Механизированная история

Я лениво пошевелился, выплывая из дремы, охватившей меня после марафона с истарши. В голове было пусто, никаких мыслей. Не открывая глаз, потянулся в ванной, в которой лежал. Нога наткнулась на что-то гладкое, теплое и скользкое. Удивленно открываю глаза, зная приблизительно, что это может быть. На другом конце гигантской ванны расположилась амфибия. Нилауэнь откинулся на бортик, подперев голову кулаком. Он пристально изучал меня, видимо, ожидая, когда я проснусь. Приветственно улыбнулся другу, пытаясь сесть. Но меня остановил хвост лу-ни, обвив крепко за лодыжку. — Нилау? — вопросительно взглянул на него. Лу-ни ничего не ответил и в одно мгновение оказался рядом. Погрузился под воду и положил голову на мою грудь приятной тяжестью. Улыбнувшись, нежно погрузил пальцы в причудливо колыхающуюся под водой белую копну волос. Добрался до рожек и приласкал. Амфибия поднялась, обнимая меня. — Когда ты успел поменять свое решение, Рэмори? — его голос был серьезен. Бирюзовые глаза пытливо смотрели на меня. — О чем ты, друг мой? — непонимающе заломил я брови, продолжая играться с рожками. — Решил принять тех, кто сделал из нас рабов и биологическое оружие? А, может, забыл, почему мы отлучены от семей? Уже не хочешь лететь домой и избавиться от этого клейма?! — это прозвучало резко и неожиданно. Я даже не сразу понял суть его злых вопросов, совсем разомлел после сна. Нилауэнь оседлал меня и укусил в метку на шее. Ее больно кольнуло, я деликатно стянул с себя злющего, как триста чертей, лу-ни. Посадил рядом и примирительно стал гладить по спине, устроив его голову на своем плече. — Онр Вергари терпимы к нам, Нилау. Мы можем жить с ними спокойно и выполнять свои обязанности, — осторожно сказал, проводя по руке Нилау. Почему же он так разошелся? Что я сделал не так? Удивительно, совсем не похоже на моего спокойного партнера. — Не хочешь домой?! Не хочешь увидеть родителей?! Я не узнаю тебя, Рэм, — лу-ни зло сверкнул глазами, раздраженно сбрасывая мою руку. Обиженно поджимаю губы, медленно выдыхая. — Ты что же, нашел способ снять программу, вбитую в наши головы? Или готов умереть вместе с истарши, которого не успел защитить? — огрызаюсь, теряя терпение. Как он может говорить такое! Мне! — Да тебе плевать на меня! Понравилось трахаться со змеем?! — вскричал вдруг Нилауэнь, комично вскакивая на ласты, поднимая брызги. Хвост кнутом рассекает воздух. Встаю следом, моментально начиная заводиться. Не потерплю к себе такого отношения. — Отставить, двадцать седьмой. Не будь истеричкой, — отвешиваю ему пощечину. Позывной номер заставил амфибию придержать свои чувства в узде, — Ты сам далеко не святой, Нилау. Мы давно проговорили между собой, и в Терра Сел тебе вдолбили в голову, что хозяин делает с телохранителем все, что захочет. Но Исталисс и Ашша были терпимы. Мы сами дали толчок к сексу. Не только я, ты сам переспал с Шанри. И не ври, что не понравилось. Нилауэнь молчал, только губы подрагивали, обнажая острые зубы. Ждет, что я скажу дальше. — Как связаны ты и Тхайро?! Мы с тобой что, женаты, чтобы я обязывался хранить тебе верность?! Разберись сначала в себе, а потом к другим в душу лезь, — мне тяжело было находиться здесь и так грубо разговаривать с партнером. Но всему есть предел. Да, лу-ни позволено многое, но обвинять меня в том, что я не делал и кем не являлся — не позволю. Выскользнул из ванной и, шлепая босыми ногами по полу, пошел к двери. Прямо так, нагишом. — Покажи мне свою память, — внезапно пронеслось мне в спину. Я остановился и насмешливо фыркнул: — Это за какие еще заслуги? — Я пытаюсь тебя понять. Но не могу, — прошипел Нилау. — А может вам, господин хороший, еще и золотой ключик на блюдце подать и слюнки подтереть?! — рявкнул я, — Будете ли вы добры засунуть свои претензии и недовольства в свою симпатичную задницу и валить отсюда нахрен! Нечего мне тут место занимать и интерьер портить. Я отошел к двери и издевательски поклонился: — Попрошу на выход. — Я люблю тебя, Рэм, — эти нелепые, несуразнейшие слова прервали гробовое молчание. Я недоуменно вскинулся, не веря своим ушам. Он не мог это сказать, это неправда! Поймал расчетливый взгляд бирюзовых глаз и понял, что попался. На губах лу-ни играла торжествующая улыбка. Он знал, что резал по живому, искусно спровоцировал и подловил меня. Сволочь. Только эти слова могли снять мои ментальные щиты, удерживаемые чипом. Только это я хотел услышать за все двадцать восемь лет своей жизни. Нилауэнь же использовал это как рычаг, чтобы взломать мое сознание. Даже поспешно выкинутые чипом щиты ему не помешали. Телепат острым клинком врезался в мою память, растоптав мои чувства в грязь, умело сыграв на моих эмоциях, использовав их вместо струн. Тварь, почти ненавижу. Хочет воспоминаний — он их получит. Я тоже мстительно улыбнулся и открыл все свои каналы. Рэмори резко выпрямился и посмотрел в напряженные глаза