Где ты меня ждешь

Фэнтези-мюзикл «Последнее испытание» — Я дам тебе имя Лишь тот всесилен, Кто владеет искусством имён. Кто назвался — вписал себя в круг, Кто назвался — открылся врагу И уже побеждён. Я выкликнул — Ты откликнулась. Я имя рёк — ты отозвалась. Ты себя назвала Спасителем — Так спасай, если вызвалась! Если вызвалась… С трудом сдерживая слезы бессилия, я захлопнула за собой дверь. Замок послушно щелкнул, сообщая, что теперь я дома. Что можно сбросить все маски. Что можно обессилено рухнуть на пол и свернуться в комок. Что можно не скрывать слез. Что… все кончено. Я доковыляла до кухни и достала бутылку коньяка. Ощутив, как по щеке побежала слеза, я зажмурилась. Я ненавидела алкоголь. Ненавидела этот туман в голове и слабость в ногах. Но это было единственным, что пил он. Единственное, что мы могли разделить на двоих, кроме удовольствия. Непослушной рукой я кое-как откупорила бутылку и наполнила чашку до краев. Этого должно хватит, чтобы вырубиться до утра. А дальше снова работа и люди, не понимающие меня. Не понимающие, как мне больно, как важно для меня забыться и не думать ни о чем. Ни о чем больше. В горле запершило, хотя организм должен был бы уже привыкнуть. В голове пронесся голос отца: «ты должна понять, что так будет лучше для всех. Особенно для тебя…» Я открыла рот, тяжело задышав. Хочется закричать. Закричать изо всех сил, чтобы слышали все: соседи по этажу, соседи сверху и снизу, весь дом, проходящие мимо него люди. Мне так не лучше. Как угодно, только не так. Только закричать не получится. И я прекрасно знаю, что это бесполезно. Это ловушка, из которой есть только один выход. Тяжело сглотнув, беру чашку и иду в спальню. Краем глаза замечая свое отражение, позволяю себе улыбнуться. Как мало порой нужно для счастья. А для несчастья нужна самая малость. Всего за неделю я превратилась в свою тень, блеклую, потухшую и спившуюся. Нет больше ни пышных каштановых кудряшек, ни румянца на щеках. И нет желания жить в глазах. Видел бы меня сейчас отец, он бы подумал лишний раз, прежде чем сказать те слова. Подумал бы лишний раз, прежде чем сделать это со мной. Так будет лучше… Хватит. Сердце колотится все быстрее. Такое ощущение, что еще немного, и оно выпрыгнет из груди. Дышать становиться тяжелее. Это знак, что скоро начнется приступ. Я не хочу этого. Не хочу снова страдать. А значит… Обжигающая жидкость скользит вниз по горлу. Как ты и говорил, словно пьешь жидкий огонь. Я тороплюсь проглотить все это, молясь, чтобы облегчение пришло быстрее. И моя молитва услышана. Я чувствую, как мое тело и веки тяжелеют, утягивая сознание в темноту. Благословенную темноту, где ты меня ждешь… И вот мне снова 8 лет. Я снова дома. Подсознанием я понимаю, что мне надо бежать. Бежать, кричать, вопить, лишь бы только выбраться из этого сна. Но вместо этого я стараюсь устроиться удобнее на любимом папином кресле. — Марго, не вертись, — мой отец, бывший военный, любит порядок и дисциплину. И в своей семье он построил микроармию. У каждого есть свой распорядок дня, который нельзя нарушать. У каждого значит у мамы, у Николая, моего старшего брата, у Михаила, среднего брата. Но я любимая папина дочка. Мне позволены некоторые поблажки. К примеру, мне, в отличие от других, разрешается ходить или садиться куда угодно, даже если у нас гости. У остальных же есть свое особое место, предписанное, как говорит папа, уставом. Так же я легко уговариваю папу купить нам лишний раз мороженое или игрушку. Нам — это мне и моим старшим братьям. Они злятся, утверждая, что это из-за того, что я младшая. Но мне все равно. И потом, при чем тут возраст? Просто я папина любимица. — Марго, может, заплетем косы? — мимо проходит мама, недовольно качая головой. Мама не любит командовать. Она с удовольствием оставила эту обязанность отцу и помогает ему поддерживать порядок. Порядок в доме, в наших вещах, в наших головах. Ее любимая тема — мы должны вести себя правильно и уметь различать, что такое хорошо, а что такое плохо. Только не думайте чего плохого, это не жалобы, вовсе нет. Родители были образцом идеальной семьи. Каждые праздники родители обменивались подарками, показывая, как они любят друг друга, ценят, уважают. Любое решение принималось у них вместе, после