В ожидании рассвета

— Дружище, ты словно узнал, что придётся весь остаток жизни есть овсянку на завтрак, — выдал Анлаудд при виде лучника, намекая на неприязнь в его взгляде, и придвинул к нему ужин и кружку, из которой поднимался пар. На постоялом дворе, где они остановились, все освещение состояло из больших оплывших свечных светильников, висевших над головами так низко, что воск капал прямо на спину здоровенному служителю неизвестного храма. Он, казалось, ничего не ощущал, осушая уже третью кружку какого-то пойла и нехорошо, затравленно оглядываясь по сторонам. Рейнджеру не нравилось это место — тяжелый воздух, чад и шумные завсегдатаи, играющие в кости справа от окна. Он бы с бόльшим удовольствием ночевал на ядовитом болоте или в корнях железного дерева, чем здесь. Но просьба Анлаудда удержала его, и теперь он, устроив коней в стойла, присоединился к остальным за грубо сколоченным столом, подальше от входа и поближе к очагу. Шеридан, нехотя откинув мокрый капюшон и сняв платок с шеи, бросил быстрый взгляд на охотника и ответил: — Последний раз я был в подобном заведении три года назад. Хейлин с интересом смотрела на него при свете настольной свечи. Девушка заметила, что темно-каштановые волосы рейнджера, частично собранные сзади в тонкую косичку, намокли и вились вдоль шеи, заманчиво опускаясь за высокий воротник его плаща. Она и сама промокла практически насквозь, пока они поспешно добирались сюда, чтобы переждать грозу, прежде чем подготовиться ко второй части путешествия. — Ты не часто бываешь среди людей? — спросила она, отпивая густой и горячий напиток из мёда и северной ягоды и жмурясь от удовольствия и тепла. Ей было интересно узнать о нем больше, заодно наслаждаясь — это она заметила сразу — мелодичным и приятным звуком его голоса. Шеридан бросил на неё быстрый взгляд. — Не вижу острой необходимости в этом, — ответил он, отпил из своей кружки такой же напиток, нахмурился и придвинул тарелку ближе. — А что нибудь покрепче ты тоже не станешь пить? — вмешался охотник, вставая из-за стола. — Ты же знаешь, у меня свои способы расслабления, — протянул Шеридан. Девушка удивлённо вскинула брови. — Интересно было бы узнать какие. Охотник лукаво ухмыльнулся и заявил: — Твоя загадочность с каждым разом все обширнее. А я вот возьму себе чёрного эля прогреть кости, — и он направился в сторону трактирщика. Шеридан же отпил ещё и, остановив взгляд на тонких пальцах девушки, сжимающих тёплое дерево кружки, ответил: — Те, что расслабляют не только тело, — неторопливо он снял свои перчатки. Она вдруг почувствовала волнение, пробежавшее по пальцам, и её глаза встретили его тёплый взгляд, в котором язычками поблескивал огонь от свечи на столе. — Эм… А что ещё, кроме тела? — немного запнувшись, она все же решила не отступать. — Считается, что именно в мышцах и тканях хранится любое напряжение. Но ответить лучнику не дал шум, который нарастал со стороны угловых столов — там расположились местные торговцы и обсуждали ситуацию в этих краях. Он тут же навострил уши и нашёл взглядом охотника, который все ещё стоял возле стойки — тот еле заметно кивнул, подхватил свой эль и пошёл прямиком к источнику шума. — Говорю тебе, Хол, там полно трупов валяется, все поле закидано! Я давеча сунулся да порешил задницу оттуда унесть, — заявил толстый бородатый торговец. — Да, верно, мои-то извозчики уперлись мол, не поедем через клятые Пороги, чтоб нас в капусту порубили, — высказался его сосед — мужик в темно красном кафтане — и осушил кружку пива. — Слышал я, вы о Порогах говорите, — подошёл Анлаудд тем временем. — Да неужто вокруг там пройти никак нельзя стало? — Да иди, кто ж тебя держит. Может, ты им сгодишься побегать перед стрелами, — мужики хором заржали, и охотник тоже подхватил эту волну. — Да я от своей бабы уже сбежал, мне те Пороги не страшнее неё. Проходу не давала по этой части, страшно рассказать как, — он недовольно присвистнул и уселся за их стол. — А я ж-то не железный! Мужики снова заржали и одобрительно закивали. — А та краля, с которой ты приехал, не твоя ль? — ухмыльнулся третий из компании, на вид кожевенник с широченными ладонями, зыркая одним глазом на ведьму. — Краля та друга моего — больно сохнет за ним, аж вот вместе ехать запросилась, — заговорщически выдал Анлаудд, уверенный, что Шеридан его прекрасно слышит. — Говорит, отдам всю себя только ему, мол. Вот это чувства! — Друг у тебя больно суровый — девки таких обожают, — послышалось от мужика в красном. — Обожают, и не зря! Так я все о Порогах интересуюсь… — вернулся к теме охотник. — Да мне не туда — я ж не дурак какой на мечи лезть, мне б до моря добраться — дело у меня там важное. А по кругу-то слишком долго в объезд. Знать бы, где эти головорезы лагерями стали, чтоб обойти... — Там куда не сунешься, везде их лазутчики прячутся, зашибут на месте — им плевать кто да что, — толстый торговец кинул кусок хлеба в большую миску густой похлебки и принялся возить там. — Так что советую тебе обождать, пока не двинутся с места, как и мы, а опосля уж решать. Анлаудд поднял кружку. — Ну, будь по-вашему, — сделал большой глоток и услышал за спиной шаги. — Чтоб они кляты были дюжину раз — эти выродки! — слова принадлежали тому служителю, который ранее сидел в стороне в хмуром одиночестве, а теперь, услышав разговор, шатаясь, подошёл к столу торговцев. — Подстрелили нашего брата. Я еле ноги унёс. За столом переглянулись и затихли, лишь торговец медленно жевал. Многие люди привыкли к тому, что в тех землях давно точится резня за чьи-то владения или чью-то жену — уже мало кто толком помнил причину всего этого — просто знали и предпочитали не испытывать удачу, объезжая стороной. Но, если эти вояки не остановились даже перед убийством храмовника, то это означало одно — война грозила выплеснуться из котла и разлиться на многие мили вокруг, руша и уничтожая уже все на своём пути. — Увидите, они и сюда