Поймать пламя

В комнате настолько темно, что хоть глаз выколи, и лишь высокий цилиндрический аквариум освещает угол и обрамляет фигуру стоящей рядом маленькой девушки мягким голубоватым светом. Довольный смешок нарушает вязкую тишину, а следом – шелест волочащегося по полированному полу подола юбки, и лихорадочно горячие ладони обжигают кожу сквозь ткань рубашки. — А ты у нас, Рейши, мистер Пунктуальность, я погляжу, - проводя ладонями по его плечам, смещая их на грудь, смеётся девушка и заглядывает ему в глаза, скрытые за стёклами очков, когда где-то там, в темноте, большие часы отсчитывают полночь. Мужчина стискивает зубы и, пропустив её волосы сквозь пальцы, утыкается в висок носом, прерывисто выдыхая, – слушать, как она произносит его имя, и при этом оставаться спокойным было просто невозможно. Будто вся его выдержка каждый раз испаряется в мгновение ока, не оставляя после себя ничего, едва он переступает порог этой комнаты. Сколько это длится? Неделю? Месяц? Полгода? Год. Мунаката отстраняется и кладёт ладони на её пылающие румянцем щёки, касается её лба своим и закрывает слезящиеся глаза. Она слишком яркая, слишком громкая, слишком улыбчивая – очень много «слишком», но иначе её не описать. Коротко стриженные медно-рыжие волосы, бирюзовые глаза, тонкие губы с плёнкой бесцветного блеска на них и метка Хомры на правой ключице – всё это преследовало его во снах. Снах жарких, сводящих с ума, порой даже влажных… Впрочем, не только во снах – в реальности её присутствия тоже было предостаточно, будто она специально заявлялась в те места, куда собирался идти Рейши, будь то какая-либо официальная встреча или просто прогулка в свободный от работы день. Или, может, это именно он всячески искал с ней встречи? — А ты, Аканэ, как всегда пытаешься вывести меня из себя, - бормочет он в ответ, медленно приоткрывая глаза и следя за улыбающейся девушкой сквозь подрагивающие ресницы, и позволяет увести себя в сторону небольшой белой кушетки, выделяющейся в чернильной темноте светлым пятном. Аканэ смеётся и присаживается на самый край, тут же кладя голову на плечо Мунакате, опустившемуся рядом, справа от неё. Забросив ногу на ногу, подмигивает с трудом сглотнувшему мужчине, который был не в состоянии оторвать взгляд от стройной ножки, обтянутой чёрным капроном чулок и видимой благодаря чуть сместившемуся разрезу юбки. — Знаешь, почему я злю тебя? Чем ты злее, тем сексуальнее, - без тени стеснения шепчет она, поднимая на него пылающий взгляд и подаваясь в сторону – так, чтобы ему был прекрасно видно глубокое декольте застёгнутой всего на пару пуговиц белоснежной рубашки. – О, и ещё чем меньше ты себя контролируешь, тем меньше заботишься о всякого рода приличиях. И громко звонко хохочет, облокотившись спиной о холодную стену позади себя и даже не пытаясь скрыть тот факт, что обескураженное лицо Рейши безмерно её веселит, хотя открыто смеяться в лицо Королю вполне может быть опасно для жизни. Мунаката, моргнув, устало улыбается и, повернувшись к ней лицом, быстро и глубоко целует, впрочем, разорвав контакт тут же. И, даже не позволив удивлённо распахнувшей глаза девушке осознать только что случившееся, тянет за руки на себя, усаживая к себе на колени, и вновь прижимается к её губам своими, надавливая подушечками пальцев на позвонки у широкого пояса юбки и незаметно приподнимая уголки губ в улыбке, когда Аканэ выгибается дугой в его руках, прижимаясь грудью и зарываясь горячими пальцами в волосы. Она вся такая – горячая. Сама по себе или виной тому красная аура – неизвестно. Но Мунакате это определённо нравится. — Знаешь, - оторвавшись от прохладных губ Мунакаты, сипло шепчет ему на ухо девушка, снимая с него очки и отбрасывая их куда-то себе за спину, - а я ведь даже не удивлюсь, если ты во время очередной стычки наших кланов затащишь меня куда-нибудь за угол и… - облизывает губы и хитро скалится. – Кто знает, какие черти в твоей голове живут. Хотя против я не буду – так даже интереснее. — Если сама попросишь, так и сделаю, - заверяет её Рейши, проводя носом по шее и вдыхая тонкий аромат её духов, и невесомо касается