В ожидании рассвета

Грозовой дол. Такое название имела лесистая местность, которую охотник пересекал не единожды за последние годы. Каждый раз находя новые тропы, огибающие густые леса и ползущие между просек и в пологих холмах, обильно укрытых разнотравьем. Стояли последние летние деньки, и солнце все быстрее клонилось к закату, играя в желтоватых листьях осин. Кусты огненного боярышника щедро покрывали невысокие скальные массивы, разбросанные там и тут. Предзакатный воздух пьянил. Но никогда не следовало обманываться блаженным спокойствием этих мест. Грозовым дол назывался не просто так. К непредвиденным дождям, что могли родиться буквально на глазах, в несколько минут достигнув размаха ливня, путники часто оказывались не готовы. Обозы с товаром стопорились, кони упрямились, пугаясь раскатов грома. Дороги быстро развозило, а небольшие отряды охотников или уставших солдат, грязно ругаясь, сворачивали с тракта в лес в надежде переждать непогоду. Иногда им везло и ливень стремительно оканчивался, выпуская солнце из туч. Но порою грозы буйствовали ночь напролёт, стирая все следы чьего бы то ни было присутствия в своих владениях. Словно в подтверждение, огромная темная туча взялась из ниоткуда и грозилась настигнуть охотника как раз посреди теснины. Он спешно пересёк песчаное дно, направив коня по насыпи вдоль мелкого ручья. План был прост — до темноты оказаться хотя бы у развилки главных дорог, а там и до знакомой таверны было пару часов езды. Небо темнело, и ненастье приближалось стремительно. Тяжёлые тучи зловеще клубились над головой, за дальними деревьями сверкнула молния. Порывистый ветер чуть ли не выталкивал из седла, и всадник понял, что уйти от грозы не успеет. Конь недовольно прядал длинными ушами, также намекая, что нужно искать укрытие. Дождь обрушился как из ведра. Забил по поверхности ручья, и кожа перчаток и плаща вмиг покрылась холодными каплями. Помянув нелегкую, Анлаудд свернул в лес, как только смог, в надежде хоть на какое-то укрытие. Ливень быстро пробил кроны и стал заливать глаза. Охотник натянул капюшон ниже. Под ногами рыжего коня чавкала грязь и хлюпали потоки воды, не успевая впитываться в раскисшую почву. В такую погоду охотиться любила всякая плавучая дрянь — водные пауки или не менее ядовитые многоножки, которые обитали под ворохом старой травы и листьев. Приходилось выбирать дорогу тщательнее. А дождь всё расходился, принося с собой сырую промозглость поздней осени. Мокрый кожаный плащ давил на плечи. Проехав бесплодных полчаса, путник наконец заприметил одинокий дом, который еле-еле серел в стене ливня и оказался единственным на всю округу. Приободрившись, он слегка подстегнул копытного — как бы там ни было, а переждать ненастье сойдет. Жилище, кто бы здесь ни обитал когда-то, оказалось давно заброшенным. Дом захватили заросли кустарника, второй этаж больше напоминал старый чердак, крыша над крыльцом провалилась, а целых окон обнаружилось всего два. Остальные темнеющие проёмы были забиты досками. — Похоже, нас ждёт весёлая ночь, — буркнул путник. Конь язвительно всхрапнул в ответ. Подъехав ближе, охотник обнаружил рядом покосившийся сарай и старую конюшню, где пришлось оставить коня. Замок на двери был поспешно сбит и с трудом отодвинут ржавый засов. Темнота расступилась перед тусклым светом с улицы, пахну́ло старыми досками и пылью. Пальцы Анлаудда выудили из кармана искры, чиркнули, и зажегся желтоватый свет, давая возможность осмотреться. Жильё, как и ожидалось, было пусто. В нем нашлось три помещения на нижнем этаже — стена между двумя из них мало напоминала стену, развалившись, видимо, уже давно. Пройдя вглубь, он нашел напротив окна очаг в полу, рядом отыскал несколько пыльных, но почти сухих досок. Задорно затрещал огонь, в небольшом котелке уже кипятилась дождевая вода, а нежданный гость осмотрел все комнаты нижнего этажа на предмет опасных мелких неприятностей, вроде осиных гнезд или жалящих пауков. Нашёл только совсем давние еле заметные следы, похожие на человеческие. Как и ожидалось — здесь давно никто не появлялся. Стоя ближе к пламени, где уже сушился плащ и куртка с рубашкой, охотник разложил походную сумку, оружие, ругнулся в адрес промокшего табака и заскучал по веселой и шумной таверне. «Боги милостивы, хоть крыша не течет». Посидев у огня какое-то время и вспоминая, где ещё его носило последние полгода, он стал понимать, что ужасно устал и отдал бы все деньги за любую кровать. Но внезапно за спиной ощутилось чужое присутствие, а над очагом от света молнии мелькнула странная тень. Он медленно встал, обернулся и увидел невероятно как оказавшуюся здесь красивую обнаженную девушку с длинными черными волосами. Она