В ожидании рассвета

Боль, едкий дым на языке. Мечущиеся мысли. Неожиданное ощущение облегчения и свобода… Свобода! Ядовитая сталь летит прочь… Сейчас ей плевать, что она жжёт. Злые крики, ругань, быстро сменяющиеся истерическими. Глаза, тёмные от ужаса. Длинные когти врываются в грудину, вырывая вопль. Кровь. Лязг. Безумный треск огня за спиной. Зубы вгрызаются в горячие мышцы, остервенело прокусывают кости. Этот. И следующий! Ярость. Боль. Манящий запах чужой смерти. Жар и подпалины на шкуре. Маячащие спины, лица, глотки… В два прыжка настигнутая добыча. Когти срывают его с коня, валят в траву и убивают одним ударом. Затем следующий. И следующий. И следующий… Вопли, которыми всё не напиться. Грохот горящего позади дерева. Остужающая лапы и порезы на брюхе трава. Ржание и запах коней. Месть, купающая в наслаждении, но так и не погасившая ярость. И снова кровь, кровь… Мелькающие деревья, кусты, запах земли… Ещё одна добыча падает, взбивая ворох прелых осенних листьев, и через несколько ударов затихает… Внезапная тупая и ноющая боль добралась до разума. Она распахнула глаза, выныривая из кровавых оков беспамятства. Прямо перед ней плескался мелкий ручей, холодя пальцы. Оказывается, она лежала рукой прямо в ледяной воде, и суставы кисти начали нестерпимо ныть. Резко встрепенулась, выдёргивая руку из потока, вскинула голову, суматошно озираясь по сторонам. Стволы, стволы… Стена деревьев, переплетения веток, листьев… Лес. Кругом снова сплошной лес… Неужели все было сном?! Она осмотрела себя и увидела кровь. Много крови. Руки, плечи, грудь, живот… Всю её покрывала засохшая корка… Боги… Кажется, что всё в доме, всё от начала и до этой ночи было сном или игрой проклятия с её разумом! Нет… Только не опять этот бесконечный сумрак и блуждания… Только не так! Анлаудд… Беспомощный всхлип сорвался с губ от осознания падения в новую пустоту. И это осознание было таким резким и беспощадным, что горчило на языке. Холодная, замёрзшая кожа вспомнила его касания, объятия, которые были спасением. Память бережно подкинула его немного лукавый, но всегда тёплый пронзительный взгляд, чувственный голос, что пробирал насквозь, рождая в середине что-то живее её самой. Сила его рук, что крепко держали, окутывая, защищая от душевного вымерзания, онемения, вызвала жгучую тоску. Существует ли Анлаудд вообще? Или она просто создала его, чтобы хоть как-то спасти себя от безнадёжного одиночества?.. Она вскочила на ноги, не в силах выдержать эту мысль. Мышцы свело, и она пошатнулась, но как безумная по колено бросилась в ледяные воды. Мелкие камни упирались в ступни, суставы тут же взорвались болью и заныли вслед за нервами. Шаг за шагом, все дальше в журчащий поток. А пальцы только упрямо и нервно черпали и опрокидывали воду, смывая с лица красные потеки. С волос тоже текла кровавая вода, омывая плечи, и она с головой погрузилась в мокрый холод, что тут же сбил дыхание. Судорожный вдох на поверхности, иглы, прожигающие кожу. Дрожь начала бить её, но она до онемения терла кожу и волосы, покрываясь мурашками. Терла, стремясь смыть все до последнего следа, кричащего о том, что она убийца. Так много крови… Она растекалась вокруг мутным пятном. Чужая, её. Смешанная с чистой водой. Дыхание окончательно перехватило. В груди стянулся твёрдый, тупо ноющий комок, и с глаз рванули горячие слезы, обжигая щёки. Холода она уже не ощущала. Глаза заволокло мутной завесой, и она вскинула их к небу, резко и часто дыша. Пустое небо над головой, просвечивающее сквозь кроны, слепило, пока она стояла так, не желая шевелиться. Казалось, холодная вода вместе с кровью забрала и часть безнадежного чувства, сковавшего её, очистила от липкого страха, что теперь уплывал с течением ручья. Она опустила взгляд, оценивая отражение бледной мокрой темноволосой девушки в воде. Пальцы опустились в него, зачерпнули. Сладкая вода отрезвила, помогла собраться с мыслями. Анлаудд наверняка будет искать её, когда вернётся… Боги, что же он подумает… Дрожь снова охватила её тело, и она поспешила выбраться на берег, обхватив себя руками. Вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как она покинула дом, оказалось невозможно. Несколько часов? Дней? Где она вообще находится? Все вопросы оставались без ответов, и она лишь двигалась куда-то, искала