Ритуал

Сумерки быстро опустились на землю, заливая чернильной краской всё вокруг, укутали плотным чёрным покрывалом засыпающий лес. Казалось, сам воздух сгущается и становится липким, как смола. В непроглядной черноте неба уже появилась россыпь первых звезд, и они ярко мерцали, словно драгоценные камни. Редкие тучи окончательно разошлись, бледный диск полной луны показался на ночном небосводе, озаряя серебристым светом верхушки деревьев и тёмную поверхность озера, подёрнутую легкой рябью. Лес обретал покой и постепенно засыпал. Где-то в темноте раздался короткий, лающий крик, и этот звук вспугнул стайку засыпающих на ветках раскидистого дерева птиц. Они беспокойно полетали вокруг, громко хлопая крыльями и снова чинно расселись на облюбованные места. Стало относительно тихо, только то и дело тишину разрывало негромкое потрескивание и пощелкивание. Природа медленно погружалась в летний сон. Цукиёми полноправно вступал в свои владения. *** Солнце и Луна никогда не встречаются на небе. Он неподвижно стоял в холодной воде, готовясь начать ритуал. Плащ, футболку с сетчатыми вставками и обувь он предусмотрительно припрятал на берегу, и теперь был почти полностью обнажён, оставшись лишь в штанах из плотной ткани. Несмотря на позднее время и довольно холодную воду, молодой шиноби совсем не чувствовал холода, полностью погрузившись в свои мысли. Он, как и большинство ниндзя, был довольно религиозен, но глубоко в душе не верил в то, что Боги слышат молитвы, обращённые к ним. По правде сказать, он не очень-то верил и в само существование Богов. Однако сейчас ему как никогда нужна поддержка высших сил, чтобы, наконец, закончить дело всей жизни. Только они в состоянии дать его измученной душе столько сил, сколько надо чтобы выдержать, не дрогнув ни единым мускулом, ненавидящий взгляд своего любимого младшего брата. Саске уже достаточно силён и одним Богам известно, как скоро они встретятся в последний раз. Поэтому сегодня он здесь, просит о самом сокровенном и важном того, чьим священным именем названа одна из его сильнейших техник. «И омыл Идзанаги свой правый глаз, и из капель воды породил он бога Луны Цукиёми. И поручил Идзанаги Цукиёми ведать страной, где властвует ночь…» Он начинает ритуал, традиционно омывая правый глаз прохладной водой. Переливающиеся в лунном свете капли стекают к подбородку, срываются вниз и разбиваются о гладкую поверхность водного зеркала, создавая на идеально ровной глади воды легкую рябь. Он прикрывает глаза, проникаясь таинственностью момента, и вдыхает полной грудью… «И дал Идзанаги сыну своему, Цукиёми власть ведать равниной моря И с тех пор приливы и отливы в его власти…» Озаряемый мистическим светом ночного светила, он сам был словно древнее божество, вышедшее из воды. Лунный свет мягко струился по распущенным волосам и обнажённому телу, а выражение красивого лица, вполне достойного быть изображённым на священных полотнах, было совершенно спокойно и расслабленно, даже несколько безмятежно. Ему кажется, будто мир медленно погружается в другую реальность. Совсем как тот, его чёрно-бело-красный мир, в котором он был единственным полноправным хозяином. Эти миры и правда чем-то похожи, только вот его - пуст и безжизнен, как высохшая пустыня. Как и он сам. «И приказала Аматерасу, брату своему Цукиёми спустится на землю. Подала ему Укэмоти пищу, вынутую изо рта своего. Оскорбился Цукиёми таким непочтением и убил богиню. Узнала Аматерасу, о смерти её. Разгневалась на брата и отослала в другой дворец...» Он водит пальцами по воде, вырисовывая иероглифы имени своего Бога-покровителя, призывает его. Губы шепчут слова - молитву. Он не уверен, но ему кажется, что Луна в отражении теперь светит ярче. *** Дейдара бесцельно брёл по лесу. Он и сам не знал, зачем решил прогуляться этой ночью, но сидеть в душной, аскетично обставленной комнате временной базы Акацки, ему категорически