Тепло их вечера

Шинья лежал в теплых объятиях сопящего Глена. Это, наконец-таки, свободное окончание вечера они решили всецело посвятить друг другу. Шинья знал, как нелегко Глену добиться свободного времени, особенно сегодня, когда его завалили документами, и он был очень рад, что его возлюбленный уделил это время именно ему. Лишь поэтому Хиираги позволял подполковнику так беззаботно сейчас дремать рядом с собой. Глен прижимал сребровласого к себе, дыша тому в макушку. Шинья мог видеть, как того мучает явно не приятное видение. Он положил свою ладонь на его волосы, легко потрепав их. На вид довольно-таки жёсткие волосы как и всегда оказались мягкими, отчего генерал-майор зарылся в них пальцами. Ичиносе успокоился, на его устах Шинья смог увидеть еле заметную улыбку. — Лжец. — Седовласый тихо смеётся, а подполковник медленно открывает глубокие фиолетовые глаза, сразу же устремленные в небесно-голубые. — Быстро же ты меня раскусил. — Хиираги приблизился к чужому лицу и нежно поцеловал, не получая отказа. Брюнет замолк, и накрыл теплые губы своими. — Ведь я знаю тебя не первый год, — ответил Шинья, отстраняясь. — Хитрец, — единственное, что проговорил Глен. Он заметил, как внимательно его освещенное тёплым светом настольной лампы лицо разглядывал сребровласый, но ничего на это не сказал. В его глазах он мог увидеть обычно тщательно скрываемое волнение и беспокойство, и, поэтому, попытавшись, как показалось самому Ичиносе, успокоить и вселить веру и надежду в Хиираги, прислонился к его лбу своим. Это удивило Шинью, но он был благодарен подполковнику за это. — Спасибо… — Тихо прошептал Шинья в губы брюнета. Глен мягко улыбнулся и теперь уже сам поцеловал генерал-майора. Они ещё долго лежали вместе, так и не решив, чем им заняться. По комнате еле слышным эхом отзывались тихие разговоры служащих. Проведённое вместе время успокоило неспокойные души, и вселило ту самую веру в Победу.