что-то, хотя бы жалкий след… Сплошной густой осенний лес, холод сырой земли и никого вокруг. Это было к лучшему… Проклятье никогда не давало ей замёрзнуть насмерть. Не позволило бы себя убить, хоть она и не пыталась. Девушка просто знала, что очнется снова, свободная от ран, но на шаг ближе к сумасшествию… Поэтому удерживалась от этого. Поэтому всегда просто двигалась дальше и дальше. Пытаясь действием заглушить терзающие мысли. Спасти хотя бы целостность разума. Часы текли невыносимо вяло, будто зависшие в паутине. Перед глазами мелькала желтизна сухих листьев, зелень редких кустов, чернота кротовых холмиков на полянах. Когда-то, казалось, что много месяцев назад, она рассказывала Анлаудду легенду о владычице леса и девушке. Никто уже давно не знает, есть ли в этом хоть часть правды, или история этой девушки по-настоящему имела место быть… Но Линед не могла отвязаться от мысли, что сама стала походить на эту несчастную, что ждала своего любимого. Разве не она просиживала дни и ночи, вглядываясь в окно — не покажется ли знакомый конь? Не она чётко вслушивалась в шум за стенами дома в надежде услышать топот копыт, как раньше? И хоть она старалась не тешить себя слишком уж наивными надеждами, но в глубине души ждала именно этого. Что он приедет, найдёт её, где бы её ни носило, и спасёт от всего. Горькая улыбка мелькнула на губах. Как бы она ни ненавидела вириену в себе, но должна была признать: умный раненый зверь ушёл далеко, скрываясь от возможного преследования и надёжно путая следы. Поэтому она не могла сидеть и ждать на месте. Да это сложно было бы даже вынести. Ей оставалось лишь идти вдоль ручья вниз и вниз в надежде хоть немного сократить расстояние от дома. Редкие животные по-прежнему сторонились её, птицы предпочитали не спускаться на нижние ветки, держась подальше, а олени, что подошли к водопою, бросились прочь, только завидев её издалека. Солнце, которое днем дарило ей немного тепла, уже клонилось к закату, окрашивая стволы и листья золотым. Она как раз вышла на край поляны, где нашлось немного мелкой земляники, когда услышала… нет, почувствовала что-то. Словно в спину смотрели. Пристально, ища. Линед быстро обернулась, но рассмотрела только высокую траву и дальние деревья, шумевшие листвой. Сердце невольно подскочило и забилось чаще, приводя все её существо в непонятное чувство предвкушения. Но все же она скрылась за деревом, вглядываясь вдаль. Какое-то движение еле угадывалось в тени деревьев, завораживая, притягивая взгляд. А затем донесся тихий топот копыт и недовольное до боли знакомое фырканье. — Угомонись… ты… конь… — все, что донес до неё ветер, но этого хватило, чтобы она выбежала навстречу этому голосу, раскрывая свое присутствие. По другую сторону поляны как вкопанный остановился Анлаудд, держа за повод своего коня, который упрямо и забавно дёргал головой. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Затем он порывисто сдернул что-то с седла и бросился навстречу девушке. Она не успела ступить и пары шагов, вытирая слезы, тут же закрывшие весь обзор, как вокруг обернулось что-то плотное, и её схватили в безумное тепло объятий, что-то неразборчиво бормоча. — Ты нашёл меня… — голос её сорвался в последний момент. Она до немеющих пальцев вцепилась в знакомые плечи, словно за борт лодки, которую каким-то чудом нашла в штормовом море. Уткнулась в шею, вдыхая знакомый запах. — Нашёл… — Тише, тише… — ответил он взволнованно. — Конечно, нашёл, — руки сжимали её крепко, кутая и кутая в плотную жёсткую ткань и прижимая к нему. — Куда же я от тебя денусь… Быстрый взгляд в её глаза, и губы накрыло его долгожданным теплом, подчиняя себе, заставляя все мышцы растекаться облегчением, чувством упоительного расслабления. Давая забыть обо всем плохом и страшном. Она так скучала по этому близкому ощущению, что слезы продолжали течь по щекам, вынуждая зажмуриться. Как вообще она могла усомниться в его существовании, ведь он — самое чудесное, что с ней случалось почти за всю её жизнь? — Ты умница, не отходила далеко от воды… — шепнул он близко. — Но поволноваться меня заставила изрядно, — Анлаудд отстранился, улыбнувшись ей, чем вызвал смущение, промелькнувшее чувство вины. Потом слабую улыбку, и она снова повисла на его шее, пытаясь согреться. — Идём, — он поднял её