не хотелось. Именно сегодня непреодолимо захотелось свободы. Свободы от чёрствого, вечного работающего в своей мастерской напарника-куклы, который ничего не смыслит в истинном искусстве; от бесконечных миссий, на важность которые ему в принципе плевать, от изматывающих тренировок. Его достало всё это. Дневная жара совсем сошла, и теперь было свежо и прохладно. Легкий ветерок таинственно шумел в листьях и покачивал раскидистые ветви деревьев. Временами где-то рядом трещали сверчки, тут и там раздавалось щёлканье и стрекотание ночных насекомых, а в вязкой окутывающей темноте кружились светлячки, вспыхивая маленькими жёлтыми звездочками. Круглый диск полной луны, подёрнутый лёгкой дымкой, притягивал юного отступника Скрытого Камня. Её свет создавал неповторимую атмосферу таинственности, и отчего-то глубоко внутри Дейдара знал, что эта ночь – особенная. Поэтому сейчас он шёл, не зная куда, просто наслаждаясь прохладой и спокойствием ночного леса. Ветерок лениво шуршал листьями в тёмных кронах деревьев и слегка задевал волосы. Сегодня он решил не делать привычную причёску, а просто собрал волосы в низкий хвост, оставив нетронутой чёлку, закрывающую левую сторону его лица. Сейчас он выглядел почти точно так же как и в тот день, когда они встретились впервые, в том старом храме. Юноша помрачнел. Какое совпадение, надо же. Воспоминания накрыли с головой, а тот день стоял перед глазами столь ярко и отчетливо, будто всё произошло ещё только вчера. Он нахмурился. В памяти сразу вспыхнул образ того, кем он втайне даже от себя самого восхищался и кого так часто видел во снах. Да, всё-таки Дейдаре потребовалось много времени, чтобы признаться себе самому, что он влюблён в этого молчаливого шиноби. Это было так странно и нелогично... Нет, он влюблялся и раньше, влюблялся подростком в симпатичных куноичи своего родного селения, влюблялся даже в мужчин. Но ему ещё никогда не приходилось испытывать подобные чувства к своему потенциальному врагу. Тем более к врагу, который так небрежно и равнодушно ранил его гордость, легко втоптав в грязь его неповторимое искусство. От осознания этого становилось не по себе, подрывник злился, но не имел ни малейшего понятия, что делать в такой ситуации. Когда же началось это безумие? Наверное, тогда, когда он стоял, поражённый в самое сердце, и смотрел на озарённого закатными лучами солнца Учиху, застывшего в дверном проёме храма. Дейдара не мог сказать с уверенностью, так ли это, но тревогу забил только тогда, когда осознал, что отчаянно хочет его внимания. Хочет чтобы эти бездонные, чёрные как сама ночь, глаза смотрели только на него, хочет его поцелуев, просто хочет его, чёрт возьми! Он ненавидел сны, которые снились ему так часто, и после которых приходилось подолгу стоять под холодными струями душа. Да, он мастерски мог прятать свои чувства за маской разнузданности, веселья и даже бесшабашности, но дальше становилось хуже. Когда они случайно пересекались на собраниях организации, сердце камнем падало вниз, а в горле застревал комок не давая дышать. Если же предмет его беспокойства бросал в его сторону беглый взгляд своих обсидиановых глаз, нукенин был готов сделать что угодно, сморозить любую глупость, лишь бы только привлечь внимание проклятого Учихи снова. Это походило на настоящую одержимость, но побороть свои чувства Дейдара никак не мог. Стоит ли ему признаться во всем Итачи? Юноша криво усмехнулся. Нет, это было самое глупое, что он мог сделать. Учиха только пошлет его, и это было бы вполне ожидаемо. Они убийцы, члены влиятельной, наводящей ужас, организации. Им некогда любить и решать сердечные дела. Подрывник тяжело вздохнул. Внезапно из размышлений его выдернул слабый, тянущийся как тонкая струйка дыма, едва ощутимый след чакры, и Дейдара готов был поклясться, что это - Его чакра! Резко остановившись, он машинально напрягся, словно дикий кот перед