Инь и Ян

Мукуро всегда был уверен, что Наги его не вспомнит. Впервые они встретились знойным летом на первом году обучения в младшей школе, и с тех пор, казалось бы, прошло уже с тысячу лет. Мать подала документы на развод с отцом и вернулась к родителям, разбудив Мукуро посреди ночи и толком не прихватив с собой ничего из вещей. Мукуро было семь — он понимал, что план матери обречён на провал, однако не мог не последовать за ней. Бабушка была доброжелательной пожилой женщиной и пекла вкусные булочки с джемом. — Приятные и вежливые люди недавно въехали в дом по соседству — у них дочка твоего возраста, — ласково говорила она, — сходи, познакомься — она очень милая девочка. — Только недолго. — Мать тревожно хватала его за руки, как непонятливого младенца, чтобы он тоже проникся её опасениями, на деле оказавшимися психическими заболеваниями — депрессией и паранойей. — Этот мерзавец точно скоро попробует тебя украсть. Девочки — скучные и предпочитают играть в куклы. На этом познания Мукуро заканчивались, однако сутками сидеть дома и, как мать, задыхаться от страха перед отцом уже осточертело до ужаса. Соседская девочка играла с мячом — благо, не с Барби. Когда он подошёл к ней, Наги печально смотрела вверх, пытаясь вскарабкаться на дерево, между ветвей которого застрял её мяч, но тут же неуклюже сползала вниз. Он же без особого труда зацепился за сухие сучки, а затем и за самые нижние ветви, используя, в основном, силу рук, и девочка внизу смотрела с восхищением, говорила, что он лазает так хорошо, словно кошка. И что кошек она очень-очень любит. Мать с укоризной смотрела из окна, парализованная боязнью неожиданного похищения. Вскоре суд лишил её материнских прав и навсегда отправил в лечебницу. Мукуро всегда был уверен, что Наги его не вспомнит, но когда они встретились на церемонии поступления в старшую школу, он увидел, как появляется в её глазах тень узнавания. Жаль, что память вернулась к ней только сейчас — сам он почему-то никогда её не забывал.