на руки. — Ты вся замёрзла. Поищем, где можно укрыться. Линед так и не нашла в себе сил разомкнуть рук. Ни когда он устроил её перед собой на коне, ни пока они блуждали до самых сумерек, а птицы не принялись собираться на ночлег, пересвистываясь над головой. Так отчаянно хотелось представить, что все это просто прогулка по лесу, наконец на свободе, под небом в его объятиях… Ревнивый вывел их к небольшой поляне, на которой стоял домик, больше похожий на хижину. Анлаудд зашёл внутрь, осмотрелся там и заявил, что это старый дом лесника и для укрытия на ночь сойдёт. Таким образом, спустя совсем немного времени, Линед, уже одетая в платье, которое он предусмотрительно захватил с собой, сидела у разведенного очага, грея руки и пытаясь просушить всё ещё влажные густые волосы. — Скажи мне… — начала она вдруг, — как снять это проклятие? Я должна выпить зелье? И что будет? Анлаудд стоял, оперевшись плечом о старую раму, и задумчиво посмотрел на неё. Как ему не хотелось, но она все же начала задавать подобные вопросы. Сам он долго думал, как сделать то, что требуется, максимально не вовлекая её. Решение всегда выдавалось сложным и неоднозначным. На тот момент, пока он не увидел сгоревший дом, он предполагал оставаться с ней там и выждать момент следующего оборота. Но теперь все усложнилось. Что теперь сможет удержать её и дать ему возможность отступить, если что-то пойдёт не так? Взгляд скользнул обратно в очаг, блуждая по кладке, рваным языкам пламени. — Анлаудд?.. — она поднялась и легко коснулась его плеча, сжимая ткань рубашки в пальцах. — Нет, — прозвучало глухо. — Не ты… Девушка замерла. — Но… Почему ты не сказал? — Доверься мне, — ответил он нехотя, развернувшись к ней. — Не спрашивай. Так будет лучше. Линед покачала головой, понимая, что предстоит ему. В лучшем случае, он вынужден будет в одиночку заставить вириену выпить это. Как вообще он собрался это провернуть? А в худшем… — Нет. Ты не можешь постоянно рисковать собой. Нам нужна чья-то помощь… — её рука стала скользить ниже, оставляя его плечо. — Линед, — он задержал пальцами её ладонь. — Я и так нашёл тебя с трудом, думая, что больше не увижу. Ждать и искать кого-то нет времени. Я больше не хочу тебя оставлять. Девушка все же освободила руку, вернулась на лавку и какое-то время сидела тихо, уставившись в одну точку где-то в огне. — Значит, ты должен ранить меня так, — проговорила она внезапно еле слышно. — Чтобы ослабить. — Перестань, — ответил Анлаудд. — Ты не представляешь, о чем просишь. — Но если я буду зверем… Это станет намного сложнее, — она посмотрела ему в глаза. — Ты видел… там на поляне. Охотник замолчал на время, читая в этом взгляде что-то новое и пугающее. — Ты не представляешь, о чем просишь, — повторил он. — Я не могу этого сделать. Не могу. — Но я убила тех людей! — вскрикнула она внезапно. — Я снова! — Послушай меня. Они пришли туда с дурными намерениями и сами поплатились за это, — он проговорил это четко и весомо. — Ты защищала свою жизнь. — Они пришли покончить с чудовищем! И они были правы! — она крикнула громче, и глаза ее заблестели гневом. — Нет! — Анлаудд мягко схватил ее за плечи, поднял. — Если бы я был там, я бы не позволил им коснуться тебя! Слышишь? — он встряхнул ее. — Ты стоишь больше, чем целая толпа таких продажных шкур, как они! Им неважно, кого убивать, и они бы не терзались этим, как ты, поверь мне. Линед притихла и горько зажмурилась, а он продолжал: — Я обещал тебе, что вернусь, да? — Обещал… — тёмный доверительный взгляд сплелся с серым настойчивым. — И что ещё я говорил? — Что больше не отпустишь… — прозвучало тихо. — Умница, — он поцеловал её лоб и снова заглянул в глаза. — Видишь, ты все отлично помнишь. В глубине его глаз она видела такую решимость, упрямство и нежелание отступать, что стало на миг страшно. Страшно оттого, что приходится подходить к обрыву все ближе и ближе с намерением прыгнуть. Что бы ни произошло. А ещё… Там была горячая искра, сосредоточенная на ней одной — она это почувствовала как нельзя полнее сейчас. — Прости меня… — прошептала она. — Моих сил уже нет… Я постоянно чувствую их теплую кровь на руках… — она посмотрела на свои дрожащие ладони. — И самое страшное, что меня она притягивает… — девушка всхлипнула и прижалась к его груди. Охотник обнял её поверх