Сердце вампира

      Анна задремала у окна. Единственное её развлечение вот уже два месяца — смотреть, как солнце сменяется луной, как звёзды высыпаются на небо, а затем смываются зарёй. Покончить с собой она не может: в комнате нет никаких острых предметов, а на окнах — толстые железные решётки. Вначале она пыталась отказываться от еды, но инстинкт самосохранения взял её под контроль. Жизнь её теперь полностью зависит от настроения графа и собственного поведения. Страха в душе не осталось, лишь равнодушие ко всему. К своей жизни тоже. Она ей не нужна, ей не за чем жить. Раньше была цель, раньше были люди, ради которых стоило бороться. Теперь они все стали прахом, который развеял по ветру Владислав Дракула. А смерть последнего близкого человека, Ван Хельсинга, до сих пор вызывает дрожь, слёзы и злость на саму себя. Да, это её вина. Да, это она позволила ему умереть! Она, она! Это всё она… «Разрушенная лаборатория, вспышки электричества и ужасающие звуки: рычание оборотня и хриплый вой порождения Ада. Девушка забегает и видит огромного зверя, стоящего на двух на ногах и задравшего голову вверх. До полуночи несколько секунд. Анна бежит навстречу зверю, шепча про себя: „Сейчас или никогда!“ Но волк заметил её и кинулся на девушку. Она зажмурилась, напрягла руку и приготовилась к смерти.       Но вдруг что-то поднимает её над полом и возносит вверх. Открыв глаза, она завизжала от ужаса: огромная летучая мышь, с человекоподобными лапами и такими знакомыми чёрными глазами. Тварь зашипела на неё и сжала сильнее. Часы громко и чётко пробили полночь.       Оборотень упал на колени и заскулил. Дракула опустился на землю, принял человеческий облик и отпустил Анну, которая не удержалась на ногах и рухнула на пол.       Владислав поправляет выбившуюся прядь, подходит к Гэбриэлу и с силой вонзает отобранный у Анны шприц ему в плечо. Ван Хельсинг завыл, и шерсть клочками опала с него. — Знаешь, Гэбриел, — презрительно усмехается вампир, — я тут недавно подумал, что место Левой руки Господа — рядом с Господом.       Хруст ломающихся позвонков и глухой стон будто пробуждают Анну. Но поздно: глаза охотника застыли в немом ужасе, а лицо затвердело и стало походить на маску.  — Ты… Ты… - сдавленно шипит Анна, - Ты! — громко кричит она и подбегает к графу. – Ты сволочь, монстр, убийца! — рука непроизвольно выхватила тонкий кинжал из-за пояса и уже была готова разрезать плоть сына Сатаны, но реакция у Влада была отменной, да и кинжалом его не убить. Он перехватил руку девушки и приблизился к её лицу: — Да, Анна, я монстр и чудовище. Я убиваю людей и пью их кровь, чтобы жить. Да, я урод и ублюдок, который уничтожил твою семью. Привыкай. — С этими словами он отталкивает её и поворачивается к окну, видимо, высматривая детей.       Анна поскользнулась на мраморном полу, упала и потеряла сознание.»       Девушка вздрагивает и просыпается на подоконнике в своей темнице. Это не сон, это воспоминания, которые не дают ей покоя. Она еле сдержала рыдания, когда дверь со скрипом отворилась. — Здравствуй, Анна, — голос графа был предельно вежлив. — Скучала по мне?       Она не ответила. Отвернулась и закусила губу. На протяжении всего времени, что она провела здесь, в этих покоях, к ней заходила лишь неразговорчивая служанка, ставила еду, спрашивала, не нужно ли чего и удалялась. Несколько раз Анна пыталась разговорить её, но тщетно. Наверное, принцесса сошла бы здесь с ума, если бы не книги, которых было предостаточно в шкафу. Ещё в её „темнице“ была большая кровать со множеством подушек, гардероб, наполненный самой разной одеждой, ванна и туалетный столик, на котором, помимо косметики, стояли шкатулки с драгоценностями. За два месяца Анна ни разу не прикоснулась ни к тому, ни к другому.       Граф заложил руки за спину и прошёлся по комнате. Да, шестьдесят дней в одиночестве и страхе не согнули этой гордой осанки, а в глазах всё ещё светился огонёк надежды, пусть и не такой яркий, как прежде. Этим Анна ему и нравилась. — В молчанку со мной играешь? Девушка развернулась, лицо её вспыхнуло. — А кто ты такой, чтобы я с тобой разговаривала? — дерзко осведомилась она. — Я радушный хозяин, у которого ты гостишь. Это первое, — он сел в кресло и перекинул ногу за ногу. — А второе — ты в моей власти и полностью от меня зависишь. Так что советую быть повежливее. „Столько времени не вспоминал обо мне, мог бы уже совсем забыть“, — зло подумала девушка. — Если бы я забыл о тебе, ты бы умерла здесь от голода, — скучающе протянул граф. И тут Анна испугалась… — Ты... ты читаешь мысли? — Нет, тогда мне было бы слишком скучно жить на этом свете. У тебя все мысли на лице написаны, дорогая. Если ты думаешь прожить хоть ещё немного, научись контролировать себя. — Ты угрожаешь мне? — Как и всем из рода Валерия. До какого-то момента. Но, думаю, что уже надоел тебе, — граф встал и направился к двери, бросая через плечо, — сегодня ты сможешь спуститься в большой зал и погулять по моему замку. Я пришлю к тебе служанку.       Когда дверь за ним закрылась, Анна упала на кровать и разрыдалась. Да, он враг и убийца, но при этом: единственное существо, которое она будет видеть и с кем сможет поговорить. А ещё, он один воспринимал её всерьёз. Ни отец, ни брат, ни даже Ван Хельсинг так не относились к ней. Как к равной. „Я никогда, никогда не соглашусь стать его невестой! А если он сделает это силой, сама выйду на солнце. В конце концов, возможно, ему надоест и он сам убьёт меня“.