длительного обсуждения. В глаза мне бросился солнечный зайчик. Это из-за маминого браслета. Он у нее самый любимый, но мне он не нравится. Сколько себя помню, всегда считала его фальшивой побрякушкой. — Марго, хочешь тоже такой? — поймала мой взгляд мама. Я поспешно покачала головой. Я не люблю украшения. И никогда не любила. У меня сразу возникало ощущение, будто я — это ряженая елка. Мама из-за этого расстраивалась, а я предпочитала полную свободу. Отец смеялся, говорил, это из-за братьев я похожа на третьего мальчика. А я же просто любила чувствовать себя комфортно. Распущенные волосы, свободные мешковатые футболки и брюки, шлепанцы на босу ногу. Это мое, а не длинные платья, красивые туфли и украшения. Мама любила читать мне про «Золушку». А я любила читать про «Красавицу и чудовище». Ведь Красавица была абсолютно независима от окружающих ее шаблонов. И поэтому я тоже старалась быть такой же: гордой, самостоятельной и независимой. Пусть мама и твердила мне постоянно, как важно найти мужа, который бы меня обеспечивал и кормил. — Все, он подъезжает, — отец встал в центре комнаты и огляделся. — Марго, пообещай мне только одну вещь, — я послушно кивнула, — этот гость очень важен для меня. Это не просто мой старый военный товарищ. Когда-то он спас мне жизнь, и я его должник. Я и так часто проклинаю то, что не разыскал его сразу после войны. Но сейчас… — Сейчас все должно быть идеально, — закончила я за него. Отец кивнул, улыбнувшись. В конце концов, он знал, что я бы ни за что в жизни не подвела его. — К остальным это тоже относится, — отец погрозил пальцем братьям, которые и так спокойно сидели на диване. — Мы помним, — отозвался Николай. Тут в дверь позвонили, и родители поспешили выйти. Я с превеликим удовольствием закатила глаза, посмеиваясь над папиной нервозностью, и потянулась за книгой. Михаил хихикнул, но я уже не обращала на них внимания. Я любила книги. Это позволяло мне сбежать из обыденного мира в другой, никому неведомый. Читая, я словно сливалась с главным героем и разделяла все его эмоции, мысли, чувства, приключения. А недавно я наткнулась на чудесный мир Шекспира, и теперь моей целью была его повесть «Ромео и Джульетта». Их история мне нравилась даже больше, чем история Красавицы. Этакая история всепоглощающей любви, о которой мечтала любая девчонка. Я понимала, что это шаблон, но втайне я мечтала о своем Ромео, когда в комнату вошел он… Высокий, широкоплечий, слегка бледноватый, с абсолютно белоснежными коротко-подстриженными волосами и пронзительными голубыми глазами, он тут же превратился в моего Ромео. Где-то далеко разум что-то пропищал о чудовище и несоответствии шаблонам, но мужчина и тут покорил меня. Обтягивающие джинсы и свитер с горлом хоть и не скрывали его мускулатуру, но он ведь прошел через войну. А, следовательно, на теле у него могли быть и шрамы. Иначе, зачем он так тщательно скрывал любой миллиметр своей кожи, натянув даже на руки черные кожаные перчатки. Он стоял, улыбаясь и изучая меня, а я все сидела и натурально пялилась на него с открытым ртом. — Рита, все хорошо? — зашел отец. И тут до меня дошло, что мой Ромео о чем-то спрашивал меня, а братья с трудом сдерживали смех, пока я витала в своих мыслях. — Да, — вспыхнула я, наконец придя в себя, — Простите. — Ничего, бывает, — мужчина обернулся, — у тебя интересная дочка. Отец рассмеялся. — А ты как думал? У меня все самое лучшее и интересное: жена, дочь и друг. Марго, это Виктор, тот самый мой сослуживец. — Можно просто Вик, — блондин не сводил с меня изучающего взгляда. — Марго, можно Рита, — я приветливо улыбнулась. — Ребят, не стойте столбом, — в комнату заглянула мама. — Чай уже стынет. — Мне неловко просить, — встрепенулся Вик, —, но вы не могли бы налить мне черного кофе? Желательно без сахара и сливок. — Конечно же, — мама упорхнула. — Идем, а то и правда все остынет, — отец увел Вика, бросив нам напоследок, — можете погулять пойти. Братья тут же вскочили. — Рит, а ты? — позвал меня Николай. Я, недолго думая, покачала головой и кинулась на кухню, где, стараясь оставаться незаметной, села на свое место. Мама уже накрыла стол. Но Вик отказался от еды, попросив лишь чашку кофе. — Ладно, Вик, рассказывай, — отец нетерпеливо