плеч. — Не представляешь, как я жалею, что не приехал сразу к тебе. Но скоро всё это прекратится, — он вдыхал аромат ее влажных волос. — Ты будешь свободна как ветер, и я возьму тебя с собой к морю. Ты увидишь бескрайний простор и волны, вдохнешь соленый воздух, который будет играть в твоих прядях, и почувствуешь солнечные блики от воды на своих щеках, — он ласково провел по ее щеке пальцами, и девушка расслабила напряженные плечи. — Когда ты так говоришь, мне хочется тебе верить всем сердцем, — прошептала она. — Ведь это то, чего оно желает больше всего. Ее доверительный шепот затронул что-то в нем. Он попытался отбросить неуместные мысли и выкинуть из головы ее близкий и теплый аромат. Но выходило плохо. Особенно, когда девушка принялась неосознанно гладить его спину, выводя на ней тонкие узоры. Анлаудд ощутил ее дыхание на своей шее и зажмурился на миг, пытаясь сбросить наваждение. Совсем зря в памяти всплыл ее обнаженный силуэт. «Прекрати это, демоны тебя дери! Нашел момент! Ну же!» — зло одернул он себя. Это помогло на какое-то время. Но он осознал, что не в силах выпустить ее сейчас из своих рук. Девушка же отстранилась и посмотрела ему в глаза. Не иначе, как услышала отчаянный стук сердца, который выдавал его с головой. Он просил доверять ему. Раз так, то… — Я не знаю, что и как будет, — голос её звучал проникновенно и мягко, заставляя все внутри сжаться, — но хочу, чтобы ты помнил… Я благодарю каждый день, который приводит тебя ко мне. Потому что… — Люблю тебя, — внезапно выдохнул он, подавшись к ней и заглядывая в глаза. Глаза Линед расширились от этих слов. От того, что так хотелось услышать, но было страшно признать в сердце, что теперь тоже пустилось вскачь. Он обхватил её лицо, когда в темных глазах заблестели слезы. — Ты нужна мне, — пальцы заправили одну прядь ей за ухо. — Ты одна, понимаешь? И я не откажусь от тебя, что бы там ни было. — И я люблю тебя, — шепнула она, прижимаясь лбом. Протянула ладонь и мягко провела по его щеке. — Мне кажется, что любила всегда. От этих слов он невольно прикрыл глаза. Пытаясь осознать, что услышал. Что сказал сам. Мысли, чувства путались, совесть кричала, что он должен собраться, сердце гулко давало знать, чтобы он и не думал об этом. Сам же он жадно впитывал ее лёгкие касания, близость дыхания, тепло тонкой ладони и не узнавал себя. Когда он открыл глаза, перед Линед темнели зрачки, необычные и манящие, которые придавали его взгляду еще большую красоту и выражение. Она даже задержала дыхание, ощутив волну жара под кожей, того жара, что передался через его взгляд и близость, а после протяжно вдохнула прохладный воздух и поцеловала его, все еще чувствуя ладонью колючую щеку. Секунду он колебался, но ответил ей, прижимая к себе. Ответил так нежно и мягко, что у девушки закружилась голова, и она начала куда-то неумолимо падать, теряя мысль за мыслью. Внезапно он выдохнул и прижал ее сильнее, спустив ладони ниже по ее спине. Его губы стали более властными и движения порывистыми. Девушка теряла связь с реальностью еще стремительнее, отвечая ему с возрастающей страстью и прижимаясь к его телу. Когда он легко прикусил ее нижнюю губу, чем вызвал ее стон, она стянула рубашку с его плеч, стремясь коснуться его кожи и ощутить еще ближе. Отстранилась на миг, учащенно дыша, и её взгляд обернулся тем последним камнем, что срывает лавину. Анлаудд словно сошел с ума. Словно дорвался до воды в пустыне. Она была так пленительна и волновала кровь, что он забыл обо всем мире вокруг. Где-то на периферии отчаянно вопил инстинкт самосохранения, которому вторил здравый смысл, но девушка перекрыла собой все их попытки. Прочитав желание в ее глазах, он провел дрожащими пальцами по изящной шее, задевая ключицы, наслаждаясь ее рваным дыханием, и как можно медленнее стянул платье с ее плеч, обнажив грудь и живот. Линед судорожно втянула воздух, смотря прямо в его глаза, и ощутила бескрайнее желание сделать его своим. И будь что будет. Он склонился к ней, убрав тяжелые пряди волос на спину, и припал губами к ее груди, покрывая тонкую кожу невыносимым жаром. Девушка не смогла сдержать сладкого полустона, и тяжелое ощущение где-то внизу ее тела, которое разгоралось с каждым его движением, накрыло ее с головой. И тут она пропала. Сквозь пелену, застящую