доберутся, не ровен час! — заявил служитель, словно читая мысли всех присутствующих, и одним махом выпил кружку до дна, горько скривившись. Шеридану не нужно было особенно прислушиваться, чтобы все уловить. Он даже голову не повернул, а смотрел на девушку, которая по лицу возвращающегося Анлаудда поняла, что появилась новая опасность для их передвижения. Она тоже перевела взгляд на лучника, который был все так же невозмутим, и немного успокоилась — в его присутствии она ощущала себя защищённой. — Все разговоры позже, — тихо произнёс он, когда охотник сел обратно за стол, и вернулся к своему ужину. Анлаудд не стал спорить, допивая эль. Девушка же поняла, что ужасно устала, и мысленно задалась вопросом, как они станут ночевать в одной комнате с этим молчаливым лесным духом. После нехитрого ужина охотник внезапно исчез, заявив, что весь его табак промок насквозь, и ему нужно добыть новый. Хейлин наверх проводил рейнджер, заставив её смутиться от непрошеных мыслей, что стайками принялись кружиться в голове и мешать, пока его рука поворачивала ключ и открывала дверь, пропуская девушку внутрь. Нет, она не боялась оставаться наедине с малознакомым человеком. Охотник убедил её, что он абсолютно надёжен в любом плане. И чужих косых взглядов в таверне, которые вдруг стали на них падать, она совсем не страшилась. Что-то необычное было в нем самом, что интриговало её впечатлительность. Не говоря уже о том, что благодаря ему днем ранее она осталась жива и невредима. Внутри комнаты уже был разожжен очаг, было тепло и, на удивление, пахло деревом и сладким дымом, а за окном шуршали капли и слышались редкие медленные раскаты грома. Шеридан закрыл за собой дверь, скинул плащ, отвязал ремни перевязи на груди и сложил оружие рядом с окном. — Так что ты говорил о своих способах расслабления? — Хейлин решила вернуться к старой теме, чтобы не раздеваться в неловкой тишине, которая нервировала её ещё больше. Но вышло довольно двусмысленно. Рейнджер вынул кинжал из-за пояса и положил на стол. — Тело неотделимо от разума, — сказал он, расстегивая куртку на груди. — Расслабление происходит именно оттуда. Девушка старательно отвела глаза от его рук, сняла плащ и развесила возле огня. — И… Как расслабить разум? — ей казалось, что она вся дрожит то ли от усталости, то ли от неуместного интереса к этому человеку, поэтому сосредоточилась на одеяле, которым нужно было накрыть единственную кровать. И она очень надеялась, что это не простуда и не помешает их дальнейшему путешествию. — Отключить от всего, — послышалось сзади, и Шеридан устроился на стуле, вытянув ноги. — Совсем? — девушка повернулась к нему в недоумении. — Совсем. Если хочешь полного расслабления, — он слегка повернул голову набок, смотря на неё. — А ты… — на языке так и вертелся вопрос, каковы же ощущения от полного расслабления тела и разума, но девушка спросила совсем другое. — Анлаудд сказал, что ты управляешь животными… — Верно. — Как ты это делаешь? — девушка быстро забралась под одеяло, улеглась и завернулась, чем напомнила Шеридану ребёнка. Он мысленно усмехнулся. — Животные чище разумом, чем люди… — медленно произнёс он. Хейлин вдруг ощутила тепло и расслабление, опустившееся на её плечи и спину, словно заботливые сильные руки. Напряжение в мышцах постепенно растворилось, сменяясь лёгкостью и приятной усталостью под взглядом темных глаз. — Их разум не забит ненужным, поэтому ими можно управлять, только если они тебе позволят… — продолжал спокойный и ровный голос. Его умиротворяющий звук подействовал на неё странно – глаза сами собой закрылись, и картинка мужчины, сидевшего в свете очага, пропала. Как же она устала... Шеридан ещё что-то говорил, но понимать его слова стало так сложно, что девушка оставила это занятие и полностью отдалась в уютные руки сна. Слова рейнджера затихли, а он ещё долго наблюдал за ней, впитывая её умиротворение и тихое дыхание в мерцающем свете комнаты, и сам наполняясь покоем и отдыхая. Была уже поздняя ночь. Анлаудд вернулся после успешных поисков сухого табака в этом мелком городишке, где стояла таверна, и застал рейнджера сидящим у окна, а девушку мирно спящей под сухим одеялом на единственной узкой кровати. Бедняжка замёрзла и устала так, что сейчас её бы не разбудил даже грохот из самой бездны миров. Он подбросил поленье в очаг, снял верхнюю одежду, развесил её сохнуть, закурил трубку и расположился у огня рядом с другом. — Так что ты думаешь? — Шеридан сидел у открытого окна, вытянув ноги в сапогах на подоконнике. — Думаю, что ты уже все обдумал и решил. — Да, — Рейнджер взял со стола свой кинжал и покрутил в руках. — Через лес идти нельзя. Возможно, нам и не встретится никто, но рисковать не имеет смысла. — Что ты предлагаешь? — Анлаудд сделал затяжку и выпустил прозрачный дым вверх. — Говорят, что дожди не отступят ещё, по меньшей мере, три дня. — Остаётся не самый приятный вариант, — ответил лучник, — пещеры. Анлаудд поразмыслил минуту, прикинул расстояние. — Куда они ведут? — В сторону залива. Может быть, даже дальше. Предстоит выяснить на месте. — Зато нам не будет страшен дождь и можно оставить коней здесь, — добавил охотник. — Мы сэкономим немного времени. — Когда я прочитал твою записку у Неймара, то сразу понял, что у тебя очередные странные дела, — Шеридан перевёл взгляд на друга. — Снова влипаешь в заманчивые истории, охотник? — Не стоит напоминать мне каждый раз о том, что ты спас мне жизнь, — Анлаудд ухмыльнулся, откинул голову назад и раслабленно отправил в воздух струйку дыма. — Мы всего лишь простые путники. — Которые путешествуют во враждебные земли между делом, — острием кинжала рейнджер принялся вырезать тонкие искусные узоры на куске воска, который он снял с одинокой свечи на столе. — Вот поэтому я позвал тебя — больше никто не знает тайные тропы лучше, чем ты. Необходимо, чтобы Хейлин безопасно провела эту поездку, — подчеркнул охотник, мельком окинув