прыжком. - Нужно быть готовым ко всему, да… – пробормотал сам себе подрывник. - Чёрт знает, что можно ожидать от этого Учихи… По всем законом логики, сейчас он должен был повернуть в сторону и уйти подальше от возможных проблем, но его пересилило любопытство и… что-то ещё. Он правда хотел уйти, но его словно упорно тянула вперед неведомая сила, и юноша, вопреки своим мыслям легко поддался ей. Интенсивность чакры всё нарастала. – Интересно, что он тут делает?.. – мысленно спрашивает себя Дейдара, прибавляя шагу. - Может, опять тренируется? И как ему только не надоедает? Будто и не живой, а такая же кукла как Данна, хмм… Через пару минут быстрой ходьбы, потянуло легким холодком и свежестью. - Значит, рядом водоём. - определил подрывник, вдыхая полной грудью воздух. И правда, впереди деревьев показалась зеркальная гладь небольшого озера. Дейдара сделал ещё несколько шагов, и быстро спрятался за толстым стволом дерева, увидев человека стоявшего посреди озера. Ошибки быть не может, это несомненно был он – Учиха Итачи. Сердце нукенина пропустило удар, а дыхание предательски сбилось. Человек, из-за которого он потерял покой, сейчас стоял в нескольких десятках метрах от него. Да ещё в каком виде! Обнажённый, Итачи стоял спиной к Дейдаре, по пояс в воде. Длинные пальцы сосредоточенно выводили на тёмном зеркале воды с отражающимися в нём луной и редкими звёздами, одному ему известные символы. Погружённый в процесс он наклонил голову. Распущенные, чёрные как смоль волосы, свободными прядями рассыпались по широкой, рельефной спине и плечам. В свете луны, его и без того чрезмерно бледная кожа, была белой как молоко и словно светилась серебристым светом. Тренированные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, и Дейдара стоял завороженный, не в силах оторвать взгляда от столь восхитительного зрелища. Итачи сложил ладони в молитвенном жесте и очевидно что-то зашептал. Это, очевидно, был какой-то обряд. – Странно, - несколько отрешённо подумал блондин, - чем это он тут занимается?... Он нервно сглотнул. В голову полезли совсем неуместные мысли. Вот бы сейчас прикоснуться к нему… Прочертить кончиками пальцев дорожку от шеи и вниз, по линии позвоночника. Или если чуть осмелеть, можно провести языком по его шее… Или же всем телом прижаться и вдыхать запах волос… Подрывник опять сглотнул собравшуюся во рту слюну и ощутил, как внизу живота стало расти напряжение. Он стоял, затаив дыхание ещё некоторое время, а потом закусил губу, о чем-то раздумывая. Спустя несколько мгновений колебаний выбор был сделан и Дейдара осторожно, сквозь редкий кустарник и деревья двинулся прямиком к озеру. К нему. Инстинкт самосохранения куда-то исчез, а от тревожных мыслей, замаячивших на периферии сознания, Дейдара только вяло отмахнулся. Сейчас его мало заботило, как отреагирует Учиха на его появление и последующие действия. Он так долго мечтал о нём, так отчаянно хотел быть ближе к этому неприступному шиноби, что теперь подобные глупости не имеют ни малейшего значения. Он беззвучно крался. Тело била мелкая дрожь от охватившего волнения, а в глазах вспыхнуло пламя азарта. Да, чёрт возьми, да! Он сдохнет, но получит желаемое прямо сейчас, сию минуту! Подрывник подошёл вплотную к кромке воды, где мелкие волны плескалась среди разноцветных окатышей, и стоило ему чуть ступить вперед, как эти волны тут же намочили обувь. – Уже отлив? Кажется сегодня он раньше, чем обычно, хмм... – подумал Дейдара. Впрочем, это его не волновало, всё его внимание занимал Итачи. Учиха уже так близко, и подрывник разглядывает его жадно, стараясь запечатлеть в памяти каждую, даже самую мелкую деталь. Боги, да он и подумать не мог, что этот, кажущийся таким хрупким в своём неизменном плаще, вечно отстранённый и равнодушный шиноби, обладает таким совершенным телом… Ему не нужны никакие обряды, никакие молитвы Богам, он сам словно