взор, Анлаудд ощутил — что-то неуловимо изменилось. В его руках стало холоднее. Не поднимая глаз, он инстинктивно отпрянул, выставив перед собой руки, что уперлись в мощные плечи. В тот же короткий миг его обожгло болью. Острые зубы рванули вперед и распороли кожу на его шее. Теплые капли крови брызнули на грудь. Лишь чудом он успел увернуться, поэтому все ещё был жив. Судорожно в голове пронеслась мысль о том, что клинок и зелье он неосторожно оставил далеко от себя. Учуяв кровь, зверь утробно зарычал и ударил его изо всех сил лапой в грудь. Охотник отлетел назад и всем своим весом ударился спиной о толстый деревянный дверной косяк. В спине что-то хрустнуло, в теле и в голове все откликнулось звенящей болью, дыхание сбилось. Он постарался быстрее подняться, но вириена уже прыгнула вперед и вцепилась зубами в его предплечье, которым он прикрылся. Анлаудд невольно вскрикнул от боли. Дело было плохо. И в этом он виноват сам. Он извернулся, и кулак второй руки резко ударил тварь в глаза. Сильные челюсти разжались ровно на миг, достаточный для того, чтобы вырвать руку. Острые зубы еще раз полоснули по коже. Анлаудд сжал зубы и, выхватив из кармана кисет с табаком, швырнул его прямо хищнице в морду, попав в глаза и пасть. Содержимое рассыпалось, зверь замотал головой и отскочил назад, хрипя и рыча. Охотник подскочил и бросился к своему клинку. Но вириена была быстрее и отшвырнула оружие лапой, так что пальцы его сомкнулись в воздухе, не получив своего. Клинок в ножнах улетел куда-то в темноту комнаты, а он отступил назад, опасаясь нового рывка. Тварь всё приближалась, обходя жертву по кругу, скаля зубы и угрожающе рыча. Он схватил первое попавшееся в руки, чем оказалось покрывало, и медленно двинулся в противоположную сторону, ближе к огню. Страха уже не было. Раны ныли, в теле ощущалась боль, кровь текла и капала на пол, чем еще больше манила зверя. Мозг судорожно соображал, как достать клинок. Для начала. Но вириена была не так глупа, чтобы позволить ему подобраться к огню. Она напала первой. Охотник ожидал этого и сделал обманный выпад в сторону, резко накинул ей на голову плотную ткань, замотал, насколько возможно, и тут же бросился к очагу. Но все же расплатился за это рваной раной на боку от длинных когтей. Хищница со злым рычанием сорвала покрывало с головы, дико растерзала его зубами, чтобы увидеть, что охотник опускает факел в огонь. — Ну же, давай, — напряжённо проговорил он, тяжело дыша и уже чувствуя в кармане небольшую металлическую фляжку с ценным зельем, поднял горящую деревяшку перед собой. — Совсем недавно тебе знатно подпалили хвост, не так ли? Она глухо зарычала, не предвещая этим ничего хорошего, и резкая боль в висках заставила охотника на миг выпасть из реальности. В голову ворвались резкие контрастные картины, которые изобиловали кровью и дышали смертью. Анлаудд быстро тряхнул головой, пытаясь выкинуть эту сверлящую боль, и направил факел перед собой в тот момент, когда зверь уже подбирался ближе, кидая злые взгляды на огонь. В глазах нещадно резало, боль оглушала, но он постепенно продирался сквозь эту пелену, стараясь не выпускать противника из вида. Все же, медальон помогал при подобных влияниях, снимая основную часть видений. В этом он убедился ещё в первый раз. Нащупав на лавке свою рубашку, он поднес ее к факелу, поджег, и бросил прямо в голову зверю. Длинные волосы загорелись, она взвыла и пыталась скинуть ткань и огонь, извиваясь всем телом. А охотник в этот момент бросился туда, где в темноте пропал его клинок, уже слыша за спиной ее приближение. Но клинка там не оказалось. В свете факела с ужасом Анлаудд обнаружил, что в полу не хватало досок и зияла темная земляная яма, куда и провалился меч. Времени его искать на дне просто не осталось. Резко развернувшись, он выставил огонь в сторону кинувшейся на него вириены. Но она, обезумев, даже не думала останавливаться, и они, проломив хлипкую стену, кубарем выкатились наружу. Анлаудд снова приложился спиной к земле, дыхание выбило. Не мешкая ни секунды, он изо всех сил замахнулся погасшим факелом и наотмашь ударил зверя, который тут же кинулся на лежачую жертву. Вириена взвыла и бросилась прочь, временно потеряв интерес к опасному человеку. Охотник попал прямо по чуткому носу, возможно, даже сломав его. Он