Пионерские зори

Пчёлкин одернул на шее дурацкий пионерский галстук и незаметно скосил глаза влево. Там, слева, гордо задрав нос, стояла рыжеволосая девочка — та самая, которую он, не подумав, так нелепо обидел. Традиционная линейка перед началом смены была довольно скучной. Хорошего в ней было только то, что длилась она совсем недолго. Пятнадцать минут мучений — и пионеры, похватав свои чемоданы, смогли разбрестись по корпусам следом за пионервожатыми. Рыженькая — даром, что ростом полтора метра — оказалась в одном отряде с Пчёлкиным и его друзьями. Первом, самом старшем. О Вите девочка, казалось, совсем позабыла и даже немного повеселела, болтая с подружками. Большущий чемодан, который она тащила в руке, бил ее по ногам, и Оксана недовольно пыхтела, вцепившись в него обеими руками. Глядя на все это, Витя размышлял, как бы это так извиниться перед ней, чтобы самому не стать посмешищем. Инцидент в автобусе ребята уже почти забыли, но, если он подойдет к этой Оксане, а та рассмеется ему в лицо — а она рассмеется, как пить дать, девчонка-то с характером, — то Кос и Фил ему до самого десятого класса это припоминать будут. И прости-прощай репутация. Ведь все знали: с девчонками Пчёла умеет. Даже была однажды история с одной, у единственного из всего класса: об этом ходило много слухов, поговаривали даже, что они целовались по-настоящему. Да и на танцах он уже год не терялся, не стоял в уголке, как другие парни, таращась на девчонок, сгруппировавшихся в противоположном углу. Но извиниться… да не то, чтобы надо, просто очень уж хотелось. А если он прощения нормально попросит, так, может, она и на танцах ему не окажет. Точно! И на танцах он тогда сможет ее пригласить. По комнатам пионеров расселяли в добровольно-принудительном порядке. Оксану и Нину поселили в одну комнату с Машей (это было ничего, нормально, как подумала Ксюша) и противной выскочкой Ленкой. Оксана не успела заметить, как поселили тех мальчишек — она вообще старалась делать вид, будто бы их не существует, — но мстительно пожелала, чтобы их разделили — и тут же устыдилась своих недостойных мыслей. Минуту посидев на кровати и поразмышляв о том, может ли хороший человек иметь плохие желания, девочка вздохнула и внимательно оглядела их временное жилище. Дома у нее была своя собственная комната в двушке, где она жила с родителями. Ни сестер, ни братьев у Оксаны не было, а здесь ей придется делить комнату еще с тремя девочками почти что месяц. Наверное, это сложно. Впрочем, сложно это будет не только для нее. Нинка и Лена затеяли ссору по поводу полочки в общем шкафу: каждая из них хотела иметь в пользовании удобную третью. Оксана без возражений забрала себе самую нижнюю — а то еще, чего доброго, оставят ей самую высокую, и как она тогда за вещами тянуться будет? Пока суд да дело, Ксюша тихой сапой перетащила чемодан к кровати у окна. Ее меньше всего от двери видно, если что. Не то, чтобы девочка всерьез намеревалась нарушать порядок — такого за ней не водилось, но ситуации-то разные бывают. Вот, например, тогда, когда она прогуляла урок математики. Не по злому умыслу, просто так получилось: по рассеянности просмотрела расписание четверга вместо среды и ушла на урок раньше. Математики было не жалко, вот только выговаривали ей на собрании потом знатно, как будто она не один урок пропустила, а за школой курила или еще чего в таком духе. Ксюша даже испугалась, что из пионеров исключить могут. Из-за такой-то ерунды! Но пронесло. Так что, в любом случае, лучше будет подстраховаться. Кровать была затянула покрывалом: постельное белье нужно было получить отдельно у вожатых. Но это потом уже, после обеда, когда будет «тихий час». — Вот ведь, а! — Нинка, с размаху плюхнувшаяся на соседнюю кровать, просто кипела. Значит, не получилось отбить у Ленки полочку, придется довольствоваться второй. — Да ладно тебе, — пожала плечами Ксюша, — подумаешь, полочка какая-то. Тебе же не тумбочку с ней делить, — эта незавидная участь досталась Маше. — Девочки, вы ягоды будете? — окликнула их Маша. Внешне эта девочка была крупной — не то, чтобы полной, скорее дородной и крепкой, высокой и темноволосой. — А то сейчас вожатые будут тумбочки проверять… И правда, ягоды в тумбочке хранить было нельзя. И бутерброды тоже нельзя — Ксюша покосилась на Нинку, которая как раз из чемодана добыла это угощение. Тем более с маслом! Можно было только яблоки, сухари и булочки. В общем, все, что не могло испортиться. Поедая ягоды, три девочки — Ленка, расчесывающая свои длинные светлые волосы, отказалась, хотя видно было, что и ей очень хочется попробовать спелой клубники, которая пахла на всю комнату, — разговорились. Маша рассказала, что ее семья действительно недавно переехала в Москву из деревни, и в этом году девочка собирается идти в восьмой класс обычной московской школы. Во время таких разговоров подростки обычно прощупывают почву. Выясняют осторожно, кто что из себя представляет. Компания девочек исключением не была. Главным в таких разговорах было, как сказала бы Нинка, «не тупить», то есть, проявлять осведомленность в разных важных для современного подростка вопросах, так то: на что можно обменять жвачку, как можно заполучить велосипед «Орленок» и, конечно, существует ли на самом деле таинственная красная пленка. Впрочем, до красной пленки, а значит, и обсуждения мальчишек, они дойти не успели: в коридоре прозвучало громкое: — Первый отряд, стройся на обед! Переодеться успела одна только Ленка, которая не принимала участия в общих разговорах: остальные совсем заболтались. Девчонки, быстро поснимав с себя форменные платья и одевшись кто во что, выбежали за дверь, где уже ждала их недовольная задержкой пионервожатая. — Девочки, ну что же вы копаетесь? — сурово поинтересовалась она, тряхнув по-модному круглой челкой. Эту девушку звали Лера, а ее напарника — Максимом. Он как раз в это время заглядывал в палаты мальчиков, поторапливая их. Оксана неприязненно покосилась на знакомых мальчишек, которые посторонились, пропуская девочек в дверях. Витя на мгновение перехватил ее взгляд, но ничего не сказал и даже не улыбнулся нахально. Откинул только отросшую светлую челку одним движением. Смотрелось эффектно. Сделав вид, что не заметила его взгляда, Оксана, чувствуя неловкость и напряжение, гордо вскинула голову и прошла к самому началу строя. Руки дрожали, и девочка сжала их в кулаки, готовясь услышать в спину какую-нибудь гадость, ведь вожатые стояли слишком далеко, чтобы заметить перепалку, и хулиганы не могли не воспользоваться такой возможностью. Сама Ксюша точно воспользовалась бы. Но мальчишки, к ее удивлению, молчали. Нинка, видимо, почувствовав что-то, без возражений шла следом за подругой. Первый отряд шел на обед последним (зато дежурил, как назло, первым), так что второй, с которым они делили корпус, уже ушел. Так было принято: первыми идут малыши, самый младший, десятый отряд, а старшие — последними. Хотя кушать, конечно, всем хочется. Но чтобы не было толкучки в фойе столовой, идти нужно было по очереди. Вожатые, не торопясь, пересчитывали пионеров, чтобы убедиться, что никого не забыли «в отряде» или, еще хуже, где-нибудь по дороге. Наконец, поняв, что все на месте, Лера махнула рукой, и галдящие пионеры недружным строем двинулись за ней.