Бог. Недосягаемый. Идеальный. Прекрасный. Способный испепелять и повергать в ужас одним только взглядом своих кроваво-красных глаз. Дейдара думает о том, что власть этих глаз кажется безграничной. А ещё о том, что всё-таки ненавидит его. Ненавидит за то, что он бросил вызов и посмел так легко попрать его искусство. Хотя он знает, что на самом деле причина не в этом. Он ненавидит за то, что этот проклятый Учиха сам словно произведение искусства, совершенное творение, неподвластное своенравному блондину. Ненавидит, потому что любит и так отчаянно хочет его любви. Хочет до одури, до дрожи в коленях. Да, он ненавидит и себя. За то, что так позорно капитулировал перед ним, перед этими невозможными глазами, полными безразличия ко всему. Это гнетёт, разрывает на части, заставляет испытывать стыд и злость. Но сейчас это все неважно. Важно только то, скоро он отмстит, сорвав холодную маску равнодушия с его прекрасного лица. Дейдара уверен в этом абсолютно точно. Он делает шаг, а затем ещё. Учиха стоит словно истукан, не замечая или делая вид, что не замечает. Не важно, так даже лучше. Блондин вошёл в озеро как был в одежде, скинув только плащ на берегу. Ещё шаг, и вот уже ноги по колено в воде. Ближе, ближе. Вода уже по колено и при каждом движении раздается тихий всплеск, но Дейдаре откровенно на это плевать. Да и какая разница, когда столь желанная цель так близко? Подрывник подходит почти вплотную, невольно задерживая дыхание, и… *** - Опять этот Дейдара, - недовольно думает Итачи и устало прикрывает глаза. - И чего он всё никак не успокоится?… Снова будет пытаться доказать мне силу этого своего «искусства»? Он собирает чакру на кончиках пальцев, прислушиваясь к плеску воды. «Глупый, глупый мальчишка, неужели ты всерьёз думал остаться незамеченным?» Учихе почти смешно. Он почувствовал подрывника сразу, как только тот оказался на берегу озера, только не подал виду. Да и зачем? Пусть потешит своё уязвлённое самолюбие, раз так нуждается в этом - Итачи не жалко. Точнее всё равно. Ему нет дела до амбиций этого заносчивого парня. Ритуал закончен, помешать он уже не сможет. Хочет одолеть его? Что ж, пусть попытается. Сегодня Учиха даст ему желанный шанс. От мыслей отвлекает плеск воды, звучащий всё ближе. Итачи напрягается, прислушиваясь к звукам, буквально ощущая затылком близость подрывника и на уровне рефлексов высчитывает траекторию атаки. Пусть попробует, раз ему так хочется. Он даже мысленно пообещал себе не использовать шаринган. Да и незачем, ему достаточно лишь применить несложное тайдзюцу. Чтобы знал своё место. Итачи весь подобрался, как хищник, готовясь уклониться от атаки и ударить в ответ. Отсчёт пошел на секунды. Раз. Чакра сильнее концентрируется на кончиках пальцев, а тело готовится к прыжку. Учиха даже не повернул головы. Он без труда победит и так. Два. Дейдара подходит слишком близко для атакующего. Брюнет задерживает дыхание, чувствуя смутное беспокойство, но первым нападать не хочет. Три. Горячее дыхание опаляет шею, а в мозгу Учихи запоздало вспыхивает недоумение. Четыре. Тёплые, чуть влажные ладони ложатся на его бока и медленно двигаются вверх, по животу, поглаживая и очерчивая пальцами тугие мышцы, ложатся на крепкую грудь, слегка задевают соски. Сухие губы касаются лопатки и лёгкими поцелуями плавно перемещаются к шее. Учиха вздрагивает от неожиданности. Целый рой мурашек пробегает от кончиков его пальцев, вверх по рукам, к животу, а оттуда по спине и обратно. Заготовленная чакра рассеивается как-то сама собой, а обрывки мыслей кружатся в голове, так и не оформившись во что-то конкретное. Да и как тут думать, когда Дейдара прикусывает нежную кожу на шее, а языки на его ладонях медленно ласкают тело, плавно опускаясь к низу живота? Да, он явно ожидал не этого и теперь стоит как вкопанный, совершенно не представляя, что сейчас сделать. Этого бесстыдного мальчишку нужно немедленно