стояла в дверном проёме босыми ногами в пыли, и блики огня блуждали по бледной коже ее груди, живота и бедер. Поражённый охотник невольно засмотрелся. Не каждый день узреть такое выпадет, а женский пол он, что скрывать, любил. Но все же Анлаудд понимал, что в закрытом на замок доме появление любого существа не сулит ничего хорошего. И насторожился. Невероятные чёрные глаза, тем временем, пристально, немного хищно следили за ним, любовались, скользили по его мышцам, против воли вызывая дрожь в пальцах. Тонкая рука провела по округлой женской груди и замерла на шее. Дева томно откинула голову набок, довольно облизнув губы, и двинулась к нему, бесшумно и легко в призрачных отблесках молнии за окном. Анлаудд колебался, припоминая, где оставил клинок… Хотя какой-то демон внутри подбивал сперва глянуть, что эта хищная особа будет делать. Не успел он подумать об этом, а она уже оказалась рядом, так же молча, бросив быстрый взгляд на огонь. Тонкая призывная улыбка, прямой манящий взгляд в глаза. Не смотреть на неё оказалось ужасно сложно. Словно незнакомка уже приковала его глаза к себе. Девушка обошла кругом, коснулась следов от ожогов на его спине, прохладными руками очертила плечи, шрамы от порезов на предплечьях и, приблизившись к нему вплотную, обняла за шею. — Откуда ты здесь? — тихий звук его голоса слился с грохотом за окном. Восхищенно наблюдая за этим существом, он почувствовал какое-то вторжение в свой разум, мягкое и влекущее. Она не ответила, но общалась с ним мысленно, зарываясь тонкими пальцами в его волосы, рождая образы в его сознании. Её глаза и улыбка магнетически сияли на фоне светлой кожи. Перед внутренним взором замелькали фигуры, рьяно сплетающиеся вместе, то разрываясь, то заново сходясь в резких порывах страсти. «Демоны знают что за…», — мелькнуло в голове, и он напрягся. Но прекратить всё это почему-то не захотел. Место здравого смысла заняла заманчивая мысль испытать на себе всё, что предложит незнакомка. Или часть. Зависит от того, как скоро она решит впиться в него зубами. Тварь под названием вириена. О да, это была особь явно из этих. Охотнику доводилось встречать такую красотку всего раз в жизни, и он никогда не подумал бы, что это повторится здесь. Жаль, тогда её отогнали ловцы, и он не успел познакомиться поближе. Отец всегда называл его легкомысленным, друзья веселились над способностью периодически влипать в какие-то ситуации по щелчку пальцев… Что ж, похоже, вот ещё один повод для них оказаться правыми. Стоит прямо перед его глазами и манит, манит. Сердце звучно застучало в груди, кровь заструилась по венам, обдавая тело накатами жара. Словно учуяв это, девица мягко потянула его сесть на лавку, сама уверенно устроилась на коленях и порывисто прижалась грудью. Охотник даже не заметил, как его ладони уже обхватили тонкую талию, ощутив прохладу гладкой кожи. Она же, обольстительно улыбаясь, схватилась за шнуровку его штанов, резко и нетерпеливо дергая за тонкие ремешки, и впилась в губы диким поцелуем. Накат её холодной страсти сродни ледяному душу окатил его лицо, заполонил мысли, подчинил чувство самосохранения… Эти губы показались самыми мягкими, нежными, которые он когда-либо пробовал. В порыве странной страсти, что туманила разум с каждой секундой все сильнее, мужчина крепко прижал ее за ягодицы и, услышав призывный утробный стон, укусил сладкую нижнюю губу. Внезапно раздалось звериное рычание, чужая рука резко дёрнулась и вцепилась ему в горло. Жгучая боль прошила мышцы, моментально отрезвив. Анлаудд схватил эту руку, резко оторвал от своего горла и вывернул вириене за спину. Ощетинившись, хищная незнакомка с силой сжала его ногами, пальцами второй руки попытавшись выколоть глаза. Перед взором мелькнули когти длиной с хорошие штыри. Перехватив и вторую руку, он сцепил их позади неё и крепко выругался. — Мать твою, да ты красавица, — выдохнул тяжело. Кожа на шее противно саднила, царапина наливалась кровью. — Что ж так сразу… Она дернулась к нему, злобно оскалив зубы, но уже опомнившийся охотник резко скинул ее с себя, быстро отскочил от клыков и разъяренного нечеловеческого взгляда черных бездонных глаз с тонким кольцом жёлтой радужки вокруг. Голодных глаз. Изменённое существо припало к полу, вдруг издало утробный рык и метнулось вперед. Но, наткнувшись на стальной клинок, остановилось, рыча. Глаза ее метали злобные молнии, резкое дыхание вырывалось из тонких ноздрей. Перед его мысленным взором возникла картина — хищница разрывала его грудную клетку на части и вгрызалась зубами во влажное горячее сердце. — Ээ, нет-нет, так я не согласен, – ухмыльнулся Анлаудд. — Ты, конечно, мне нравишься, признаю, но отдать тебе свое