резко вдохнул и закашлялся, морщась от боли в груди. Поднялся, быстро осмотревшись, добрался до стены, тяжело прижался спиной и нащупал фляжку. Все бросить и закрыться в доме? Увольте, дело надо закончить. Тем более, он сам виноват в том, что оказался таким слабаком. Теперь из-за него все стало под угрозу. Искать помощи не от кого. Убегать? Конечно же, нет. Зверь скоро восстановится и вернется, без сомнений. Вириены не оставляют добычу. Но все ещё оставался риск потерять её в лесах… Проклятье! Особого выбора у него не оставалось. Всё должно закончиться сегодня. Они и так потеряли уйму времени… Возле дома валялись всякие ненужные вещи, дырявое ведро, старые бревна и гнилые доски, какие-то мотки соломы и обрывки старых потрескавшихся шкур. Порыв ветра сорвался с крыши и обдал охотника холодом. Где-то громыхнуло, деревья шумели, погода портилась. Он осмотрел свои раны и быстро пролез обратно в дом через пролом в стене, усердно отгоняя головокружение, боль во всем туловище и слабость. Кровь уже запеклась на шее и кожу неприятно тянуло. Бок же и рука до сих пор кровоточили, пальцы были скользкие. Тем лучше — сыграет вкусную живую приманку. Он достал из сумки платок и быстро замотал предплечье и ладонь, маслом сбрызнул факел и зажег снова. Повесил на пояс ножны с кинжалом и, морщась от боли, натянул таки куртку. Чутко прислушиваясь к звукам снаружи, он ещё раз осмотрел яму под полом и разочарованно осознал, что достать меч быстро невозможно. Боги знают откуда здесь эта бездна. Подкоп либо вымоина? Клинок даже не было видно. Не к месту с грустью подумал о втором мече. Шеридан сейчас был бы как нельзя нужен. Время поджимало. Оставалось придумать что-то другое, чтобы пережить эту ночь и, главное, закончить начатое. Думай! Думай! В полутьме он принялся шарить по полкам старой хижины, перевернул весь ящик с инструментами, осмотрел каждый угол. Улов оказался небогат: большие крепкие гвозди, старая ржавая цепь, немного масла. Из ящика за пояс сзади тут же перекочевала длинная стальная стамеска, а на мелком чердаке под крышей на вытяжке нашлись сухие крепкие ремни. Распахнутая дверь, терзаемая порывистым ветром, приближалась. Холодная земля взывала о дожде этой ночью. Но запах пролитой крови манил её. Дикая боль унялась, нос уже почти не пульсировал, различая все больше оттенков. Ярость, которую вызвала неожиданно зубастая жертва, все ещё бежала по венам, придавая привкус скорой мести. Она достанет его. Нет, он не сбежал, глупый двуногий. Достанет и разорвёт на части. Именно его запах ощущался там, где она была заперта долгое время. И он ответит за это… Хищница тихо миновала дверь и подкралась к сломанной стене. Бесшумно проникла в темноту дома. Здесь все пахло кровью, смешанной с острым запахом отвратительной травы, что он кинул… Полагаясь больше на зрение, чем на слишком тонкий нюх, вириена окинула каждый угол здесь, но его нигде не было видно. Нет, чутье определяло присутствие хозяина крови где-то рядом… Осторожно двигаясь вглубь темноты, она продолжала прислушиваться к любому шороху… Тут внезапный звук заставил её молниеносно развернуться и броситься в ту сторону, клацнув зубами. Но там никого не оказалось. Вместо этого со звоном на голову упала тяжёлая цепь, оглушая. Шею до боли сдавил ремень, и её резко дёрнуло назад. На спину кто-то кинулся, и несколько раз обожгло кинжалом бок. Она рванула в сторону, пытаясь освободиться, и сбросила его с себя. Оружие отлетело куда-то под стол, а Анлаудд снова впечатался спиной в стену, сжимая зубы от острой рези в пояснице. Тварь уже развернулась к нему, и в чёрном взгляде не было абсолютно ничего разумного. Быстро подобравшись, она устремилась вперёд, но получила удар шипастым орудием по морде и взвыла. Он размахнулся ещё раз и вогнал древко с забитыми наспех гвоздями прямо в звериное плечо. Тварь вконец обезумела и бросилась ещё раз, намереваясь вцепиться в охотника, и даже третий удар не остановил её. С клыков капала кровь, глаза бесновались яростной пеной, сверкая во вспышках молний. Анлаудд ошарашенно попятился назад. С глухим стуком деревяшка безвольно выпала из его ладони, жалобно царапнув пол гвоздями. Он смотрел на вириену как в тягучем видении, потому что перед глазами предстало… нечто совершенно неожиданное и потрясающее. Вот зверь