взглядом спящую девушку. — Что же, я давно мечтал быть чьим-то охранником, — съязвил Шеридан, подняв глаза. — А дева чем так особенна? — Ты спросил о ней уже два раза, а подобного я вообще ни разу не припомню. Подозреваю, что она тебе приглянулась, — Анлаудд поднялся. Шеридан хмыкнул, не отвлекаясь от своего занятия. Друг же, покуривая трубку, стал расхаживать у очага взад-вперед. — Девушка ведь огонь. Ты как нельзя лучше для нее подойдешь, — охотник остановился и нагло улыбнулся под скептическим взглядом темных глаз рейнджера, которыми он теперь сверлил собеседника. — Я, возможно, и подойду, — произнес лучник спустя какое-то время, — но только чтобы пройти мимо. — Да брось, иногда не помешает снять свою маску молчаливого лесного отшельника. Тебе же не запрещается ничего, — Анлаудд все еще продолжал улыбаться, явно получая удовольствие от поддевок и будучи уверен, что делает это совершенно безнаказанно. — Что ты там наплел про нас, что все только и смотрели на неё? — спросил Шеридан, вернувшись к своему занятию. — Обижаешь, я плел лишь одну кристальную правду. Смотрели, потому что есть, на что посмотреть. А ты, — он сделал «серьезное» выражение лица, — подойди и за держись. Просто хотя бы полюбоваться прекрасными глазами цвета седого морского топаза, — изобразив типичного поэта-барда, охотник воздел очи к "звездам". Шеридан не стал подтверждать, что действительно нашёл глаза девушки прекрасными, а задержал на друге долгий бесстрастный взгляд, который мог принадлежать только ему, выражая все свое отношение к бардам, пока тот не угомонился и не оставил бесполезное занятие, сев напротив у огня. — Она нужна мне для того, чтобы достать магический ингредиент из другого ковена, — тихо ответил охотник уже без улыбки. — Сам я не очень похож на ведьму, — он развел руки в стороны и пожал плечами. Шеридан перевел взгляд на деревья за открытым окном и помолчал. Дождь на время прекратился, и повисла тишина, прерываемая лишь треском в огне и шорохом ветра, изредка сбивающего тяжёлые капли с листьев в траву. Воздух из окна был свежим и пах сырой землёй. — Раньше ты так не интересовался магией, — бросил рейнджер какое-то время спустя, по-прежнему не шевелясь. — И заданий для ведьм не брал, — он посмотрел на собеседника. — Так что я решил, что это личное. Охотник опустил глаза к огню, взял маленькую щепку и поворошил пепел. — Я расскажу. Позже. Как только получим ингредиент, — тихо произнес он, и Шеридан больше не спрашивал. После ещё одного дня дождя и одной относительно сухой ночи под крышей постоялого двора, путники наконец вошли в узкую пещеру между молодой просекой и ручьём, что круто вела вниз, а дальше расширялась, то здесь то там переплетаясь со старыми истощенными шахтами. Так они прошли практически целый день — было необходимо наверстать упущенное время. Хейлин чувствовала себя ослабленной, несмотря на отдых на нормальной кровати и еду не с костра. Это начинало её волновать, но она предпочла скрыть все от охотника, чтобы не создавать ему лишних неприятностей. Они выбрали старую шахту, что расширялась в виде большой галереи, для того, чтобы устроиться на ночлег. Здесь было намного суше, и нашлась возможность установить и зажечь ещё два факела к имеющимся двум и расположиться на старых бочках и ящиках, в которых когда-то хранили руду. Ведьма успела привыкнуть к пещерной темноте и холоду, периодически грея свои руки магическим огнём. Здесь было настолько тихо, что порой хотелось крикнуть во весь голос, чтобы разогнать это странное ощущение безмолвия вокруг. Перекусив тем, что взяли с собой, они сидели и переговаривались, гадая, когда же здесь проходил человек последний раз. Анлаудд уточнил, что не обязательно человек, и ведьма напряглась. С животными у неё было не очень, и местные твари не располагали к приятным встречам с собой. Лучник же заявил, что животных здесь и поблизости "не ощущал". Как и людей. Он не стал вдаваться в подробности, но на удивлённый взгляд ведьмы ответил, что это не качество рейнджера, но его личное, что было исключительно полезно. Она начинала понимать причину того, что он постоянно караулит ночами. Человек стал для неё ещё большей загадкой. Охотник вдруг встал, подошёл к Шеридану, и в его руке появился платок. – Как насчёт разогреться, как в старые добрые времена? – заявил он с улыбкой. – Заодно покажешь девушке, насколько ты хорош в бою, – он завязал глаза и подхватил свой меч. Шеридан оценивающе оглядел его. – В старые добрые времена ты, помнится, нечасто выигрывал. Не страшно упасть перед девушкой лицом в грязь? – передразнил его рейнджер, взглянув на Хейлин, и встал, снимая платок с шеи и завязывая на глазах. – Я, как дочь оружейника, всегда за драматичные поединки, – будущая свидетельница поединка в предвкушении устроилась удобнее. Анлаудд отошёл подальше от ведьмы, Шеридан сделал то же самое, подбросил и ухватил свой меч. – Я практиковался, – ухмыльнулся охотник и произвёл внезапную атаку с подсечкой снизу. Рейнджер ловко её отбил. – Практиковался падать лицом в грязь? – поддел он охотника и атаковал, заставляя его закружиться и отступить назад. Хейлин не верила своему счастью – только для неё в этой темной промозглой пещере разыгрывается самое настоящее боевое представление, когда она уже не знала, чем бы себя отвлечь от ноющей боли во всем теле и монотонности бесконечных тоннелей. Рейнджер обрушил на Анлаудда серию лёгких, сильных и удивительно точных ударов, которые тот так же отлично отбил и добавил контратаку, эхом отдавшуюся по стенам пещеры. Удивительно, но эти двое прекрасно ориентировались в этом ограниченном пространстве, прислушиваясь и оценивая расстояния по звуку. Хейлин подумалось, что они учились этому друг у друга либо у одного человека, настолько техника была схожа. Они покружили, прислушиваясь и выискивая лучший момент, и Шеридан с обманным выпадом полоснул по воздуху в считанных миллиметрах от того места, где