отмахнулся от жены. — Ты бледный, словно покойник. Вик рассмеялся. — Мне больше нравится сравнение с северным человеком, — наконец отозвался он. — Некоторое время мне пришлось провести на Севере. А там, как понимаешь, не самые лучшие условия для загара. Отец разразился смехом. — Вы видели белых медведей? — зачарованно пробормотала мама, обожающая животных. — Какие медведи, мам? — перебила ее я. — Вы видели северное сияние? — Девушки! — рявкнул отец. — Вик, не слушай их, и выкладывай все как есть. Вик пригубил кофе и уставился стеклянным взором в стол. — Уверен, что хочешь услышать все? — спросил он. Я заметила, что его левая рука затряслась, но он быстро взял в себя руки. Отец нахмурился. — Что произошло? Я затаила дыхание, молясь, чтобы отец не заметил меня и не выгнал. — Многое, — Вик же продолжал изучать незатейливый узор скатерти. — Как ты помнишь, я не задерживался в госпитале. Тяжело раненных приказали… — Вик запнулся, — убить, чтобы освободить места и руки врачей, а заодно сократить расходы лекарств. Некоторых удалось отправить домой. Остальных подняли на ноги и отправили воевать дальше. — И ты? — отец не закончил. — Мне дали 10 человек, велели уйти в горы. Разведчики донесли, что там было поселение, в котором скрывались беглецы. Нам надо было покончить с ними. — Ужас, — вырвалось у матери. — Но это оказались ложные сведения, — Вик словно бы не слышал нас. — Там была засада. Нас схватили, оставив только двоих в качестве пленников. После я обнаружил, что это была террористическая группировка, — Вик горько усмехнулся. — Нас вывезли оттуда. Около пяти лет мы находились под их контролем. — Не понимаю, — отец нахмурился, — и никто не потребовал выкупа? Зачем вы были нужны им? — Не знаю, — Вик равнодушно пожал плечами. — От нас скрывали все. Большую часть времени мы провели в темных комнатах, связанные. А после… В Мурманске нас отпустили. А знаешь, без документов, нормальной одежды и элементарного осознания, что происходит, выжить было трудно. Все это время я пытался встать на ноги, добиться стабильности… — Ты мог обратиться ко мне, — прервал его отец. — Как? Тебя увезли в неизвестном мне направлении, — Вик хрустнул пальцами. — Ни адреса, ни телефона, ничего… Черт возьми, как я мог это сделать? — Вик внезапно горько рассмеялся. — Лишь полгода назад я смог разыскать тебя. И вот… — О Боже, какой ужас, — повторила зачарованно мама. — Не надо так ужасаться, — Вик натянуто улыбнулся, — ведь в итоге, я перед вами, цел и невредим. И потом, думаю, войну лучше оставить в прошлом. Давай, Глеб, лучше расскажи, как сам? Отец стукнул кулаком по столу. — Какой, к черту, я?! Меня без сознания переправили невесть куда, сказав лишь, что по состоянию здоровья я больше не гожусь в армию. Все мои попытки разыскать старых сослуживцев увенчались неудачей. Все не просто отмалчивались, все вели себя так, будто первый раз об этом слышали. В итоге я добился того, что они пообещали связаться со мной, как только что-нибудь узнают. Но, как понимаешь, мне так ничего и не сообщили. Я смирился с мыслью, что больше никого не увижу, и тут ты… Вик, я даже решил, что с ума сошел. — Ну, хватит тебе, — Вик недовольно поморщился. — Ну, а где вы познакомились? Мама покраснела. — Я тогда устроился в гараже подрабатывать. Знаешь, с мужиками машины чинили больше по дружбе да по знакомствам. Ну, иногда и заказы перепадали, хорошие. А тут один из клиентов подсобил, денег на развитие дал, и вот мы и стали одной из крупных автомастерских. А Галя тогда привезла машину отца на ремонт, ее принял я. Ну и как понимаешь… — отец смутился. Вик рассмеялся. — Не очень романтичная история, — заметил он наконец, и подмигнул мне.