губами кожи, пока Аканэ ловко расправляется с пуговицами его рубашки и скользит сухими горячими ладонями по его груди, по животу, по спине… И недоумённо и подслеповато глядит на неё сверху вниз, когда она соскальзывает с его колен на пол, заговорщицки улыбаясь. По голове словно обухом топора бьёт осознание её будущего действия, и Мунаката торопливо, сбивчиво шепчет: - Аканэ, стой! Ты же не… Девичья ладонь ложится на его пах, и по телу словно пробегает разряд тока, отчего мужчина стискивает зубы и сжимает пальцами одной руки край кушетки, второй пытаясь поднять Аканэ на ноги, но та отталкивает его руку, недовольно шикает и шутливо грозит пальцем со словами: «Тронешь меня – и продолжения тебе не видать». В паху всё ноет, тянет и горит огнём, поэтому он принимает совершенно не королевское решение подчиниться, сквозь ресницы смотря на то, как девушка расстёгивает маленькую пуговицу и молнию на форменных брюках, и чуть приподнимает бёдра, когда та просит, чтобы ей было легче избавиться от его одежды. Ещё пара-тройка секунд – и брюки вместе с трусами болтаются где-то в районе лодыжек, а головки члена касается её язык, словно пробуя на вкус. Мунаката сжимает в кулаке медно-рыжие волосы девушки и, откинув голову назад, тихо стонет сквозь зубы, зажмурившись, когда Аканэ нарочито медленно скользит губами, при этом едва ощутимо поглаживая пальцами. Шумно вздохнув, Рейши пытается что-то сказать, но из горла вырывается лишь какой-то странный и, на самом деле, ничего не значащий булькающий звук, который Аканэ (тяжело дышащая, с пылающими румянцем веснушчатыми щеками) воспринимает как «зелёный свет»: дёрнув головой, чтобы хоть чуть-чуть ослабить железную хватку Мунакаты, ударяет его по руке и тут же обхватывает головку его члена губами, прикрывая глаза и чувствуя, как напрягаются мышцы ног мужчины под её правой ладонью, проводит по крайней плоти языком и, отстранившись, скользит им по всей длине, оставляя влажный след, а после берёт в рот почти половину, вызывая у Мунакаты крупную дрожь и слабую судорогу, вынудившую его согнуться пополам, почти уткнувшись в макушку девушки носом. — С-стой… Аканэ в ответ глухо усмехается, заглатывая только глубже, до скопившихся в уголках глаз слёз, и мужчина тихо всхлипывает, тут же впиваясь зубами в собственную ладонь. — Ака… Аканэ… - нервно облизывая губы, шепчет Рейши и не может сдержать тихий стон, когда снизу слышится вопросительное: «Ухмф?..», приятной вибрацией прошедшее по всей длине члена. Взгляд бирюзовых глаз с яркими голубыми точками вокруг почти затопившего радужку зрачка сквозь короткие тёмно-рыжие ресницы – хитрый, завлекающий, тягучий, как патока, а движения обжигающе горячей ладони, мягких тёплых губ и влажного языка буквально сводят с ума, уничтожая в голове какие-либо намёки на более-менее связные мысли, оставляя после себя одно лишь слово: «Хочу». От влажного причмокивающего звука, с которым отрывается от своего занятия девушка и который отзывается внизу живота уже знакомым тянущим чувством, его подбрасывает на месте, а по телу разливается приятное тепло. Аканэ поднимается с колен, мутным взглядом глядит на Мунакату, скользя взором по его лицу, но не задерживая своего внимания ни на красных щеках, ни на лихорадочно блестящих глазах, ни на каплях сбегающего по коже пота, ни на дрожащий сухих губах, а затем, словно очнувшись, вздрагивает и со слабой, но похотливой улыбкой стирает ладонью с губ и подбородка вязкую терпкую слюну и медленно облизывает пальцы. Уворачивается от рук Рейши и, смеясь, отходит в противоположный угол, на полпути повернувшись вполоборота и демонстрируя отсутствие у неё нижнего белья через разрез юбки. В горле мужчины зарождается глухой животный рык. Эта чёртова девица из Хомры сведёт его с ума… Хотя он и так уже давно не в себе. — Ну же! – стряхнув с пальцев жаркие красновато-розовые искры, призывно шепчет она, проводя ладонью по шершавой поверхности холодной стены, и прижимается к ней спиной, томно глядя на подошедшего вплотную Мунакату и прикусывая кончик языка, когда тот быстро подхватывает её на руки, прижимая к себе. Он на пределе – это