оттолкнуть, одёрнуть, прогнать. Конечно, именно так он и сделает. Учиха открывает рот, что бы резко отчитать Дейдару, но из груди вырывается только судорожный вздох. Изголодавшееся по ласке и чужому теплу тело подводит его, а дыхание сбивается, когда подрывник ещё сильнее прижимается к нему и покрывает плечи медленными поцелуями. Поэтому вопреки доводам своего разума, Итачи осторожно поворачивается в кольце крепких объятий лицом к дерзкому подрывнику. Смотрит на него, улыбаясь едва заметно, одними уголками губ. Приподнимает пальцами подбородок и целует. Он целует Дейдару, вкладывая всю нежность. Целует, как целовал когда-то своего маленького, глупого отото. Это не имеет причины, просто он так хочет. Блондин жмётся к нему, опьяненный близостью с тем, о ком так долго грезил. Сколько долгих ночей он мечтал об этих губах? Сейчас Дейдара не думает о последствиях, не думает о завтрашнем дне, он думает только о том, что происходит здесь и сейчас – думает о том, что он сейчас с Итачи, думает о его поцелуях, сносящих крышу. Колени подгибаются, он с жаром отвечает на поцелуй, легко впиваясь зубами в мягкие, чуть обветренные губы. Водит ладонями по широкой спине, зарывается пальцами в чёрные длинные пряди. Кожа Учихи гладкая, словно атлас и прохладная, будто он не из плоти и крови, а высечен из мрамора. - Пожалуйста, Итачи… - мысленно просит Дейдара. - Позволь мне согреть тебя… Итачи смотрит прямо в глаза, своим дьявольским взглядом и ухмыляется, а подрывник готов поклясться, что этот гад умеет читать мысли. Он молчит, но в глазах немое согласие, и Дейдаре этого вполне достаточно. *** Итачи не помнит, как они вышли на берег, не помнит, как оказались на расстеленном плаще подрывника. Он знает, что сейчас последний шанс прекратить это безумие, пока ещё не поздно. Он мог остановиться, а потом они сделали бы вид, что ничего не было. Все стало бы на свои места, как и должно было быть. Он мог бы, но не стал. Просто не захотел. Да и как тут захотеть остановиться, когда ласки блондина пробуждают острое желание, а в штанах становится мучительно тесно? Он стаскивает с блондина ненужную одежду, а затем делает то, что давно хотел – распускает его длинные, отливающие золотом, волосы, и они водопадом рассыпаются по плечам Дейдары. Итачи на мгновение замирает, очарованный красотой юноши и зарывается в светлые пряди рукой, пропуская через пальцы, отводя их с его лица подушечкой большого пальца, а затем легонько толкает в грудь, нависая сверху. Перехватывает инициативу в свои руки и накрывает губы горячим поцелуем, а Дейдара вовсе не возражает, он жадно отвечает, обнимая за шею. Разорвав поцелуй, Учиха припадает губами к шее блондина, покрывая нежную кожу неторопливыми, влажными поцелуями. Поднимается выше, прикусывает мочку уха, вырвав из груди томный стон, проводит языком по ушной раковине и спускается обратно к шее. Руки изучают горячее, мелко подрагивающее от прикосновений податливое тело, скользят по груди, поглаживают живот. Перед глазами подрывника всё плыло, грудь тяжело вздымалась, а дыхание стало частым и рваным. Его трясло, он никак не мог поверить, что это не сон, что всё это реально. Происходящее было почти невозможным. Но Итачи нежный и тёплый, кажущийся всегда таким недоступным, сейчас здесь, с ним, целует его, отвечает на его ласки и ласкает в ответ. Это было просто невероятно, божественно, превосходно. Он был возбужден, и эта сладостная пытка сводила с ума, но Итачи, напротив, не собирался никуда торопиться, нарочито медленно облизывая и чуть прикусывая его соски. Не выдержав, Дейдара резко перевернулся, оказываясь сверху, и уселся на бёдрах брюнета. Проведя руками по торсу, немного поёрзал, потираясь о его внушительную эрекцию. Сейчас ему безумно хотелось, что бы этот неприступный шиноби стонал от его прикосновений, чтобы ему было так же хорошо, чтобы его сердце билось так же часто, как и у него