— Марго, уверен, самые интересные детали они утаивают. — Взрослые всегда что-то утаивают, — отозвалась я с улыбкой. — Марго, — строго окликнула меня мама. — Вик, мы обязаны найти остальных! — загорелся отец. — Ой, Глеб, да хватит тебе, — поморщилась невольно мама. — Нет бы, порадовался за Вика и забыл весь этот ад. Краем глаза я заметила, как Вик вздрогнул. — Я согласен с Галиной, — встал он. — Глеб, пора начать новую жизнь. Забыть все это… Отец поднялся следом за ним. — И скольких людей ты так забудешь? Это наши товарищи! Вик сжал левую руку в кулак. — Только один раз, — выдавил он. — И если даже нам двоим не ответят, то мы закроем эту тему. Отец скривился, но кивнул. Мужчины ушли. Результатов не было. Даже Вик не смог помочь отцу. Однако он нанял частного детектива, поддерживал стремление отца найти хоть кого-то. Он перенял всю инициативу на себя. К моему глубочайшему сожалению. С того вечера Вик стал навещать нас регулярно. Он рассказывал матери о северной фауне, послушно возился со мной. Братьям нравилось, когда он показывал им, как надо драться. Но чаще всего он приходил к отцу, и вдвоем они запирались в кабинете. Иногда они горячо спорили, и их крики разносились по всему дому. Иногда они обсуждали что-то такое важное, что буквально шептали. Сколько раз я пыталась подслушать их шепот, все было бесполезно. Вик тут же выходил из кабинета и отправлял меня к себе. Он словно бы слышал, как я подкрадывалась к двери. В итоге, меня постоянно отдавали на руки матери, которая не спускала с меня с глаз. Но спустя полгода это прошло. Я до такой степени привыкла к Вику, что не обращала на него внимания. Даже когда он предлагал поиграть, а делал он это каждую нашу встречу, я отказывалась, ссылаясь на важные дела, словно взрослая. И я не врала. К тому времени моя жизнь круто изменилась. А точнее, изменилось мое окружение. Отцу пришло предложение отправить старшего сына в военный интернат. Николай был против, заявив, что ему всего лишь 12 лет, и он не собирается становиться солдатом. Но отец его не слушал. Более того, он добился еще одного приглашения, для Михаила. Тот проревел всю ночь, но уезжал спокойным и собранным. В итоге я осталась одна. Мать направила на меня всю свою любовь и ласку, и я не знала, куда сбежать от этого. Поэтому каждый день я вела себя примерно, буквально умоляя маму отпустить меня погулять. На улице я бежала к своим друзьям, и мы гуляли в свое удовольствие. Вместе мы даже открыли живой уголок, но он быстро разбежался. Но что самое главное, в моей жизни не было загадок. Все было, как любил папа, четко и ясно. Любая неточность или проблема решалась тут же. Но в третьем классе в моей жизни появилась загадка, которая изменила все. В тот день мама предупредила меня, что они не смогут забрать меня из школы. Поэтому я должна буду ждать доброго дядю Виктора. То есть, заберет меня Вик, уточнила я тогда. Честно говоря, меня это задело. Мне хотелось доказать, что я достаточно самостоятельна, чтобы ходить одной. К тому же, я не любила проводить время с ним. Не то, чтобы я боялась его. Но я боялась своих чувств к нему. Тем не менее, другого выбора у меня не было. Но такого я не ожидала. Когда мои друзья и одноклассники увидели Вика, они все просто застыли, раскрыв рты. Он вел себя так, будто я была принцессой. И мне это понравилось. Более того, я действительно чувствовала себя принцессой. На следующий день я была звездой школы. К нам в класс заходили даже старшеклассники, лишь бы узнать больше о таинственном незнакомце. Представляете, что чувствовала я? Да я просто раздувалась от гордости. До того момента, пока кто-то не спросил: — А почему он такой бледный? — Боже, какой глупый вопрос, — закатила я глаза, не раздумывая. — Он долгое время работал на Севере и … И я застыла ошарашено. — Он — альбинос, — пробормотала я и ушла в свои мысли, не слушая восторженных воплей толпы. Да, он работал на севере. Но это было так давно, что он мог бы загореть и не раз. К тому же существует солярии. И Вик точно не был альбиносом. До конца дня я сидела как на иголках. Домой я летела, практически предвкушая раскрытие этой тайны. Но вечером Вик не пришел. Как и на следующий день. Его не было уже 95 дней. А я начала чахнуть. Я не делала домашнюю работу, не спала по ночам, плохо ела. Мама пыталась узнать, в чем дело, но я и сама не понимала, что со мной творилось. А на 96-й день у меня поднялась температура. Мать вызвала скорую, но та ничего не нашла. Наоборот, сказали, что здорова, как бык. Когда они выходили, я услышала, как врач заметила, что это похоже на депрессию. Единственное, что меня порадовало, это то, что она не прописывала таблеток. Это был чертов 104-й день без Вика. Чертов 104-й день, который я ломала голову над его бледностью. Завернувшись в одеяло, я вылезла из кровати и, шлепая