только что было плечо охотника. Ведьма даже резко втянула воздух и замерла, настолько это движение было опасным, дерзким и мощным. Анлаудд тут же отскочил назад и провел ответный выпад, от которого рейнджер легко уклонился. – Предсказуемо, – заметил он. Казалось, что даже дыхание его не сбилось, голос прозвучал тихо и ровно. – Проверяй, – охотник завёл руки с мечом за спину, сцепил их там и подался вперёд. Рейнджер, даже секунды не думая, крутанул меч в запястье и молниеносно атаковал справа, слева, снизу, одновременно цепляя песок носком сапога и посылая в соперника, и завершил атаку опасным выпадом, выхватив и кинжал. Охотник маневрировал, подпрыгнул, уклонился от песка, который полетел в него, не убирая рук из-за спины, и припал на колени так низко, что клинок и кинжал просвистели дугой над его лицом, а он тут же крутанулся в сторону, уходя от очередной атаки. Хейлин завороженно наблюдала за ними, ощущая азарт и даже некоторую степень возбуждения. Резкость движений, слепая близкая опасность, широкие дуги клинков, сверкающие в отблесках факелов, будоражили, а сила мышц и свист оружия, сосредоточенное дыхание обоих заставляли напряжённо следить за каждым мигом. Она не могла определить, кто сильнее, но отчего-то болела за рейнджера. В нем проявлялось что-то от природы хищное, опасное и тёмное, чему было сложно противостоять, но она была уверена, что он контролирует каждый свой шаг и взмах лезвий очень внимательно. – Сколько мне заплатить, чтобы вы сняли рубашки? – со смехом она не удержалась от комментария. Охотник ухмыльнулся, и даже на губах рейнджера в неровном свете факелов промелькнула улыбка. – Ну-ка не отвлекай меня, а то я буду считать, что ты ему подыгрываешь! – выкрикнул охотник, отскочив от плотных ударов. – И это после всего, что я для тебя сделал! – и ведьма снова рассмеялась. – Девушка смеётся – хоть какая-то от тебя польза, – ухмыльнулся лучник и зарядил охотнику серию тычков прямо в туловище. Тот еле увернулся, но все пролетели мимо. – Это всегда была моя сильная сторона, – парировал Анлаудд, приняв боевую стойку. – Чему-то ты научился, – одобрительно заявил рейнджер, спустив с глаз платок, подошёл и протянул руку. – Как колено? – Лучше, – Анлаудд тоже снял платок, пожал предложенную руку и убрал меч. – Но теперь ему нужен отдых, – с улыбкой он вернулся на свое место и уселся, потирая колено. – Я даже не знаю, кому бы отдала победу, – задумчиво протянула ведьма, восседая на бочке, словно судья. Но, конечно же, знала. – Придётся вам ещё как-то раз сразиться, – дипломатично закончила она, втайне надеясь ещё раз понаблюдать такую редкую, но притягательную улыбку всегда серьёзного рейнджера, от которой все таяло внутри. К концу следующего дня ведьма уже стояла на поверхности посреди редколесья и вдыхала изумительный свежий воздух, в котором смешались тонкие ноты хвои и морского бриза. Солнце садилось за кромку леса за её спиной, мирно распевали птицы, готовясь к ночи, а на костре жарились куропатки. Охотник сказал, что им предстоял всего лишь один переход через другую пещеру, и они окажутся прямо на острове, где располагался нужный ковен. Наконец-то её путешествие обретёт свой смысл, и она сможет сдержать обещание, которое привело её сюда.

***

Плотная завеса из тумана колыхалась над землёй. В ней словно тонули отдельные стебли травы и кустарники за окном Линед. Она была больше не в силах сидеть одна в пустом доме с забитыми окнами, нашла инструмент в старом ящике отца и осторожно открепила нижнюю доску, закрывающую от неё мир вокруг. Девушка придвинула лавку ближе к окну, и, устроившись локтями на подоконнике, улеглась на руки и смотрела, смотрела, стараясь не коснуться рамы и не вызвать охранные печати знахарки. Видно было немного, но для неё это было огромным куском прошлой жизни, которую она когда-то здесь вела. Воспоминания тягостным узлом свернулись на дне её души. Лучше бы её заперли совсем в другом чужом доме, а не здесь, где она выросла, где для неё все делал отец своими руками. Его больше нет. И он умер, считая её пропавшей. Считая, что она погибла или безнадёжно потеряна в чьих-то злых руках. Она стиснула кулаки, ощущая внутри поднимавшуюся злость. Боги, кем она стала? Всегда спокойная, счастливая девушка себя не узнавала и страшилась. Она ощущала в себе нечто огромное и тёмное, силу, что дремлет, словно свирепый хищник, и понимала, что не ей противостоять этому. Ведь это и был свирепый хищник. Охотник, преследователь и убийца. А она лишь тень его. И никто не знает, когда ему взбредет в голову вырваться из неё снова. Невыносимое и бесконечное ожидание. Словно сидишь в темнице вечность, ожидая казни. Она не понимала, что вызывает превращения, и как этого можно избежать. Можно ли вообще? Ей казалось, что чудовище сидит внутри и ждёт особенного часа, не появляется, пытаясь усыпить бдительность. Настоящий продуманный ход обрести свободу, когда это будет удобнее всего. И обретёт. Я обрету. Возьму свое назад. Выслежу каждого, кто посмел запереть меня. Я хорошо изучила их запах. Ничтожества посчитали, что избавились от смерти? Если потребуется, я выжду годы, пока этот дом не развалится на куски и печати не спадут сами. Мне некуда спешить. А они пусть проживают свои жизни в этих мерзких дряхлых замшелых оболочках, словно живые трупы. Незаметно заснув, Линед уронила голову и едва коснулась оконной рамы, как её охватила дикая боль. Вириена тут же взвилась внутри пружиной и выскочила, откинув сидение, схватила зубами доску и швырнула в окно. Взревев, она разорвала остатки одежды на себе и стала швырять все, что попадалось в поле зрения, устроив погром и затушив небольшой огонь в очаге. Она рычала и скалилась на окна и дверь, пытаясь выбить их, и круша все, что было в доме. Но печати стереть она не могла, и это вызвало всплеск яростной силы, которая находила выход, уничтожая все вокруг, до чего могла дотянуться когтистая лапа.

