Инь и Ян

Наги всегда до смерти боялась первого настоящего поцелуя в губы. Не потому, что стыд бурлил в крови, рождая неуверенность и желание сбежать, а потому, что не была полностью уверена в своих чувствах. Она любила Мукуро очень крепко и нежно-нежно, но было ли это той любовью, что воспета в стихах и песнях, что «отныне и навсегда»? Каждый день чувствуя на себе всю его заботу, она боялась, что любит его недостаточно сильно. Не так, как он её. Конечно, она мечтала о будущем, которое они с Мукуро встретят вместе. Учёба в одном университете, нарядное белое платье на свадьбу, милые детишки. Наги представлялось, что первой у них обязательно будет девочка, точная копия отца. Но будущее было далеко-далеко впереди, а время постепенно истрачивало лимит, приближая неизбежность первого поцелуя. «Я лишь хочу, чтобы наши чувства были едины, — думала Наги бессонными ночами, и осознание неуклюжести собственных страхов вызывало то смех, то слёзы. — Боже, как мне узнать, достойна ли я его чувств?» Однажды они вместе смотрели «Титаник». — Я не люблю мелодрамы, но мне нравятся трагедии и фильмы, основанные на реальных событиях, — признался Мукуро, обнимая её за плечи. Его лицо было слишком близко, поэтому Наги прислонилась виском к его плечу, чтобы ненароком не задержать взгляд на губах. Тогда он её точно поцелует, а она... она всё ещё не могла разобраться в себе. На самом деле, с раннего детства Наги видела этот фильм, кажется, тысячу раз, но только теперь ей открылось нечто новое. Любовь — это не только единство душ и сердец. Любовь — это счастье за каждое мгновение, проведённое вместе. Мечты встретить старость вдвоём, но быть готовым умереть за возлюбленного. Наги была готова, она знала, и очень давно. Она плакала долго и горько даже когда стремительным набором иностранных фраз промчались титры. Мукуро вытирал ладонями её мокрые щёки, и Наги жалась к нему, беззащитная, раскрасневшаяся, и его глаза, серьёзные, сосредоточенные, были на одном уровне с её. — Тебе понравился фильм? — спросила она, смущённая тем, что так безостановочно рыдает. Представив себя, опухшую и покрасневшую, она поспешно опустила глаза, словно пытаясь спрятаться, стать невидимкой. — Нет, — честно признался Мукуро. Когда его губы коснулись её губ, мокрых и солёных, в мягком, лёгком, почти детском поцелуе, Наги захотелось, чтобы это не прекращалось никогда. Это было оно — единство.