самого. Наклонившись, он впился горячим, требовательным поцелуем, проталкивая язык глубже. Итачи ответил - запальчиво, страстно, точно он и сам рад тому, что происходит. Воздуха катастрофически не хватало, и Дейдара первым разорвал поцелуй, хватая ртом воздух. Он откинулся назад и лукаво улыбнулся, смотря на Учиху из-под полуопущенных ресниц. Сейчас-то он, наконец, получит своё, да! Итачи нетерпеливо выдохнул и зашипел, когда ладони с проворными языками заскользили по сильному телу. "Вот так, хмм, пусть знает!" Провести по груди, а потом вниз по рельефному животу, опуститься неторопливо к резинке штанов. Самое то, что бы заставить его хрипло дышать и глядеть на него таким замутненным, возбуждающим взглядом. Рука забирается в штаны, плотно обхватывает напряжённую плоть, а язык на ладони облизывает головку. Итачи сдавленно стонет, откинувшись на плащ, а блондин наклонившись к его шее, оставляет алые засосы один за другим. Закусывает губу, любуется, чуть наклонив голову. Наконец-то он сумел разбить эту ненавистную ему маску, и такой Итачи, с прикрытыми глазами и тяжело вздымающейся грудью, просто невероятно прекрасен. Но этого ещё мало, Дейдара хочет, чтобы Итачи не смог забыть эту ночь, чтобы ему было хорошо с ним, чтобы было лучше, чем с кем либо... Он спускается поцелуями вниз, от мраморно-белых скульптурных плеч к ключицам по груди, задевая соски, скользя светлыми распущенными волосами по линии торса ниже, ниже, ниже… Высвободил из жёсткой ткани твёрдый член, а потом, заправив непослушную прядь волос за ухо и быстро глянув на Итачи, коснулся губами головки члена, обвёл её языком, медленно вобрал солоноватую плоть. Сначала неглубоко, медленно двигая головой вверх-вниз, но потом уже почти на всю длину, ускоряя темп и помогая себе рукой. Брюнет хрипло дышит, жмурясь, и осторожно кладет ладонь на затылок юноши, перебирает его длинные волосы, поглаживает. Он из последних сил сдерживается, чтобы не насадить его полностью. Дейдара, заметив это, кладет руку на его ладонь и слегка надавливает, дав понять, что тот может сам задавать темп. Итачи сдаётся с лёгким вздохом, больше похожим на стон, и непроизвольно подаётся вперёд, аккуратно толкаясь, всё быстрее и быстрее. Боги, хорошо, так хорошо – почти обжигающе – так чувственно и резко, что голова кружится от удовольствия, а кровь бешено пульсирует в висках. Он уже давно забыл, каково это - чувствовать прикосновения чужого горячего тела, поцелуи и объятия, а теперь заново вспоминал эти ощущения. Его отвыкшее за долгие годы тело теперь получало своё в десятикратном размере, и Итачи тонул в охватившем его словно огонь, удовольствии. Чувствуя, что вот-вот кончит, Учиха приподнялся, осторожно отстраняя юношу, и притянул к себе. Снова глубокий поцелуй и вот уже тот лежит под ним, а сильные руки стягивают штаны вместе с бельём. Брюнет невольно залюбовался парнишкой. Что ни говори, а Дейдара был просто чертовски красив. Стройное, поджарое тело, гармонично сложенная мужская фигура с в меру развитыми рельефными мышцами, узкие бёдра и бледная кожа, а разметавшиеся длинные волосы цвета солнца дополняют восхитительную картину. В голове Итачи проносится мысль, что этот мальчик сам словно солнце. Такой же яркий. Такой же обжигающе горячий. Чуть приоткрытые губы шепчут его имя, а взгляд затуманенных желанием светло-голубых глаз, которые в момент становятся синими, вдруг наталкивает Итачи на мысль, что он давно никого так не хотел, как хочет этого своенравного мальчишку. Дейдара обнял брюнета за плечи, притянул к себе, вдыхая запах его волос и целуя в щёку. Дыхание сдавило от переполнявшей сердце любви и нежности. Всё в точности как и в его снах, только намного лучше, чувственнее, желаннее. Итачи провел рукой по животу юноши, а затем обхватил его напряжённый член, несильно сжимая и двигая ладонью вверх-вниз. Охваченный жгучим желанием, юноша сдавленно всхлипнул и