сердце я пока не готов, — протянул он, направив меч ей в горло и продолжая улыбаться. — Рука мне тоже пригодится. Обе руки. Но на существо почему-то не повлияло его обаяние. Скорее, запах крови, и она снова рванулась, выкрутившись, как гадюка, из-под острия, и резко набросилась на охотника справа, пытаясь выбить меч так, чтобы не коснуться стали. Он ушел от броска, быстро переместившись и, ухватив за длинные холодные волосы. Намотал их на кулак до упора, со всей силы закрутил вокруг ее шеи. Чёрное полотно стянулось жгутом. Хищница неистово задергалась, пытаясь высвободить голову из его тисков, выла и хрипела, задыхаясь. Еле удерживая ее и одновременно уворачиваясь от смертоносных когтей, Анлаудд дёрнул ее к очагу и резко всунул лицом прямо в огонь, намереваясь ослабить тварь и после покончить с этим делом, раз она предпочла поужинать им вместо того, чтобы развеять его скуку. Раздался безумный, полный боли визг, воздух наполнился запахом паленого. С силой она вырвалась из его захвата, выдрав у себя клок волос, и молниеносно отскочила подальше от палящего пламени. Охотник тем временем занял оборонительную позицию. Забившись в угол, она стала подвывать и скулить, постепенно возвращаясь в женскую форму. Ее голос перешел во всхлипы и стенания, руки, закрывающие лицо, опять стали тонкими и изящными, с кожи сошел мертвенный рисунок. Перед ним оказалась обычная на вид плачущая девушка. Анлаудд остолбенел. «Что за… клятый морок… » Тут девушка убрала руки от лица и, увидев его, внезапно в ужасе забилась еще дальше в угол, пытаясь каким-то образом впечататься в стену — настолько она была напугана. Выхода не было — человек стоял на ее пути к двери, держа меч наизготовку. Ее темные расширенные глаза смотрели в искреннем ужасе, слезы катились по щекам, губы подрагивали, но никаких ожогов либо повреждений он не увидел. — Вот это я называю демон знает что… — прошептал охотник пораженно, опустив, но все же не рискнув совсем убрать оружие. Мало ли. Ему не хотелось бы помереть от крайней степени глупости, так как эта погань умеет быть изворотливой. Но все же… — Тихо, девочка… Кто ты такая? Я тебя не трону. Девушка вздрогнула, встрепенулась, как будто услышала речь в первый раз. Но что-то в ней отразилось смутным узнаванием. Она не отрывала от человека испуганного взгляда, и, помедлив, хрипло прошептала: — Я… Я… — слова давались ей с таким трудом, что, казалось, резали горло лезвиями изнутри. — Нне… — и тут она снова разрыдалась, схватив себя за волосы и сжавшись в комок тупой боли и страданий. Ему на миг стало ее даже жаль, настолько безутешной и беспомощной она выглядела, сидя в этом углу, рыдая и дрожа, как осиновый лист в ураган. — Перестань лить слезы. Ты меня понимаешь? Кивни, если да. Она затихла на мгновение и слабо кивнула. — Вот, так лучше. Теперь кивни, если ты не помнишь, что с тобой произошло. Она кивнула в ответ и всхлипнула, обняв себя за плечи. — Тебе холодно? Кивок. Немного помедлив и подумав о том, что он, должно быть, рехнулся лезть к вириене с помощью, Анлаудд неспешно достал из сумки покрывало, которое обычно стелил на землю во время ночевок на воздухе. Подвинул к ней, все же стараясь не приближаться слишком близко. Она опять отшатнулась, как в припадке, но, увидев, что человек отошел, быстро посмотрела на сверток. На ее лице смешались страх и безумное желание хоть какого-то тепла, и она колебалась, недоверчиво посматривая на человека. Анлаудд же наблюдал за ней, размышляя о том, что даже лицо ее немного изменилось, черты перестали быть такими неземными. Просто красивая худенькая девушка — на грани нервного припадка. И он готов был биться об заклад, что ее кожа теперь выглядела теплой. Все это было очень странно. Дрожа, она потянула край покрывала к себе и, дернув с силой, завернулась в него, поджав под себя ноги. — Вот, умница же. Правда, так лучше? Она не отводила взгляд от лица напротив и, непонятно, думала ли о чем-то вообще или нет. — Может, ты хочешь есть? Тут хлеб, сыр и тёплая травяная заварка, — охотник старался говорить как можно тише и мягче. Девушка заинтересовалась. Даже, кажется, перестала так дрожать и облизала пересохшие губы. Он налил полную плошку, поставил недалеко от нее вместе с едой и краем глаза стал наблюдать, попивая из своей кружки и крутя в голове эти пока плохо объяснимые события. «Если она ест обычную еду, значит она человек, без вопросов. А то, кем она была пять минут назад… Что ж, случается всякое дерьмо, которое невозможно сходу объяснить… Что бы с ней ни произошло, похоже, она не была такой всегда. И нельзя сказать, что в ней нет зла, но… Не видать мне сегодня отдыха и сна, как пить дать. Ясно одно — убить ее я уже не смогу».