Ничего большего

      Хосок не задумывается о том, что это. Не обременяет себя попытками придумать этому название. Просто Чимин в очередной раз обвивает его шею и дует губы совсем по-детски.       – Хён, поцелуй меня.       Хосоку и в голову не приходит, что в этом есть хоть что-то неправильное.       Чимин просто прикрывает глаза и ждёт, пока к его губам осторожно прижмутся. И только. Всего касание – ничего большего. Но ему хватает, чтобы зарядиться, словно батарейка. Он сосчитает до десяти, улыбнётся и маленьким смерчем умчится дальше по своим делам. А Хосок сосчитает до двадцати, прежде чем выйти из ванной следом. Вечером Чимин снова попросит, а Хоуп снова выполнит. Ведь Паку это нужно, а ему не сложно. А может нужно это им двоим.       – Хён, мне холодно.       Они стоят на балконе, любуясь ночным городом. Изо рта пар, но никто не спешит уходить. Как-то слишком лениво и уютно, хоть и пальцы уже начинает покалывать.       Чимин как кот – разве что не мурчит, когда со спины заботливо обнимают, утыкаются носом в затылок. Хосок готов отдать ему всё тепло, что у него есть – лишь бы остаться здесь подольше.       Чимин отогревается, запрокидывает голову назад, прикрыв глаза блаженно, выставляя на обзор полоску шеи. Хосоку впервые не хочется ждать, пока снова попросят, и он чуть наклоняется вперёд, тянется за ставшим необходимостью касанием.       Чимин теряется, но лишь на мгновение – реакция на неожиданность, не более. Он не удивлён, ему тоже хотелось. Он просто решил, что и так слишком часто просит.       – Хён, ты меня любишь?       Они сидят на кровати, смотрят очередной фильм на ноутбуке. Хосок ставит на паузу.       Чимин сам не знает, зачем спросил, но не успевает пожалеть – заменившее воздух привычное касание стирает секундный испуг.       … Хосоку и в голову не приходит, что в этом есть хоть что-то неправильное.