босыми ногами, отправилась в кабинет отца. Там было пусто и я, невольно нахмурившись, устроилась в отцовском кресле. От нечего делать, я принялась перебирать папины бумаги. Внезапно мне на глаза попалось письмо с изумительно ровным почерком. Учительница рассказывала нам о таком, называя его каллиграфическим. Не задумываясь, я взяла его и начала читать. «Глеб, прости, что снова пропал. Когда-нибудь я расскажу тебе все. Но пока я прошу у тебя всего две вещи: время и доверия. Пока меня не будет, присмотри за моим домом, ключи у тебя есть, обещаю навестить тебя сразу же, как только вернусь. Благодарю судьбу за такого верного друга. P.S. Как поживает маленькая королева? Передавай ей привет» Я отложила письмо и откинулась на спинку кресла. Это письмо только разогрело во мне интерес к Вику. Хотя его последние слова радовали меня. — Рита, — раздался встревоженный голос отца, — Рита, ты где? Он ворвался в кабинет и с облегчением выдохнул. — Мне скучно, — капризно протянула я, надеясь отвлечь его от стола. — Да, милая, — ласково улыбнулся отец и взял меня на руки, — пойдем поиграем. Галь, я нашел ее. — Поиграем в карты? — спросила я, не забывая наивно хлопать глазками. Да, а куда же без этого? — В карты — в карты, — отец расслабился. В карты со мной постоянно играл Вик. А поскольку я была хорошей ученицей, то и играла я мастерски. В отличии от отца. Но я молча сдала карты. В середине игры я сделала задумчивое лицо и спросила: — Пап, а что такое P.S.? Отец промычал что-то, задумчиво разглядывая карты. — Это используется в письме, — он сделал ход, торжествующе улыбаясь, — Поскриптум, когда забыл что-то написать. Забыл? Вот как? Тогда зачем писал? Я сжала зубы и процедила: — Надо же, а я и не думала, что есть такое. А теперь выждать время и перейти к вопросам о Вике. Я начала болтать о том, как соскучилась по братьям, о нашей новой учительнице, лишь бы отвлечь его. Но только я якобы вспомнила о Вике, как в дверь позвонили. — Рита, доиграйте после, — в комнату зашла мама, не сводя взгляда с отца. — Зачем же после? — следом за мамой вошел Вик. — Может, я смогу занять его место? Сапфировые глаза изучающе уставились на меня. — Конечно, раз у папы появились дела, — равнодушно пожала я плечами, чувствуя, как сердце вырывается из груди. — Сыграем вместе, — отец сгреб карты в кучу и принялся их мешать. Вик пододвинул стул и устроился рядом. — Я принесу чай, — спохватилась мама и убежала. — Вы так долго не приходили, — скучающим тоном протянула я. — Дела-дела, моя королева, — Вик улыбнулся. — Неужели соскучились? — Кто? Я? — удивилась я. — С чего бы? — Марго, — одернул меня отец. — И вы даже не загорели, — я сделала вид, что не слышала отца. — Марго, шагом марш к себе, — побагровел отец. — Глеб, — рассмеялся Вик, — зачем затыкать рот ребенку? Да, моя королева, я не загорел. Работая ночным охранником, днем у тебя есть только одно желание — отоспаться. Я чуть не ойкнула. Вот ведь дура. — А я уж думала, что вы альбинос, — я скорчила рожу, — такой облом. Отец нервно рассмеялся. Еще пару конов мы молчали, и, наконец, я оставила их одних. Меня уже не интересовало ни письмо Вика, ни его работа. Лежа на кровати, я долго смеялась над собой. Ночная работа. Все так просто. Как я не додумалась сразу? Я потянулась и сразу же уснула. Вик снова стал навещать нас каждый вечер, или, как он объяснил, заглядывал на огонек перед работой. Но мне уже было все равно. Я не обращала на него внимания, и, к счастью родителей, отдавала все силе школе. В итоге, я до такой степени привыкла к Вику, что представляла его всем как дальнего родственника. И когда он предложил отметить мое 10-летие у него в частном доме, все были только рады. Кроме родителей. Но подумайте сами, какой ребенок в здравом уме отказался бы от такой возможности? Целый дом в полном распоряжении пятиклассников. Вик лично упрашивал родителей, более того, он взял все хлопоты на себя, украсив дом и организовав стол. И пусть он настоял на том, чтобы присутствовать на празднике, все были в восторге. К тому же, Вик вел себя еще хуже нас, пользуясь своим положением старшего. Он даже разрешил остаться нам на ночь. В итоге, мы устроили бой подушками и после еще полночи собирали их по всему дому. Кто-то предложил спать