***

Хейлин не собиралась выслеживать его. Просто она не поняла, как очутилась возле ручья перед самым рассветом, проснувшись посреди ночи и будучи не в силах больше уснуть. Что-то тяготило её, плохие сны начали сниться несколько дней назад, мешая отдыхать после длительных переездов в седле и накопившейся усталости ночей без должного сна. Даже недолгий отдых в безопасности комнаты постоялого двора не принёс покоя. Какие-то шорохи мерещились во сне, настойчивый шёпот звал кого-то, и она ощущала себя в постоянном мысленном напряжении. Вот и в этот раз, думая об этих странных снах, она брела недалеко от места их ночлега, размышляя о том, что, стало быть, просто устала с непривычки, и это беспокойство всего лишь попытка справиться с неудобствами и тяготами дорожной жизни, которой она никогда не знала, но заставляла себя привыкнуть к ней. Анлаудд ещё спал, когда она отошла от своего места, так как Шеридан караулил каждую ночь, вызывая у девушки небезосновательные подозрения в том, а спит ли он вообще когда-то. Этот странный человек одновременно и будоражил её все возрастающий интерес, передвигаясь очень тихо и порой пропадая как сквозь землю – как сейчас, например – но и пугал её, задумчиво сидя возле огня, словно дух, или преследуя её взглядом своих темных глаз. Это было совершенно необычное чувство. Хейлин не чувствовала той опасности, какую излучали порой столь пристальные мужские взгляды, но она была настолько заворожена им, и не находила, как на это реагировать. В этом путешествии для неё многое из привычного стало неожиданным, а из неожиданного привычным. Тихий всплеск воды вывел её из раздумий, и девушка нашла себя рядом с небольшим лесным ручьём, где и обнаружился объект её размышлений. Она застыла, не зная, услышал ли он её шаги за высокими зарослями орешника или нет, но он сидел на широком камне прямо у воды, скрестив ноги и сложив руки на коленях, будучи абсолютно неподвижным. Глаза его были закрыты, и Хейлин не смогла устоять перед тем, чтобы хоть немного не полюбоваться им. В конце концов, он имел способность обнаруживать людей поблизости, так что уже наверняка понял, что она просто шла мимо и поддалась любопытству. А это, как известно, не порок – убедила себя девушка. Рейнджер был раздет до пояса — она отметила его стройную талию и сильные руки. На его груди и плечах блестели капли воды, отражая только что показавшиеся солнечные лучи, волосы были мокрые, а возле лица появлялись клубы пара от его размеренного дыхания. Хейлин поняла, что даже перестала дышать и вся обратилась во взор и слух, стараясь не думать о том, что волнует её больше — желание коснуться его влажной кожи или то, что она может быть обнаружена в любой момент. О чем же он думает все эти долгие минуты, будучи словно в других местах, одному ему известных? Вдруг недалеко от рейнджера появился темно-рыжий лис и, принюхиваясь к земле, подошёл ближе. Девушка подивилась тому, что животное не боится — лис сел прямо напротив мужчины, смотря тому в лицо, и так же застыл, вызывая у девушки ещё большее изумление от всей этой картины. И тут она «увидела» перед собой круглые жёлтые глаза и ощутила его. Сквозь туман она видит ночь. Зоркие глаза скользят по темному, дышащему влагой покрывалу. Мелкие частички воды проникают внутрь, вливаются в тело, соединяются с кровью и выдыхаются обратно в ночь. Она чувствует это всем существом, от кончика носа до кончика хвоста. Запах дома, чувство жизни, ощущение мягкой земли. Чистоты природы. Спокойно, но настороженно. Ночная пора — главное время, важное. Лес манит, дубовая кора притягивает, легкий аромат куропатки будоражит обоняние, и слышится собственное тихое дыхание и легкая поступь. Тень. Шорох. Роса. Где-то далеко сверкает одинокая молния. Ветер приносит отдаленный запах грозы. Чуткие уши слегка дергаются. Нужно спешить… Картина меняется. Густой кустарник. Раннее утро, ленивое солнце. Влажная шкура и глина на лапах. Небольшая рыжая лисица трусит следом и боязливо озирается. Ей нечего бояться. Дом уже недалеко. Дом и дети. Снова перемена. Она слышит кровь. Жесткая лапа тревоги давит на горло. Кровь и тот тяжелый запах. Запах тисков и смерти. Рыжая лисица умирает. Тяжелое дыхание, страх в глазах и боль. Боль. Кровь и на земле. В листве. Рыже-красная мокрая шерсть. Треск и топот. Голоса. Страх. Злость. Клыки сами обнажаются, и из горла рвется глухой рык. Но поздно. Ей уже не помочь. Скрыться и спастись… Дети. Смена картины. Знакомые корни. Сосновые иголки. Тонкий писк. Мягкие уши и носы. Темно, глубоко и тепло. Дом. Покой. Добыча. Жизнь. Она? Лишь показалось… Хейлин снова увидела круглые желтые глаза перед собой и поняла, что по щекам текут слезы. Она быстро смахнула их, все еще пребывая под впечатлением этого «погружения». Зажмурилась, пытаясь прийти в себя, и посмотрела из своего укрытия вновь. Шеридан все так же сидел на месте, словно изваяние, а лис уже тихо скрылся среди листьев кустарника. Рейнджер, казалось, не дышал. Она не понимала, случайно ли попала в эту их странную связь или он "втянул" ее. Так или иначе, а следовало скорее уходить, пока он не смотрит, а объясняться ей не хотелось. Тихо и осторожно она покинула это место, и в этот самый момент Шеридан открыл глаза. Он ощутил, что девушка прониклась увиденным. В нем еще ощущалась легкая чужая грусть. Сам он давно научился реагировать на подобное спокойно. Эмоции — не самая верная вещь. Они изменчивы и сильны. Они ненадежны. Стоит лишь наблюдать за ними издалека, не позволяя им завладеть разумом и чутьем. Принимать их в своем доме, но не угощать. Тогда они уходят, не навредив. Он медленно вдохнул, прикрыл глаза и позволил воздуху наполнить себя изнутри. Постепенно растворились и пропали все мысли, воцарилась приятная пустота. Он вызвал перед внутренним взором знакомый каменный колодец с ледяной водой. Поверхность отражала его темные глаза. Он наблюдал за водой какое-то время, пока все волнения на поверхности не пропали и звездное небо, отраженное в ней, нельзя было отличить от настоящего над головой. Тогда он так же медленно вдохнул, выдохнул. Открыл глаза и ощутил