кинулся к нему, занёс для удара лапу с острыми когтями, раскрывая зубастую пасть… Но сквозь эту кровавую картину Анлаудд увидел её глаза. Словно луч солнца осветил мрачную пустошь через сотню лет. Увидел совершенно чётко, ведь он успел изучить каждый их оттенок, лучше чем свои собственные глаза. Никогда он не спутал бы её взгляд ни с чем другим. И вот сейчас, на какой-то неуловимо краткий миг она смотрела с такой болью и сожалением, что сердце защемило меж ребер. А в следующий момент все прекратилось. Тяжёлая лапа ослабла, зацепив только его плечо, когда он тяжело отбросил её от себя. Звериная туша замерла, с удивлением опуская морду к животу, где торчала потрескавшаяся от времени рукоять старой стамески… Покачнулась. И рухнула на спину. Черты её морды и фигура стали утончаться, сменяясь человеческими. Волосы становились мягче, пальцы утратили когти, и через несколько долгих секунд он упал на колени рядом с ней. Вытащил мерзкую сталь из её тела. Подхватил, прижимая к себе… Тяжёлая фляжка появилась из кармана, пробка отлетела, вырванная зубами. — Потерпи немного, — шепнул он совсем хрипло, вливая всю жидкость в её рот. А затем сосредоточенно погладил горло, чтобы все прошло ниже. Девушка оставалась холодна, и глаза её под чёрными ресницами не двигались. Сколько же нужно времени, чтобы действие полностью закончилось? Визис говорила что-то про фазность… Демон побери эту рыжую ведьму! Он нетерпеливо всматривался в знакомые черты, искал хоть какой-то намёк… и наконец решился. Осторожно провел пальцами по её шее, нащупывая артерию и отчаянно прислушиваясь. Секунда… Другая… Ничего. Ударов не было. «Девушка умрёт… умрёт… умрёт…» — пронеслось в ушах тревожным гулом. Вздрогнув, он осторожно уложил её на пол и бросился к столу, переворачивая лавки и абсолютно не обращая внимания на кровоточащие раны, головокружение и тошноту. Найдя на полу сумку, во вспышке молнии достал сменную рубашку и ещё один маленький неполный флакон, который когда-то дал ему Шеридан. Это все, что у них оставалось. Последний шанс. Последняя попытка, и он встретит свою судьбу. Ту или иную. Он влил в нее и эту жидкость, бережно поглаживая шею. Прижал ткань к ране, завернул Линед в свою куртку. Уложил девушку у себя на груди и обнял, стараясь согревать. Сам, морщась, привалился спиной к стене и замер, справляясь с болью. Ему бы тоже не помешала настойка, но он отдал ей все до последней капли, совершенно не думая о себе. За окном резко разразился гром, полыхнуло, и обрушился ливень. Ту или иную… Об иной он все это время не думал, старательно отгоняя даже намек на подобный исход. Он упрямо не поверил старику на винокурне и сейчас, тем более, не хотел даже допускать этого. Но эти мысли словно выследили, подкараулили его, выждали момент, загоняя в какую-то дикую ловушку измученное сознание, вгрызаясь в надорванные защиты. Время неумолимо шло, а девушка была бесчувственна. Тонкие запястья безвольно лежали на груди. Веки даже не дрогнули, как это часто бывало во сне. Он равнодушно перевёл взгляд за окно при новом ударе молнии. С грустью вспомнился такой же ливень в ту ночь, когда он впервые встретил её. Словно дикая ирония, насмешка над ними — все повторялось. Но теперь она не смотрела испуганно, и не куталась в его покрывало. Жадно всматриваясь в близкое лицо в свете мигнувшей молнии, он провел кончиками пальцев по её скуле, пригладил непослушную прядь, прижимаясь губами к бледным губам. Обнял её сильнее, отчаяннее, подтянув ноги, стараясь не разжимать рук. Потерянно уткнулся в прохладу волос, зажмурился, и мышцы челюсти прожгло болью — так сильно он стиснул зубы. Анлаудд не знал, сколько прошло времени вот так. Порыв ветра прорвался сквозь разбитое стекло, взметнул мокрые волосы на его лбу. За окном вовсю раздавался грохот, темноту неба раскалывали молния за молнией, но он даже не вздрогнул. Озноб стал пробираться глубже, терзая жгучие раны, но ему было абсолютно безразлично. Ведь он был здесь совершенно один. В этом пустом холодном доме. Без неё. Вода стала хлестать на пол через разбитые стекла, внезапно оказавшись брызгами на его лице. Он открыл глаза и увидел солнечный берег, волны, и его обдало таким теплом, что перехватило дыхание. Линед была рядом, все так же в его руках, и между ними не было никакого холода. Смеялась, стирая