прекрасно чувствуется… Рейши одной рукой касается её тёплых припухших губ, очерчивая контур, и шумно выдыхает, когда она облизывает его пальцы и, пошло причмокнув, начинает их посасывать, не разрывая зрительного контакта. Глаза мужчины, распахнувшиеся от удивления (каждый раз она вытворяет что-то новое, что-то такое, к чему нельзя привыкнуть сразу же), неотрывно следят за всеми движениями её языка вплоть до того момента, как она, перехватив его руку за запястье, прекращает своё занятие, глядя на Мунакату затуманенными, чуть потемневшими глазами, быстро расстёгивая второй рукой пуговицы своей рубашки. Подавшись вперёд, прижимаясь голой грудью к его груди, касается губами взмокшего виска и прерывисто вздыхает, когда мужчина сжимает в ладонях её ягодицы, прижимая всем телом к стене. — Ледяные пальцы на горящих губах – это так возбуждает, знаешь ли, - сбивчиво мурлычет ему на ухо девушка и, чуть отстранившись и оцарапав короткими ногтями плечи Рейши, обжигающим губы шёпотом продолжает, хитро заглядывая в глаза: - Попытаешься поймать пламя? Просить дважды нет необходимости. Она запрокидывает голову и громко неприлично стонет, зажмурившись от нахлынувших ощущений, впиваясь пальцами в его плечи практически до синяков и пытаясь подстроиться под бешенный ритм Мунакаты, улыбается дрожащими губами – ей удалось довести его до нужной ей грани – и давится воздухом, прижимаясь затылком к прохладной стене, когда он, войдя в её тело одним мощным толчком, прихватывает зубами пульсирующую жилку на шее, одной рукой удерживая за бедро, а второй сжимая маленькую упругую грудь. Шуршит и мешается задранная к самой талии юбка, неприятно липнет к спине мокрая от пота рубашка, вспыхивают между пальцами всполохи неконтролируемой сейчас силы… — Рейши!.. Мунаката вздрагивает и распахивает глаза, слепо глядя в белый потолок с красными пятнами пробивающегося сквозь жалюзи солнечного света, после переводит взгляд в сторону – часы на прикроватном столике показывают четыре утра – и, откинув одеяло и спустив ноги на холодный пол, потирает подушечками пальцев опухшие веки. «Опять», - вздыхает он, нашаривая очки у изголовья кровати, и идёт в ванную. Всё равно вставать через час да и спать уже не хочется. Холодный душ пригодился бы сейчас как нельзя кстати, чтобы избавиться от последствий сна… По казённой квартире разносится вой сирены, и экран невыключенного накануне компьютера вспыхивает нестерпимо ярким синим светом – снова взбунтовались стрейны, и Скипетр-4 обязан вмешаться, потому что это их главная задача как организации. «Фушими-кун сам прекрасно с этим справится», - думает Мунаката, просматривая пришедшее на его КПК примерное досье на бунтовщиков - собственно, ничего такого, с чем бы не справился третий по силе боец в его клане, - и одновременно пытаясь налить в чашку кофе, но потерпел поражение – часть жидкости вылилась из чашки, пачкая белоснежную кухню. Эти сны всегда выбивают его из колеи… Спустя пару часов приходит сообщение от Фушими о том, что задержание прошло успешно и пострадавших нет среди как соклановцев, так и мирных жителей, и Рейши, удовлетворённо кивнув, поднимается из-за стола своего рабочего кабинета, намереваясь в тишине и спокойствии выпить чая, однако в очередной раз мягко вибрирует в кармане КПК, но на этот раз из-за сообщения об очередных проделках красного клана, и Мунаката покидает здание Скипетра-4 в сопровождении спецотряда, вряд ли довольного тем, что их, только-только вернувшихся с миссии, вновь куда-то ведут… …Снова всё по кругу: опять где-то что-то натворила Хомра, и надо разбираться с этим чёртовым Суо и его командой. Радует лишь одно: вполне возможно, на очередной стычке с Хомрой Мунаката увидит её – рыжеволосую девушку с россыпью веснушек на лице, не догадывающуюся и вряд ли вообще когда-либо думавшую о том, что она будет сниться одному из Семи Королей порой в не самых приличных снах. Впрочем, хитрая ухмылка на её лице, когда они сталкиваются нос к носу, и то, что она успевает ему подмигнуть прежде, чем укатить на роликах вслед за Ятой Мисаки, поселяют в голове мысль, что эти сны общие для них.