себя легким и полным свободной энергии. Сегодня предстоял финальный отрезок пути. Проснувшись утром от кошмара, в одиночестве и явно не в духе, охотник размышлял, сколько ещё времени им понадобится, чтобы завершить дело и добраться обратно. Они были в пути уже почти неделю, но их задержал неожиданный дождь и необходимость передвигаться пещерами. Хотя он и держался расслабленно, шутя, внутренне он призывал все свое терпение, настраивая внутренний компас на длительные поиски и терпеливый сбор всего необходимого для зелья. Время стало неумолимо давить на него. Ночью ему снились дурные сны, наполненные звериной яростью. Как же он иногда ненавидел того человека, который сделал это с Линед. С огромным удовольствием он бы сам сварил это зелье и влил целую бочку в его захлебывающееся горло, кем бы он ни был. — Ты слишком много думаешь, — послышался тихий голос за спиной, и Шеридан уселся на бревно рядом с охотником. — Что бы у тебя там ни случилось. — Да… Остаётся лишь думать от бездействия, — ответил Анлаудд, тряхнув головой, словно сбрасывая груз тяжёлых мыслей и дурные ощущения. — Оставь это, — друг потрепал его по плечу и принялся надевать куртку и перевязь. Охотник слабо улыбнулся, ощущая тревожность. Как же Линед там сама, совершенно одна, в постоянном ожидании и тревоге за него? Когда он об этом думал, то просто терялся в догадках, как она терпит заточение столько времени… Нужно двигаться дальше ради неё, и чем быстрее, тем лучше. — Остался ещё один переход. Идём, — Шеридан задержал на нем взгляд, и, убедившись что тот пришёл в норму, надел перчатки, взял факел, а второй дал охотнику. Хейлин заканчивала собирать свою сумку и украдкой наблюдала за мужчиной. С тех пор, как она наткнулась на него у ручья, он ни разу не взглянул на неё, будто ничего не заметил. Волосы его уже высохли, он был одет и закреплял по два ремня с небольшими ножнами на каждом бедре, продолжая негромко переговариваться с Анлауддом. После нескольких быстрых лёгких движений в них теперь красовалась пара острых ножей, что вместе с ремнями подчёркивало стройность его длинных ног. Девушка вдруг выронила свою фляжку с водой и поспешно подняла её, отвернувшись. — Проклятье, — пробормотала она, — Эти мужчины… Сперва Анлаудд, теперь ещё один. Кажется, меня настигнет паралич раньше, чем мы доберёмся до этого ковена. Но он все же её не настиг, и несколько часов спустя ведьма уже в одиночестве стояла на высокой платформе посреди пещеры, которую они нашли только благодаря Шеридану, и перед ней высилась огромная узкая дверь, слегка сверкая магией в темноте. Кольцо Визис, которое она не собиралась возвращать, помогло найти нужный ход и привело сюда. А письмо, которое лежало в её кармане, должно было открыть ей путь и обеспечить выполнение обмена. Потому девушка абсолютно уверенно встретила взгляды двух ведьм и позволила себя провести в приёмный зал. – Как твоё имя? – не отрываясь от записей, спросила высокая женщина, сидевшая за алхимическим столом. – Хейлин. Ваше имя, должно быть, Веренис? У меня письмо от нашей госпожи, – увидев кивок, она протянула конверт с темной печатью. – Стихийность? – госпожа Веренис подняла на неё взгляд и взяла конверт. – Огонь, – вздернув подбородок, ответила ведьма. Женщина пристально вгляделась в её лицо, потом задержала взгляд на шее и груди. – Я чувствую ещё что-то в тебе. – Ты инициируешь симбиоз? – вопрос был с оттенком профессиональной заинтересованности. – Да, – соврала Хейлин, не моргнув и глазом. Что за симбиоз? Это она узнает позже. – Что ж, будь аккуратнее с этим. Никогда нельзя слепо доверять чужой магии, – госпожа прекратила изучение, вскрыла конверт, и ведьма незаметно выдохнула. Казалось, этот пресловутый симбиоз поднял её на несколько уровней вверх по магической лестнице, тем самым склонив чашу весов в её сторону. Осталось совсем немного. Она провернула это прямо под носом у Визис, договариваясь от её имени. – Предмет обмена, – сказала Веренис. Хейлин извлекла из поясной сумки тёмный свёрток и развернула. На ладони засветился яркий портальный камень, который, как она узнала, очень желанный для любой ведьмы, давая возможность размещать удобные, хоть и не такие стабильные, переносные порталы. Что ж, послужит и ей. Все равно пылился в шкафу хранилища Ренн, а ей попался под руку во время огненных перестрелок. Эх, если бы только она умела пользоваться порталами… – Прекрасный экземпляр, – женщина удовлетворённо взвесила его на ладони и всмотрелась в тонкие риски ориентации вдоль краёв. – Наш предмет, – требовательно заявила ведьма. Госпожа открыла шкафчик стола и положила перед ней небольшую колбочку из синего плотного стекла. Внутри пересыпался порошок, и внезапно Хейлин осознала, что не знает, как проверить подлинность. – Госпожа Визис доверяет вам, надеюсь, порошок качественный? Веренис же ничего не сказала, деловито открыла колбочку, на кончике ножа всыпала порошок прямо в пустую реторту на блестящей подставке, и разожгла под ней огонь. Портальный камень же оставила лежать на столе. Это все показалось Хейлин достаточно убедительным, и она уже спокойнее дожидалась реакции. На конце конденсационной трубки реторты образовалась капля синей жидкости, женщина сняла её длинной тонкой пипеткой и поднесла к девушке. — Порошок Третьего дома является уникальным реактивом, проявляя самое сильное в том, чего касается. Мы сами производим его только в этих стенах, – сказала она. – Твою руку. Хейлин уверенно протянула открытую ладонь, и на неё упала капля жидкости, моментально вспыхнув оранжевым огнём её стихии. Веренис удовлетворённо кивнула, а девушка внезапно почувствовала себя дурно. Она сцепила зубы и быстро убрала руку, на которой появилось тёмное пятно. Только бы это не стало заметно. Но цепкий взгляд снова остановился на её груди, отражая напряжённую работу мысли своей владелицы. Она хмыкнула. – Твой симбиоз, похоже, проявляется. Я опять чувствую постороннюю силу. Будь осторожнее, мой тебе совет. Не позволяй себя подчинить. – Благодарю вас, – ведьма взяла колбу, как можно аккуратнее завернула её в свёрток и надёжно спрятала в сумку, скрывая