так на полу, но Вик не согласился, сказав, что тогда уж лучше сразу размещаться в холодильнике. Уложив нас всех, он исчез, оставив меня за главную. В итоге я еще часа два выслушивала, какой у меня классный дядя и просто пылала желанием прикончить заботливого дядю. С трудом дождавшись, когда все уснут, я отправилась на поиски родственника. Но дом словно бы вымер. Даже шарики и плакаты с поздравлениями выглядели жутко. Дрожа от холодного ветра, гуляющего по первому этажу, я выглянула на улицу. Свет был выключен даже во дворе. Сад пугал меня шепотом веток и шуршанием ночных жителей. Издали до меня донеся скрип калитки. —Ушел? — пробормотала я невольно. — Снова бросил… Но он не исчез. Утром извинился передо мной, объяснив это срочным вызовом на работу, и развез нас всех по домам. — И это начинает раздражать, — прошипела я, уткнувшись в учебник по истории спустя неделю. — Да ладно тебе, — моя лучшая подруга, а еще и соседка по парте, щелкнула пальцами. — А такое возможно? — Очень смешно, — огрызнулась я.— Тебя же бесят мамины ухажеры. — Не сравнивай, твой же не лезет к твоей матери, — Саша рухнула на парту. — Александра, — в класс заглянула классный руководитель, — не разгроми класс, пожалуйста. — А она не бесит? — пробормотала Саня, но уже значительно тише. Я хмыкнула. — Слушай, моя сегодня снова до вечера на охоте, — внезапно загорелась Сашка. — Пошли ко мне. Заодно спалим сковороду. — Может, не надо, — жалобно протянула я. — Черта с два, — Саша тряхнула энергично головой, сгоняя с себя дремоту. Откосить от разгрома кухни мне не удалось. Как назло, уроки пролетели за минуту. После них мы, как и договаривались, сожгли сковороду, неудачно пожарив картошку. Этого Саше показалось мало, и она спалила еще и чайник, поставив его на огонь пустым. В итоге, пришла Сашина бабушка и разогнала нас со словами, что упаси Боже наших мужей от таких хозяюшек. Саня на прощание подмигнула мне и покорно отправилась под домашний арест. Я же поплелась обреченно домой. Жили мы неподалеку друг от друга, всего в 15 минутах ходьбы, если идти по задворкам, или же полчаса по ярко освещенной улице. Недолго думая, я направилась к деревянному забору. Темноты я не боялась, зато быстрее добралась бы до дома. И, честно говоря, мне нравилось там ходить. А еще больше мне нравилось заглядывать в окна на первых этажах. Прекрасно понимая, что это плохо, мне было любопытно увидеть, как живут другие люди, хотелось понять их. — Хотелось стать частью этой семьи, — раздался тихий голос позади, словно читая мои мысли. От неожиданности я подпрыгнула и, не удержавшись, рухнула в сугроб. Меня оттуда тут же вытащили и бережно отряхнули. — Прости, я напугал тебя, — это был Вик. — Н-н-ничего, — пробормотала я, слегка запинаясь. — Тебе не холодно? — Вик схватился за молнию куртки. — Нет, нет, все хорошо, — поторопилась я ответить, осознав, что сам он стоит в осенней куртке и обуви. — Это вам, наверное, холодн… — Смотри туда, — перебил меня мужчина, указывая пальцем направление, — с первого взгляда изумительная семья: любящие муж и жена, у них волшебный мальчик. Но мало кто знает, что они оба имеют любовников на стороне, а мальчик стал жертвой… Вик резко замолчал, глядя на меня. — Жертвой чего? — переспросила я. — Так, не обращай внимания, — Вик взял меня за руку и повел в сторону дома, — нечего гулять поздно таким маленьким детям. — Вик, ну расскажи, — мне стало любопытно, но он меня не слушал. Около дома мы встали, и он присел передо мной. — Не говори отцу, что видела меня, — его голубые глаза смотрели, словно сквозь меня. — Ты ведь не скажешь, моя маленькая королева? Я послушно кивнула. Что-то было в его глазах, что-то очень притягательное и… Неожиданно для себя я протянула руки и обняла его. Вик не сопротивлялся. — И у нас будет секрет, — пробормотала я, целуя его в лоб, — наш маленький секрет… А после секрет вырос. Я отдалилась от своих старых друзей, большую часть времени гуляя с Виком. Он словно специально поджидал меня каждый вечер, и мы ходили с ним по разным дворам, подглядывая в окна. Мы развлекались тем, что представляли, кем они работают, сколько у них родственников и какие у них отношения. Мы перестали играть в карты. Вместо этого Вик рассказывал мне разные