выгнулся, толкаясь в плотное кольцо пальцев. Это было так восхитительно, черт возьми, так восхитительно, что не жалко было умереть прямо сейчас. Боги, от одной только мысли, что его сейчас ласкает тот, о ком он так долго мечтал, Дейдара был готов кончить. По телу нарастающими спазмами стали пробегать волны приближающегося оргазма, как вдруг Итачи убрал руку. Юноша недовольно выдохнул и вопросительно глянул на него. Учиха едва улыбнулся, поцеловав блондина в уголок губ и тот ахнул, когда брюнет осторожно протолкнул пальцы ему внутрь, растягивая. Он осторожно двигает рукой, разрабатывая его – узкого, жаркого, нетерпеливого, - давно, так давно, у него никого не было, и только от этих простых движений Дейдара теряет над собой контроль, не скрывая стонов. Учиха продолжает движения пальцами, добавив ещё один. И теперь Дейдаре действительно неприятно, но в то же время хочется, чтобы он продолжал, чтобы быстрее… - Хватит… - шепчет нетерпеливо. - Давай уже... Это сигнал к действию, и когда Итачи медленно входит в податливое горячее тело, Дейдара чуть ли не вскрикивает от боли. Он продолжает медленно, стараясь причинить как можно меньше боли, но блондин всё равно не может сдержать болезненных стонов. Брюнет делает несколько неглубоких толчков, но тяжёлое рваное дыхание выдаёт, каких усилий ему стоит сдерживаться. Он останавливается, давая привыкнуть, однако Дейдаре этого недостаточно, он нетерпеливо тянет на себя, жадно, требовательно впивается в губы, а потом чуть ли не вскрикивает от боли и наслаждения, когда становится так горячо, снаружи, внутри, под его прикосновениями, от каждого толчка по телу – волна удовольствия и боли. Он громко стонет, обхватив брюнета ногами и прижимая к себе ещё теснее. Он подается навстречу, перехватывая руки, переплетая пальцы, привлекая ближе. Он теряет контроль над своими эмоциями, теряет контроль над своими мыслями, над своей реальностью. Потому что Итачи сейчас полностью его, сводящий с ума своим присутствием, своим разгорячённым телом, запахом своей кожи. Ему хочется ещё глубже, ещё быстрее, ещё ближе. Это определенно было безумием. Жар горячего сильного тела моментально выбил все мысли из головы, оставив только невыносимое удовольствие. Он плавится в сильных руках Итачи словно шоколад. Наслаждается его близостью, отдаётся ему, беря в ответ всё, что только может получить. Воистину, это тоже искусство, и Дейдара с готовностью признаёт, что Итачи владеет им в совершенстве. Блондин надрывно стонет, даже не пытаясь сдерживаться, когда брюнет задевает чувствительную точку внутри, снова и снова. Он достигает пика ощущений, и оргазм, пройдя легкими судорогами по телу, накрывает его с головой. Кончая, юноша выгибается дугой, прижимаясь теснее, царапает ногтями спину Итачи, оставляет красные полосы на идеальной, бледной коже. То, что он чувствует к этому шиноби, поистине невероятно. Любовь, смешанная с огненной похотью. Она поглощает, и Дейдара совершенно не сопротивляясь с головой окунается в этот омут. Итачи попытался отстраниться, чтобы дать передохнуть, но блондин не позволил ощущая, что моментально возбуждается вновь. Перевернув их, он снова оседлал бёдра брюнета, тяжело хрипло дыша, упираясь руками в широкую грудь. Подождав несколько мгновений, он приподнялся и насадился на член, резко, до упора. Негромко вскрикнув от боли, ждет, пока неприятные ощущения утихнут, а затем чуть наклоняется вперёд и начинает сначала медленно, а затем все быстрее двигаться, приподнимаясь и тут же с силой опускаясь обратно. Дыхание сбивчивое, прерывистое, а светлые волосы намокли и прилипли ко лбу. Итачи поднимается и, крепко обняв за талию, помогает. Дейдара трётся влажным от смазки членом об живот Учихи, прижимаясь так тесно, насколько это возможно, и не прекращает двигаться. Быстрее, быстрее, быстрее, резче, сжимая его руками так сильно, что даже поцелуя мало, чтобы сдержать