Amnesia

Его жизнь делится на два цвета – красный и голубой. Только они. Красное небо, когда он открывает глаза, принимая первую таблетку. Голубое, когда закрывает. Одна, чтобы заставить себя очнуться, вторая – чтобы забыть. Все. Они стоят на столике рядом с кроватью, напоминая яркие конфетки, которые он так любил в детстве, но теперь глотает их без особенного желания. - Нейтан, ты принял сегодня свои таблетки? – милой улыбкой встречает его мама, стоящая у подножия лестницы их фамильного особняка. Она – само радушие и любовь, но он знает, что стоит ему только отвернуться, как вся эта показушная маска треснет, осыпаясь кусками старой побелки. - Нейтан, милый, ты не забыл о таблетках? – напоминает она ему за длинным столом, сервированным на десять персон, хотя их всего трое, собравшихся за ужином, смертельно-ненавидящих один одного человека. И ему хочется встать и развернуть стол, выдернуть белоснежную скатерть из-под серебряных ложечек и вилок – ножей больше в доме нет, еще бы, он же псих – и швырнуть свою тарелку ей в лицо. Но красный кругляш держит его на короткой привязи, и он даже думает об этом лениво. Он не помнит, зачем пьет их, на сеансах психолога, который приезжает к ним домой под строжайшим секретом, его пичкают душевными разговорами о том, что он не виноват. Он не виноват, что… Он не виноват, что… Он не помнит, с какого хера ему быть виноватым, ведь каждое утро он начинает, разгрызая горькую как яд пилюлю. - Я не виноват. Я ни в чем не виноват, - говорит он своему отражению. – Сотри это гребаное выражение, урод, - но рука не поднимается, чтобы разбить зеркало. И он не знает, почему. Наверное, ему просто лень.

***

- Нейтан, солнышко, - приторная доброта сочится с губ его матери, - ты принял свою таблетку? Они сидят за ужином, и он нехотя режет бифштекс, все пытаясь вспомнить, в какой руке следует держать вилку, а где вообще должен быть нож. Иногда он даже забывает, как держать ее, и она выскальзывает из пальцев, падая на тарелку. Да\нет, - хочет он сказать, но тут все внутри холодеет, потому что он понимает, что помнит красный, но никакого голубого в помине не существует. Он не помнит, как он выглядит, не знает, какой он на вкус, потому что свою вечернюю таблетку так и не принял. Этой ночью он впервые видит Рэйчел. Он не знает, откуда ему знакомо ее имя, это первое, что всплывает в его разуме. А затем голубой - он снова знает, как он выглядит, потому что это цвет ее сережки, порхающей на ветру как крылышко бабочки. Она смотрит на него и улыбается, а затем протягивает руку, приоткрывая сжатый кулачок. Там что-то есть, но он просыпается.

***

- Нейтан, милый, ты не забыл о таблетке? Как спалось? – мать ловит его прямо под дверями его комнаты. Она смотрит на него с обычным радостным выражением, которое бывает только в детских книжках, но что-то в ее глазах не нравится ему. Он видит отблески красного. - Конечно, - точно так же фальшиво улыбается он в ответ, пряча за спиной руку, сжатую в кулак. Там спрятана красная таблетка.

***

Теперь он помнит, как правильно держать вилку и для чего вообще нужен нож – чтобы резать – и желание запустить тарелкой в стену становится четче. Оно царапается в нем сотнями мурашек по спине, подзуживая. Но он сдерживается. Голубая таблетка, цвета ночного неба, отправляется в унитаз.

***

Он снова видит Рэйчел. С каждым разом все яснее. Теперь он помнит другие цвета – зеленый, как трава, на которой она сидит, оранжевый и розовый – это цвета ее одежды, коричневый – такие у нее волосы. Она всегда улыбается и протягивает ему что-то, но он не видит этого. На ее ладони два маленьких шрамика и родинка на большом пальце, но что зажато внутри – выглядит как неясное белое пятно. Это сводит его с ума. Нейтан отсчитывает дни по таблеткам, которые смывает в унитаз каждое утро, и ночи по Рэйчел, которая всегда посещает его. Психолог уверяет его, что все идет на лад, и динамика их сеансов его изумляет. - Да-да, - подчеркивает он в такие моменты, улыбаясь еще слаще, чем мать Нейтана, - ты делаешь громадные успехи, Нейтан. Я горжусь тобой. А ему хочется взять ручку со стола, перьевую, цвета золота, и воткнуть ему в глаз.

***

Я люблю тебя, Нейтан, - шепчет ему Рэйчел, обнимая. Он не чувствует тепла ее тела, и его руки проходят нее как сквозь дым. - Нейтан, солнышко, ты уже выпил таблетку сегодня? – его мать смотрит на него у подножия лестницы, первой встречая его утром, и он видит, как ссыпается с ее лица фальшивая позолоченная доброта, а под нею прорастает страх. - Да, мама, - улыбается он, но больше всего ему жаль, что в доме нет ножей. Потому что она ему не мать, и он вообще не знает, кто он и что здесь делает.

***

Красная таблетка булькает и идет на дно унитаза камнем, но цвет ее не исчезает. Он остается вместе с Нейтаном. В голове, на одежде – у него красная куртка, надо же, а раньше он этого не видел – на руках. Красный заливает глаза, когда он смотрит на своих родителей. Или на себя в отражении зеркала. И ему хочется все разрушать. Сломать-разбить-уничтожить. - Нейтан, сынок, как там твоя таблетка? – напоминает ему мать за ужином, а он еле сдерживается. Может, вилка сошла бы вместо ножа?

***

Нейтан, Нейтан, - зовет его за собой Рэйчел, и он идет, спотыкаясь в плоской и дымной траве, спускается вслед за нею по кривым изогнутым ступенькам, которые сами собой перескакивают на потолок, но все же уводят его вниз в бункер. Теперь он помнит и его. Помнит, как свои пять пальцев, потому что уже был здесь. Почему? – смотрит она на него, и впервые на ее красивом лице проступает боль. Почему что? – шепчет он, пытаясь провести пальцами по ее щеке, но она как дым. Почему ты убил меня? – Рэйчел протягивает руку и открывает ладонь, и теперь он может видеть что там. Там таблетки, снотворное. Слишком большая доза.

***

Он просыпается посреди ночи, липкий и потный от страха, и бредет в ванную. Там смотрит на себя в зеркало, как оно ухмыляется ему, и шепчет: - Я не виноват, я же не виноват. Я не хотел. А затем открывает баночку с таблетками. Они голубенькие, цвета неба, и глотает. Одну за другой. Есть вещи, которые он не хочет помнить.