притчи, советовал книги для чтения, которые мы после обсуждали. Это было странно, но интересно… Эти встречи продолжались еще год. Но однажды все оборвалось… Резко и бесповоротно. Я открыла глаза и уставилась в потолок. Я проснулась. Снова. Закрыв глаза, я потянулась за бутылкой. Но ее там не было. Вначале мне попался под руку будильник, затем бокал, что я тут же отбросила на пол. Звон разбившегося стекла звучал музыкой для моей разбитой души. Наконец, я нащупала бутылку и сделала глоток. Другой, третий. Бутылка выскользнула из рук, оросив постель янтарной жидкостью, но мне было плевать. Воспоминания снова утягивали меня в свой омут, напоминая все то, что я так отчаянно пыталась забыть. В тот вечер я вышла раньше, решив сделать сюрприз Вику. Уже тогда во мне что-то изменилось, что-то, о чем я раньше и не подозревала. Его не было на условном месте, поэтому я пошла к его дому. Не знаю, что заставило меня спрятаться. В конце концов, я была маленькой девочкой. Из своего укрытия я увидела Вика. Он прижимал к стене незнакомую мне женщину, яростно наталкиваясь на нее и издавая странные звуки. Я испуганно прижималась к машинам, надеясь, что он не заметил меня. Но когда я увидела на лице Вика кровь, то, не задумываясь, бросилась домой. Впервые в жизни я была рада, что осталась дома одна. Что никто не видел меня в тот момент. Я ворвалась в ванную и умылась холодной водой. Меня мутило, трясло, но самым страшным было не это. Прижавшись лбом к холодной плитке, я глубоко вздохнула. Та сцена словно отпечаталась в моей голове. Даже с открытыми глазами я видела их. Но даже не это меня волновало. Меня волновало страстное желание оказаться на месте той женщины, испытать то же, что и она. И это желание не утихало, разгораясь все сильнее. Невольно я потянулась к джинсам. Кто мог объяснить мне тогда, что делать и как? Никто. Я просто представляла Вика и себя. Вспоминая, как он рукой нырнул между ног той женщины, я просто повторяла за ним, надеясь, что я не ошибаюсь и делаю все правильно… Средний палец нырнул между складок так, словно был рожден для этой цели. Такой приятный холод, что скользил в теплой влажности. Тихо поглаживая себя там, я внезапно потеряла равновесие и упала на пол. Еще два пальца скользнули внутрь, раздвигая меня. Я, с трудом контролируя свое тело, встала на четвереньки и начала медленно насаживаться на пальцы правой руки. Дыхание перехватило. Стало жарко. Пальцы послушно скользили внутрь, потирая складки. Я присела, позволяя пальцам проникнуть глубже, но, тем не менее, внутри меня все еще оставалась эта пустота. Немного подождав и прислушиваясь к своим ощущениям, я начала раздвигать пальцы, растягивая себя. И тут мое тело словно бы обезумело, меня всю трясло, пока я резко поднималась и опускалась на свои пальцы. Это было так… я казалась себе сумасшедшей, но не могла ничего с этим поделать. Не задумываясь, я легла на пол и, закинув ноги на ванну, продолжила в том же стремительном ритме. Мне начало казаться, как будто меня протыкают, тело двигалось в одном ритме с рукой, стремясь принять как можно больше, больше… Ноги сжались, и внутри меня что-то взорвалось. Пальцами я начала мягко поглаживать себя, успокаивая. Мне было хорошо… Нет, мне не было хорошо. Внутри меня все еще оставалась эта проклятая пустота, требующая заполнить ее. Я вытащила из себя пальцы и быстро вымыла руки. Затем сняла всю одежду и бросила ее в стирку, надеясь, что мама не поймет, что произошло. Я не смотрела на себя в зеркало. Меня охватил стыд, но вместе с тем и разочарование. Встав под душ, я поторопилась смыть с себя пот и влагу с бедер. И только прикоснувшись к себе снова, я поняла, чего мне не хватало. Вик. Рядом с той женщиной был Вик. Именно он заполнил ту пустоту в теле, что мучила меня. Из груди вырвался хриплый смех. Что со мной произошло тогда? Я до сих пор не понимаю. Помню лишь жажду утолить свое любопытство и попросить Вика «помочь» дочери друга. Даже ночь не смогла остудить меня. Не успев толком проснуться, я кинулась домой к Вику. Но дом был заперт. Дом оставался запертым еще несколько лет. А я становилась опытнее. Маленькая девочка росла. Не сумев сохранить тайну, я рассказала об увиденном Саше, при этом умолчав о крови и себе. Взамен она рассказала