дрожь во всем теле. – Госпожа Визис надеется на дальнейшее сотрудничество. Женщина кивнула, немного странно глянув на ведьму. – И мы надеемся на то же самое, благодарю. Особенно после смерти Ренн. Тебя проводят, – она вернулась к своим записям, и ведьма с облегчением покинула ковен. – Что-то не так? – спросил Шеридан, когда они уже на пути домой расположились на ночлег на том самом постоялом дворе, где прошлый раз скрывались от дождя. Анлаудд снова куда-то запропастился, как нарочно оставляя их с девушкой вдвоём. После получения порошка он воодушевился и бегал как заведенный, стремясь быстрее вернуться. Она же сидела за столом и была странно задумчива. Рейнджер заметил, что она почти ничего не съела. – С чего ты взял? – ответила она, невольно потирая ладонь с темной отметиной, которая уже почти пропала. – С тобой что-то произошло в ковене, – он немного прищурился. – Или ранее. Стараясь избежать ответа, девушка встала. Но в этот момент он стянул свою куртку и бросил на лавку рядом с луком и колчаном. Её внимание само сосредоточилось на этом плавном движении, и она поняла, что снова засмотрелась не на то. Шеридан был так притягателен для неё без своей кожаной куртки, и ворот его рубахи оставался раскрытым, обнажая идеальные линии шеи, ключицы и серебро цепочки, которая поблескивала при каждом его движении. Каким-то образом он выглядел более близким и открытым, чем обычно. Девушка, смотря на него сверху вниз, неожиданно ощутила волну жара под рёбрами и в животе, её губы приоткрылись, что не ускользнуло от его внимания. Взгляд темных глаз изучающе прошёлся по ним и по её фигуре, пока она, бросила короткое «Всё хорошо», развернулась и предпочла убраться из-под его влияния, пока не стало слишком поздно. Когда-нибудь она возьмёт себя в руки. Должна взять. Вот только сперва поймёт, что с ней происходит. В отличие от прошлого раза, когда она мирно заснула на этой кровати под влиянием рейнджера – в этом она уже не сомневалась – теперь сон был обрывочным и срывался, словно осенние листья под натиском ветра. Она крутилась, не находя покоя, слышала какие-то шорохи, голова гудела и в венах пульсировала неспокойная кровь. Пока она не услышала его голос вновь. Где-то над ухом раздался шёпот, успокаивая, рассеивая мрак, отводя чужие жужжащие голоса. Ей так не хотелось открывать глаза. Лёгкое движение, касание виска, снова непонятный шёпот словно на забытом языке, и она поняла, что абсолютно умиротворена и опускается в забытье и отдых. День пути верхом дался ей ещё сложнее. Охотник тоже заметил это и, поглядывая на неё, спросил, в чем дело. Ведьма признала, что придётся рассказать. — Я… Мне очень холодно, не могу согреться, — пробормотала девушка. – И слабость мешает уже несколько дней. Мужчины переглянулись: Шеридан недовольно, Анлаудд удрученно. Охотник снял перчатку и коснулся щеки девушки. — У тебя жар. Далеко так мы не уедем. — Я надеялась, что смогу не разболеться, — она опустила глаза и болезненный румянец на ее щеках стал более явным. — Наверное, тот дождь все же достал меня. — Что-нибудь придумаем, не переживай. — Я могу найти кое-какие травы, но это лишь немного отсрочит лихорадку. Ей нужно лечение, — Шеридан оставил коня и молча пропал среди зарослей. Охотник спешился и помог Хейлин. Девушка дрожала от ветра и куталась в свой плащ все сильнее. Он усадил ее между корней широкого дерева с подветренной стороны, завернул в покрывало и присел напротив нее. — Скоро тебе станет лучше, — охотник достал фляжку с водой и протянул ей. — Наш «лесной дух» знает толк в травах, — он подмигнул девушке. Она слабо улыбнулась. — Как мне не хотелось быть обузой, — она отпила немного. — Знаешь как я жалею о том, что считала магию лечения слишком примитивной? Сейчас бы не сидела тут с адской болью в голове. — С этим мы справимся. Магию можно и освоить, — он посмотрел ей в глаза, пытаясь уловить реакцию. — Ты считаешь, что мне надо учиться дальше? — Дело твое. Подумай. По крайней мере, лечение это полезная вещь. — Ох, не знаю. Меня что-то воротит от ведьм в последнее время, — Хейлин хмуро улыбнулась. Анлаудд сел рядом и обхватил ее одной рукой, согревая. Они посидели так некоторое время. — А я все чаще думаю о том, что хотел бы владеть магией. — Серьезно? — девушка удивленно посмотрела на него снизу вверх. — Почему ты об этом думаешь? Охотник вдруг стал серьёзным и помолчал. — Пока с чем-то не столкнешься вплотную, не узнаешь. — Ты прав, — она решила задать один вопрос, который ее интересовал: — А рейнджером ты не хотел стать? Кажется, они тоже владеют какой-то магией… — Это иная магия, чем у тебя. Точнее, способность. И жизнь совсем иная. Она накладывает… обязательства. А я не люблю такие вещи. — Какие обязательства? — девушка старалась держать глаза открытыми, потому что ощущала нарастающую слабость. Она немного поморгала, чтобы прояснить картинку. – А ты поняла, что он умеет читать мысли? Ведьма округлила глаза. Боги, что же Шеридан у неё мог прочитать… Ей стало неловко за себя. Охотник не стал продолжать разговор, потому что рейнджер уже возвращался обратно. — Расскажу в другой раз. Или сама спроси у первоисточника, — он снова лукаво посмотрел на нее, и девушка смутилась. Неужели ее интерес был так очевиден? Шеридан меж тем подошел ближе, скинул несколько веток для костра на землю и достал из-за пояса какие-то травы. Анлаудд накрыл девушку и своим плащом и принялся разводить огонь. Когда ароматный отвар был готов, лучник подошел к ней, сел рядом и протянул кружку. — Тебе нужно выпить всё. Она удивленно глянула на него. Вот уж не думала, что он станет с ней возиться лично. Лучник не отвел взгляд. От него веяло теплом огня, и пряно пахло свежими растениями. Хейлин осторожно взяла емкость и вдохнула густой приятный пар. В голове сразу прояснилось. — Что это? Запах потрясающий. — Листья, — ответил лучник. Невольная улыбка коснулась её губ. Такой колючий юмор, казалось, был в духе этого молчаливого человека. Но иногда в глазах его мелькали лёгкие искорки. Как сейчас. На вкус напиток был таким же колючим, как и сам его изготовитель, но действовал отменно. Девушка