовать после захода солнца, госпожа, вот вам мой добрый совет. Я оказался поблизости, и вам повезло в этот раз. Будь их еще больше… Лучше об этом не думать, впрочем. Подошел охранник и сообщил ей о смерти второго, которого, по его словам, уже и не узнать. Она побледнела еще больше и велела сразу по приезду послать за телом, а теперь они сейчас же едут домой как можно скорее. — Держите, это вам за всё, со всей моей благодарностью, — она протянула небольшой мешочек, и Анлаудд, подумав, что это сейчас совсем не помешает, принял его, ощутив вес нескольких драгоценных камней, и в ответ слегка поклонился. — Возможно, нам по пути? — она необычно взглянула на него, и ее серые глаза блеснули. — Я еду до ближайшего постоялого двора. Дорога тут одна, так что я с радостью проведу время в вашей компании, — он задержал на ней взгляд, о чем-то размышляя. — Позвольте пригласить вас к нам в поместье, это в том же направлении. Недалеко. Отец будет рад поблагодарить вас лично. Ночлег, ужин и гостеприимство прилагаются, — она не отрывала глаз от его лица. — Не откажусь, — заявил охотник, — А ваш отец не занимается оружием? — Да. Он известный мастер, особенно его мечи и кинжалы уникальны и очень ценятся в кругах любителей качественных вещей. Анлаудд мысленно отсчитал сам себе тридцать золотых и довольно «получил» свой выигрыш. Гораздо позже, после ужина, лежа в горячей воде в комнате поместья мастера и блаженно попивая эль, он думал о том, как удачно все сложилось этим вечером, и как ему необходимо такое везение на всю его авантюру с поиском способа вернуть девушку к жизни. Нормальной, человеческой. Полноценной и приносящей радость, а не страдания. Она должна улыбаться и не бояться никого, должна гулять в лесу, собирать цветы на поле, купаться в ручье и встречать солнце. А ведь он даже не знает ее имени… Белый водяной пар поднимался над ним, клубился перед глазами и усыплял уставший разум. Он не заметил, как приоткрылась дверь, и внутрь проскользнула тонкая фигура в белом.