вскрик от этой яркой вспышки перед глазами. Дейдара запрокидывает голову. Ему так хорошо, что хочется кричать, и кажется, он кричит, не слыша себя. Невыносимо жарко, настолько, что несмотря на ночную прохладу, становится нечем дышать. Итачи хрипло дышит, несильно сжимая зубы на ключице подрывника, а свободной рукой ласкает его подрагивающий от возбуждения член, подстраиваясь под ритм. Сильные плавные движения. Дейдара толкается в руку и, не помня себя от наслаждения, кусает до крови губы. Чувствовать Итачи под собой, в себе, чувствовать его дыхание, сбивчивое, глубокое, прерывистое… Невозможно, невероятно, великолепно… Господи, лишь бы только это не заканчивалось… Итачи опрокидывает его обратно на спину и, уткнувшись лицом в его шею, двигается быстро, рывками, задевая при каждом толчке простату, не забывает при этом ласкать плоть юноши. Сердце стучит как бешенное, и дыхания давно уже не хватает, чтобы просто удержать равновесие и продолжать двигаться. - Пожалуйста, не останавливайся, - только и хватает дыхания, чтобы простонать прерывистым, срывающимся шепотом. Они уже оба близки к разрядке. Натянутые как струны, мышцы жжёт от усталости, а все чувства напряжены до предела. Узкие, горячие стенки плотно сжимают пульсирующий орган и это становится последней каплей. Итачи захрипел, сжал бёдра подрывника до синяков, изливаясь прямо в него. Дейдара, чувствуя это, бурно кончает следом, заливая спермой живот. Перед глазами вспыхивают разноцветные вспышки и кажется, будто сердце не выдержит и остановится сию минуту. Итачи без сил повалился на грудь юноши. Он судорожно хватал ртом воздух и жмурился, пытаясь прийти в себя. Кое-как отдышавшийся Дейдара гладил уткнувшегося ему в плечо Учиху по волосам и блаженно улыбался. Ему плевать на то, чем всё закончится, ему плевать на то, что будет завтра. Всё встало на свои места, всё в один момент стало ясно, будто растаяла пелена иллюзии, раскрыв настоящую реальность. Ему нужен Итачи. Только с ним он чувствует себя целым, по-настоящему живым, свободным. Боги, как только он раньше жил без его рук, его поцелуев, его прожигающего взгляда, предназначенного только ему одному? Поглаживая засыпающего Итачи по спине и слушая его постепенно выравнивающееся дыхание, Дейдара понял, что совершенно, абсолютно счастлив. *** Дейдара приоткрыл глаза, щурясь от ослепительных лучей раннего солнца и ещё не до конца осознавая, где находится. Яркий солнечный свет заливал все вокруг, мигал в просветах ветвей, солнечными зайчиками метался в траве. Юноша приподнялся на локтях, удивлённо осматриваясь. Плащ, которым он был заботливо укрыт, сполз вниз к животу. Он здесь один. События прошедшей ночи тут же яркими картинками вспыхнули перед глазами. От сонливости не осталось и следа. Подрывник потянулся и с ухмылкой оглядел себя. Он был полностью обнажен, тело неприятно ныло. На животе и груди виднелись ярко-красные засосы и, судя по всему, на шее тоже. На бёдрах были синяки, а точнее, отпечатки от пальцев, а на животе засохшие белые потёки. Дейдара аж присвистнул. Значит, это был не сон. Разминая одеревеневшие мышцы, блондин вспомнил про одежду, и память услужливо подкинула картину, как Итачи нетерпеливо стаскивает её с его тела и откидывает куда-то в сторону. Оглядевшись в поисках своих вещей, Дейдара удивлённо приподнял светлую бровь. Чуть поодаль от него лежала его одежда, сложенная в аккуратную стопку. - Вот же педант! – улыбаясь во весь рот, возмутился блондин. – Даже тут не может без идеального порядка! Хмм, ну что за отвратительный тип? В душе разливалось нежное, щемящее чувство, от которого в груди перехватило дыхание. - Ну, Учиха, теперь-то ты от меня хрен отделаешься, да! – ехидно вынес вердикт Дейдара, кривясь от боли и быстро одеваясь. Он точно знал, что после этой ночи Итачи не останется равнодушным к нему. Просто не сможет. И теперь-то Дейдара точно не упустит свой шанс.