не заметила, как задремала, поэтому, проснувшись, неожиданно осознала себя полулежащей на чужой широкой груди в чьих-то руках, в которых было удивительно удобно и тепло. Глаза совершенно не хотелось открывать, но Хейлин поняла, в чьих руках оказалась. Охотника слышно не было, видимо, уже заснул. Слышно было пощелкивание костра. Звук ленивого кузнечика. И ровный стук сердца совсем рядом с ней. — Скажи… А мои мысли ты тоже можешь читать? — вдруг шепнула Хейлин, не успев до конца осознать, что делает. Рейнджер не удивился, но ответил. — Я не читаю. Просто чувствую фон, — его тихий волнующий голос звучал совсем близко. — Когда захочу. — И что же ты сейчас чувствуешь? — девушка, наверно, плохо соображала, что несет. С чего бы ему хотеть ее чувствовать? — Чувствую твое желание прочитать мои, — ответил рейнджер. — А… — она сглотнула, — Да. Мне это интересно, — поздно было отпираться. — Почему? — вопрос был скорее формальным. Он давно прекрасно понял, что ею движет. Просто хотел услышать ответ. Девушка помедлила. — Ты можешь решить, что я просто наивная… Но это не так, — она почему-то занервничала. — Я не категорична в своих суждениях, как многие могли бы подумать. — Я не думаю, что ты наивная, — послышался ответ. — Но подумай, зачем тебе это всё. Девушка распахнула глаза и посмотрела на него, не понимая: он просто поддерживает разговор или говорит о них вдвоем? Шеридан уловил эти сомнения, но хотел, чтобы она решила. Поэтому молчал. — Почему нет? — девушка все же решила испытать счастье. Он вскинул бровь. Но ответил все же мягче, чем ему хотелось. — Я рейнджер, Хейлин. А ты слишком другая, чтобы связываться с такими, как я, — девушка увидела четкий профиль, когда он посмотрел перед собой. Внезапная злость ощутилась внутри. — Если я что-то решила — обычно это обдуманно, — ответила она сдержанно. — Не стоит считать меня неразумной. — Я не считаю, — ответил Шеридан и посмотрел на нее, потому что не мог себе отказать в этом. Она нравилась ему такой. Злящейся. Глаза, словно грозовое небо посреди жаркого летнего полудня, дерзко вздернутый нос. Как тогда на поляне. Девушка внезапно почувствовала, что его взгляд стал более осязаемым, более проникновенным. Злость как рукой сняло. Она хотела что-то сказать, но слова не шли. Взаимодействие их взглядов длилось и длилось, мысли ее прыгали от одной волнующей к другой безумной и обратно. Время растянулось, провисло тяжелой паутиной с каплями дождевой воды. Вокруг нее стало темнее. Внезапно над головой вспыхнуло дерево, под которым они сидели, но девушка даже не вздрогнула. Она смотрела и смотрела в темно-карюю глубину, таинственную и особенную, но такую изначально верную. Отблески огня сверху рисовали мягкие штрихи на его лице, горящие листья кружили вокруг них, древесина трещала, издавая терпкий аромат и дым. Она закашлялась и проснулась. Сперва не поняла, сон ли это или нет, но те же сильные руки обнимали ее плечи, и она блаженно закрыла глаза. На следующий день погода выдалась ветреной и пасмурной. Анлаудд наскоро собрал сумку, пока Хейлин ходила взад-вперед, пытаясь немного расходиться перед дальней дорогой. Действие трав еще чувствовалось, голова почти не болела, но слабость не давала ей покоя. Ноги были словно ватные. Они с охотником быстро и молча переглянулись, когда рейнджер принялся спокойно крепить к седлу своего коня её сумку, а после подошел к девушке, снял с нее покрывало и протянул руку, чтобы помочь сесть верхом. Она подчинилась и через миг оказалась в седле, а лучник устроился позади нее и завернул обратно в покрывало, мягко прижав спиной к себе. Девушка, тут же ощутившая дрожь в коленях от одного ощущения его тела, не стала смотреть на Анлаудда, который ухмыльнулся и направил коня, сама еле сдерживая улыбку. Шеридан, абсолютно невозмутимый, двинулся следом, за ним побрел её конь, мысленно им ведомый, и через время они выехали на широкий тракт, ведущий в земли под названием Валлента. К вечеру Хейлин чувствовала себя совсем паршиво, хоть и пыталась держаться, но Шеридан, хоть и оценил упрямство, то и дело подхватывал ее. Путники решили не делать привал, а ехать ночью к ближайшему постоялому двору. Это было совсем не по пути, однако девушка нуждалась в лечении и покое хотя бы три дня, чтобы прийти в норму. Анлаудд понимал, что она его задерживает, но не мог же он вот так их оставить? – Скажи, во имя всего сущего, какая нужда потянула тебя через святилище Омрадана? — рейнджер сказал это абсолютно спокойно, но прозвучало зловеще. – Я не страшусь призраков, если ты об этом — отмахнулся охотник. Перед этим он вкратце рассказал о странном происшествии с Хейлин в склепе. — К тому же, наш путь лежал вдали от него, я не планировал туда заходить. Они остановились как раз при въезде в небольшой лес, чтобы дать коням совсем немного передохнуть. Ведьма же с липким холодом припомнила запах противной сырости и мерзкое ощущение смотрящего прямо в душу черепа. По каждой клеточке её кожи пробежал мороз. Рейнджер уловил это очень отчётливо. — Призраки, — взгляд Шеридана устремился в лес, блуждая меж стволов, будто он ожидал кого-то, — это меньшее, что могло вас учуять. Хейлин при этих словах вздрогнула. Лучник внезапно резко сдернул с нее плащ и раздвинул ворот на шее, обнажая верхнюю часть груди. — Что ты делаешь?! — девушка слабо попыталась оттолкнуть его руку, но он и не заметил. — У нее нет защитного амулета? — спросил Шеридан. — Нет у меня никакого… — тут она покачнулась и запрокинула голову, теряя сознание. Мужчина обнял ее снова и завернул в плащ, еле слышно шепнув что-то в её висок. — Ей не повезло, — произнёс он тихо, — я думаю, это вселение. Охотник округлил глаза. — Вселение? Что-то похожее на духов, хочешь сказать? — Что-то похожее. Ничего хорошего из этого не выйдет, если не помочь ей срочно. Охотник оценил всю серьезность ситуации по взгляду Шеридана, и мозг его тут же начал соображать. — Держи ее крепче, придется изменить маршрут, — он развернул своего коня. — Едем восточнее, там город. Скорее. Оба всадника дернули поводья и подхлестнули коней, через миг скрываясь в туманной мгле.