Письмо

POV Нацу В гильдии Хвост Феи было привычно шумно. В процессе выяснения «кто круче?» между мной и Греем случайно досталось Гажилу. Ну как случайно, прицельно запущенная тарелка попала точно в тыкву этой железяке. Раз десять. Сто очков мне! Да я крут! Гажил задел Кану, Кана еще кого-то. В итоге в гильдии начался грандиозный махач. Я как раз удачно доломал стул об Грея, когда появился мастер. — Нацу, тебе э... письмо, — мастер произнес это настолько растерянно, что все застыли кто как был. В гробовой тишине запущенная кем-то кружка гулко ударилась об стену. Я ловко вынырнул из-под груды тел и подошел к Макарову. Нет, народ, честно, ну зачем так удивляться. Если я играю роль дурачка, это совсем не значит, что я дурак и есть. Может мне просто так удобно. Или их больше удивило то, что кто-то может написать мне письмо. Все же это первое письмо, пришедшее мне с тех пор у как я вступил в эту гильдию. — Ого! Настоящее письмо! — не выходить из роли. Черт, не выходить! А в груди все до боли сжимается от плохого предчувствия. На конверте только имя, написанное корявыми буквами. Отправитель явно не привык писать на языке Фиора. Когда я вскрывал конверт, у меня тряслись руки. Внутри было несколько листков исписанных такими родными мне рунами. Я уже и забыл, когда в последний раз их видел. Десяток, может два, лет назад. Не помню. Знакомый почерк. «Нацу Драгнил, теперь ты известен именно под этим именем. С твоим уходом ушла твоя удача из этих краев. И пришла война. Не вини себя, все было предрешено изначально и не в твоих силах было это изменить, хотя, видит Небо, ты пытался. Они не заслужили даже того, что ты уже сделал, и с каждым годом я все сильнее в этом убеждаюсь. Я остался один и ухожу на восток, как и ты в свое время ушел на запад, так что не ищи меня. Тебе же лучше там больше не появляться. Я рад, что у тебя есть те на кого ты можешь положиться, и те, кто могут положиться на тебя. Я больше за тебя не волнуюсь. Высокого Солнца» Что, мать вашу? Я, не веря, еще раз пробежался глазами по рунам. Но смысл остался тем же. Значит на восток, на другой континент. Нас теперь будут разделять материк и два океана — почти полмира. Но я знаю, ты пойдешь еще дальше, в такую глушь, что живым и не снилось. Сделаешь все, чтобы прошлое оставалось прошлым. А я слишком хорошо знаю тебя. Ты идешь на запад умирать, отводя от меня удар. Теперь я остался один, как и было начертано на моей Судьбе. Письмо вспыхнуло и ярко загорелось. Мой огонь весело заплясал, сжигая последнюю нить, связывающую меня и его, хороня в себе Тайну. А вместе с письмом сгорала в озорно танцующем пламени и часть меня. Огонь огненного дракона может сжечь все что угодно, даже осколок души. Но от этого никак не легче, только больнее. Вперед. Без оглядки. Без права на ошибку. Не останавливаясь. Не сожалея. Не вспоминая. — Нацу, — взволнованный голос Грея прорвался сквозь пелену мыслей. Его холодная рука, сжавшая мое плечо, вывела меня из задумчивости. Я стоял объятый пламенем. Хорошо хоть даже в таком состоянии не утратил контроль. Горела бы тогда Магнолия хорошо и ярко. Только Грей мог пробраться через мой огонь. Только ему я это позволял. Когда это началось — не знаю. Просто в определенный момент понял что все, люблю. А драконы любят только один раз и на всю жизнь. — Ты как? — Грей вытирал слезы с моего лица. Не заметил, что плачу. Я не выдержал и засмеялся сквозь слезы. Все, наконец, стало на свои места. Все предсказания свершились. Вот только боль в груди была как никогда прежде сильной. Она буквально рвала меня на части. А еще была тоска. Раньше я себя спрашивал «за что мне все это»? Потом «когда я, наконец, сдохну»? А теперь «почему я»? Ведь они все могли еще жить и жить. А в итоге я остался один, а смерть собрала свою кровавую жатву. Снова. Как тогда, давно. Так давно, что я уже начал забывать. — Мира, дай мне чего покрепче, — отсмеявшись, устало попросил я. Истерика прошла. В душе остался пепел. Надо было срочно его чем-то залить, иначе он мог вспыхнуть вновь. И я не знал, смогу я это пережить или нет. — Вот, — Мира неуверенно выставила на стол бутылку с яркой этикеткой и рюмку. — Спасибо, — буркнул я и забрал только бутылку. Мира провожала меня взволнованным взглядом, как и прочие согильдийцы, пока я не покинул здание гильдии. За мной пошел только Грей. Это хорошо, можно не сдерживаться. Будет кому дотащить мою тушу домой или к Полюшке. Это уже как получится. Фуллбастер догнал меня уже у самых скал. Магнолия давно скрылась из виду. Можно было начинать. — Ты что собираешься делать? — Грей до боли сжал мою руку и рывком развернул к себе. — Пить и колдовать. Колдовать и пить, — на моих губах красовался оскал. Потом я себя буду ругать за то, что заставил тебя волновался, боятся, за эти слова, за то, что сорвался, причинил тебе боль. Все потом, — Это возможно будет единственный раз, когда ты можешь увидеть, почему некоторым драконам лучше не пить ничего крепче эля. Бутылка открылась легко. Горлышко коснулось сухих губ, и я глотнул раз, другой, запрокинув голову, не обращая внимания на ошарашенный взгляд Грея. Жидкость обожгла горло и рухнула в желудок. На глазах выступили слезы, но я заставил себя выпить всю бутылку за один раз. Так легче. Не прошло и минуты, как магия вышла из-под контроля разума. Грей отшатнулся, покрывая коркой льда небольшой ожог. Извини, но иначе было никак. Ты бы меня не отпустил. Я знаю. Смотри же, смотри на мой танец огня! Так драконы провожают в лучший мир. Так и я провожаю свое прошлое. Смотри же, смотри! Магия древних — магия чувств. Этот танец древнего мира, танец магии и чувств. Смотри! Смотри только на меня! Это танец будущего огненного короля драконов! Смотри! Пока мой огонь не догорел и дым не унес мою душу в Небо! Смотри! Это не принято показывать кому либо, но ты особенный, тебе можно. Тебе все можно, потому что тебя выбрало мое сердце. Так должно быть. Я замер. С небес водяной завесой рухнул ливень. Он охлаждал боль рвущую душу, и притуплял отчаянье. Без привычного жара внутреннего огня было неуютно и тревожно. Но кого сейчас это волновало? Уж точно не меня. Я сгорел, выгорел изнутри в том безумии пламени и только ты держишь меня в этом мире. Только ты. Мир поплыл и померк. Тьма сомкнулась надо мной. Больше не было огня, чтобы ее разогнать.