Улыбка.

Пятнадцатилетний мальчик кутается в слишком легкий для пронизывающего ветра плащ и улыбается. Губы давно замерзли, но он этого не замечает. Улыбаться больно, неестественно. Ветер уже пробрался под одежду и теперь по коже бегают мурашки. Тсунаёши было страшно. Мир вокруг него был похож на Ад. Вокруг обломки зданий, где-то горит огонь, пожирая своими огненными языками останки незнакомых людей. Тсуна смотрит большими от ужаса глазами. Смотрит и не может поверить, что мир так изменился всего-лишь за несколько часов. За те несколько часов, которые он провёл в своей комнате, боясь выходить оттуда. Тсунаёши устал, кажется, он скоро заплачет от тяжёлого груза, давящего на виски своим массивным весом. Ему уже надоело, что каждый считает своим долгом увидеть в нем послушную марионетку и подергать его за ниточки. То, чего хочет сам парень, никого не волнует. Мир вокруг Савады ужасен. Вокруг смерть и пепел. Как и говорил когда-то Мукуро. Тсуна смотрит на друзей, пытающихся прикрыть его от атак, на Реборна, раздающего приказы, на незнакомых людей, непокорных воле Вонголы. На лице Десятого босса Вонголы вымученная улыбка, а в глазах плескается грусть. Тсунаёши всегда знал — нельзя быть хорошим для всех. Только вот все видели, что он — Небо. То самое, чистейшее и сильное, как Джотто — идеальное. А он не был идеальным, не верил, что такие люди существуют. Савада был неуклюжим, глупым и искренним. Только и всего. Тсуна ждёт, когда всё закончится, тогда он сможет поздравить ребят, искренне им улыбнуться, посадить на плечо Реборна и уйти домой, где будет пахнуть выпечкой и домом. Савада постарается не заметить холодных глаз хранителей, усмешку аркобалено и боль в груди от невидимых цепей.