капли с его и своего лица, а солёный ветер играл с блестящими прядями. Она смотрела с улыбкой и такой любовью, что хотелось остаться здесь навечно. Порывистое движение к её губам, но внезапно ему в затылок совершенно бесцеремонно уткнулась лошадиная морда, и волшебный момент растаял и пропал. — Я отдам тебя, — прошипел Анлаудд, — клянусь, на первом же постоялом дворе. Отведу и отдам на конюшню… Конь поспешно отошёл, а Линед рассмеялась. — Не будь с ним так суров. Он уже целых полчаса не мешает нам, как воспитанное животное. — Потому что был крайне занят истреблением местных лугов. И куда в него лезет… — проворчал охотник, но уже мягче. — У Ревнивого хороший аппетит. Он в отличном состоянии и переживёт и нас с тобой, — девушка усмехнулась, положив ладонь на грудь мужчины. — Я знаю одно, — вдруг серьёзно ответил он, всматриваясь в тёмно-карие на солнце глаза, — переживать тебя я бы ни за что не хотел. Линед прикусила губу, понимая, что ненароком вызвала тяжёлые воспоминания. Накрыла ладонью его щеку, как делала часто. Одним своим присутствием, одним движением снимая муторные страхи, что все ещё, помимо воли, иногда возникали в сердце. Страхи не найти. Страхи не успеть. Страхи потерять. Её близкое дыхание, мягкое касание губ, и он заблудился в этом ощущении, в её знакомом запахе, смешанном с ароматом цветов и свежего солёного ветра. Звон в висках и дрожь по всему телу. Жжение и тянущее чувство в ранах вернули, втащили, вогнали его обратно в этот пустой дом. С отвращением возникла мысль о том, что лучше бы он остался там, во сне, а не вынужден был возвращаться в эту дикую реальность, гори она в вечном пламени бездны. Чувствуя затылком шершавую стену и так и не поднимая век, он неосознанно прижал её крепче к себе, мысленно проклиная все вокруг. Но вдруг ощутил еле заметное движение, и его лица коснулись холодные пальцы. Моментально он распахнул глаза и оторвался от стены — поражённый, оглушенный, совершенно не веря тому, что открылось его взору. Она смотрела, накрыв его щеку ладонью, как делала часто. А в блестящих глазах таились невысказанные слова. — Линед, — голос его совсем охрип и сорвался на шёпот. — Линед… Анлаудд схватил её и обнял крепко, тут же спохватившись и расслабив руки. Подтянул девушку выше и судорожно пробежался пальцами по лицу, шее, груди. Заглядывал в глаза, которые боялся и не увидеть больше. Отвернул ткань на животе и заметил, что раны от кинжала почти затянулись, а основная рана не кровоточит и выглядит намного лучше. Линед молчала, не отрывая от него взгляда. Судорожный выдох, и по бледным щекам потекли слезы. — Линед, — осторожно он вытер их, целуя губы. — Не плачь. Всё позади. Мы смогли… Слабыми пальцами она коснулась запекшейся рваной раны на его шее и нахмурилась. — Я… так не хотела… — шепнула с усилием, жмурясь от боли. — Не нужно, — он перехватил её холодные пальцы, согревая дыханием. — Ты знаешь, что спасла меня? В выражении близкого лица отразилось непонимание, и она вопросительно подняла брови. — Да. Именно ты… — Анлаудд слабо улыбнулся. — Ты остановила её… У меня получилось закончить начатое. Мы сделали это вместе. Уложив её удобнее и закутав, он старался согреть её руки, плечи. Что-то нужно было делать — достать воды, снова развести огонь, но катастрофически не хотелось вставать и отпускать её даже на минуту. И он держал. Все ещё не веря. Боясь верить. Но время шло, и кровь в её теле стала пульсировать сильнее, постепенно в руки возвращалась сила, в лицо — краски, а внутри него формировалось и крепло это чувство… Что ты бесконечно, всецело, правильно счастлив, и тебе, к демонам, больше ничего не нужно. Как только она поправится, он отвезёт её в то место на побережье. И она будет улыбаться солнцу, волосы напитаются ветром, а на её коже рассыплется дождь из морских брызг. Запоздало он понял, что дождь за окном уже давно прошёл, занимался рассвет и ранние птицы вовсю разносили свои песни в тишине в предвкушении нового солнца. Первый луч пробрался сквозь разбитое стекло, осветил знакомые тёмные волосы и плечо. Пробуждая, согревая. Щурясь, Анлаудд улыбнулся умиротворенной его теплом девушке, поймавшей солнечный блик от медальона, и перевёл взгляд на небо над лесом за окном. Впервые с начала этой долгой чёрной ночи он захотел увидеть рассвет.