мне все о страшном тогда слове «секс». Для девочки, что краснела от одного только намека на поцелуй, это казалось жутким преступлением. Для девушки, что периодически мастурбировала, мечтая о взрослом мужчине, это казалось волшебной сказкой. Каждый день я стыдила себя, укоряла за такое аморальное поведение. Каждый день я думала, что мне просто нужно поговорить с Виком. Но через год это прошло. Все произошедшее в ту ночь превратилось в смутное воспоминание, которое, в свою очередь, дало необходимую базу для дальнейшего взросления. Подглядывая за братьями, изредка приезжавшими домой, очень скоро я поняла, что это было в порядке вещей, и периодически повторяла такие ночи. Со временем лицо моего партнера смазалось, оставив вместо себя лишь некий образ. По крайней мере, так казалось мне. Все было хорошо. До поры, до времени. Когда же Вик вернулся, чтобы поздравить меня с 16-летием, я осознала, что пришел мой конец. Появившееся в детстве очарование превратилось в самое страшное, что только могло быть. Вик не изменился за все это время, такая же светлая кожа, белоснежные волосы, пронзительные голубые глаза… Учитывая, что все мои одноклассницы начали встречаться с мальчиками, наряжаться для них, краситься. То я превратилась в тихоню, что боготворила дядю Вика. — Только не говори, что так и будешь сидеть и мечтать о своем белом принце, — рядом со мной рухнула Саша. — Предлагаешь пошляться по барам? — отозвалась я, с трудом сдерживая улыбку. — Почему сразу по барам? Не утрируй, — девушка тряхнула своей роскошной золотистой гривой, — можно и в парке просто погулять. Александра все это время оставалась рядом со мной. Она терпела все мои заскоки и пыталась расшевелить. Она знала всю правду про Вика, но связывала это с тем, что мой первый сексуальный опыт, хоть и косвенно, но произошел с ним. А, следовательно, теперь я должна была испытать это на себе в реальности, чтобы переболеть и забыть. — Саш, — протянула я, — может, хватит? Зачем это тебе? — То есть ты предлагаешь продолжать сидеть и смотреть, как моя лучшая подруга чахнет по старику? Тебе надо найти мальчика на вечер и повеселиться. — Мальчика на вечер? — повторила я задумчиво. Саша недовольно бросила на меня взгляд. Ее отец попал в аварию, когда ей было 5 лет. Мать не могла воспитывать девочку одна, к тому же это мешало ей найти нового мужа. В итоге, она начала менять мужчин как перчатки, а девочка выросла беспризорной. Саша была боевой, драчливой и задиристой. Весь класс признавал в ней бесспорного лидера. Но никто даже не подозревал, что на самом деле Саша хотела быть обычной. Чтобы никто не сочувствовал ей и не презирал ее, называя дочерью шлюхи. И этим человеком стала я, девочка-тихоня, любящая утопать в книгах. — Значит, не идешь? — уточнила Саша, с жалостью смотря на меня. Я грустно улыбнулась. Это было здорово, иметь таких преданных друзей, но не в моем случае. Я уткнулась в книжку, когда буквы начали расплываться. В ушах зазвенело. Это был телефон. Телефон из реального мира. Я лежала, не двигаясь и ожидая, когда звонившему надоест. Наконец, включилась голосовая почта. — Рит, я знаю, что ты там! — Саша явно кричала в трубку. — Ты снова проспала. Босс в бешенстве и грозится уволить тебя, если ты не придешь в течение получаса. Алле, возьми трубку, гараж, откройся! Я встала и подошла к телефону. Александра продолжала вопить. Я взяла сотовый и набрала ей сообщение: «Пусть увольняет. Даже нет. Передай, что я завтра сама приду и напишу добровольное.» Клик. Сообщение отправлено. — Ты совсем там? — не успокоилась подруга. «Пожалуйста.» — Марго, не дури! «Мне нужно сегодня отдохнуть.» Почти. — Черт, ладно, — смирилась Саша. — Я попробую успокоить начальство. Может, обойдется? Раздались гудки. Не обойдется. Я отложила телефон и вернулась на кровать. Ко мне подошел Хмырь и требовательно мяукнул. Я ласково улыбнулась. Его миска была заполнена до краев, но он все равно постоянно подходил и требовал себе добавки. Словно бы знал, что мне нельзя оставаться одной. Словно бы знал, что с ним мне легче. Я легла, и Хмырь лениво запрыгнул на кровать и устроился на мне. Потоптавшись для вида, он свернулся клубком и замурчал. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его тихим рокотом.