амфибии. Лицо киборга было по-детски растерянным и неверящим. Торжествующая улыбка скользнула по губам Нилау. Наконец-то он разгадает самую главную загадку своей жизни — Рэма. Поймет и узнает о нем абсолютно все. Больше никаких насмешек, манипулирований и недомолвок. Вот она, память самого непонятного для лу-ни существа. И пусть потом человек немного пообижается, но так будет лучше для них двоих. Это поможет Нилауэню понять друга и разобраться, кто они друг для друга. Но телепат не рассчитал силы. Неподъёмным грузом на него посыпались эмоции и воспоминания Рэмори. Словно бабочку пригвоздило иголкой, Нилау захлебывался в этом потоке, теряя себя, не осознавая, где его, а где чужое сознание. Проживать чужую жизнь заново, чувствуя все, что чувствовало чужое сердце, любить тех, кого любила чужая душа — тяжело и больно. Мозг двадцать шестого сопротивлялся, пытаясь остановить процесс. Событие чужой жизни с устрашающей скоростью проносились в голове амфибии, заставляя вжиться в тело киборга, чувствовать то, что он чувствовал. Они почти слились в одно, Рэм и Нилау. Свое собственное "я" оттеснило на задворки сознания матрица человеческого разума. Конечно, телепат не полностью погрузился в чужой мозг, это бы заставило его перегореть и стать овощем. Только самые яркие и важные моменты из жизни Рэмори. Очень бережно и осторожно пронесся лу-ни по ранним воспоминаниям друга, еще до Терра Сел. Увидел, каким он был и кем стал. Открытый и непосредственный киборг, не находящийся в постоянном напряжении, без привычной насмешки в глазах никак не укладывался в голове Нилауэня. Он понял, почему партнер так рвался на Землю, когда все концы были потеряны. Семья Дюпре была уникальной и счастливой, а родители любящими и заботливыми. Память — действительно самая большая ценность для экспериментов "Кода Шторма". Рэм сумел сохранить все до мелочей. Когда начались изменения, телепат пожалел, что забрался в голову другу. Те боль и страх, даже ужас после операций Нилау никогда не сравнятся с болью киборга, которому меняли все от костей и до вживления структурного геля. Привыкание к чипу и голова, разрывающаяся болью после самой легкой махинации с компьютером. Долгий год операций, унижения и боли одиночества. У амфибии щемило сердце, его Рэм страдал. Но не тогда появился киборг из трупа улыбчивого мальчишки. Первый бой. Бой с Алерайо. Теперь-то лу-ни понял, почему друг так сильно ненавидит хаора. Именно против него выставляли неопытного телохранителя. Перевернуло сознание Рэмори его первое убийство. В четырнадцать. Хотя они с человеком и были ровесниками, Нилауэнь сделал то же самое, мораль у амфибий совсем иная, нежели у людей. Нилау не придавал большого значения чужой жизни, кроме своей, хозяина и партнера. Нилау мог бы поклясться, что у человека началось раздвоение личности. Прошлое с Земли, прошлого себя и чувства Рэм запечатал где-то в подсознании. По-другому не выжить. Но киборг никогда не был зверем в человечьем обличье, у него не было потребности в бойне, как у Алерайо. Но в память Нилауэня врезался другой бой. Когда им было пятнадцать, стали формировать боевые связки. Конечно, в самом начале, когда было понятно, что номер двадцать шесть и двадцать семь выживут, они значились как партнеры. Но самим подопытным об этом никто не сказал. И в привычный тренировочный бой, полный жестокости и желания выжить, их поставили друг против друга. Амфибия испытывала противоречивые чувства, смотря на себя, оскаленного и злобного со стороны. Сейчас телепату не верилось, что он может причинить боль другу. Но шрам, пересекающий его левую бровь, напоминает об этом. Шрам, оставленный лезвием из протеза киборга. А потом потянулось долгое учение. Их дружба и родственная привязанность. Если бы лу-ни мог сейчас покраснеть, он бы это сделал. Для амфибии не имела значения братская привязанность Рэмори. Он хотел секса, хотел новых ощущений для молодого организма и, не задумываясь, создал все условия, чтобы перевести их отношения на другой уровень. Ошибка Нилау в том, что он не умел смотреть сквозь маску отчужденности киборга, не задумывался о настоящих чувствах, не о том, что люди — не лу-ни и хотят ответной верности. Да, это Нилауэнь сам впервые поцеловал самое близкое существо, уговорил на это. Нет, амфибии действительно нравился человек, но секс между ними не требовал обязательств. Ведь Рэм, надежный, всегда опекающий Рэм, это существо, которое никогда не отказывало телепату в его желаниях, заботилось и оберегало. И эгоистичный лу-ни пользовался этим. А на претензии по поводу верности и того, что он спит с другими, лишь смеялся в лицо и просил относиться к этому проще. На это Рэмори отвечал легкой улыбкой и смешным заявлением, что телепат бессердечный. Именно таким оно казалось амфибии. Дурак, он и есть дурак. Двадцать седьмой не замечал перемен в друге. Сейчас, чувствуя эмоции киборга, Нилау знал, что его действительно любили. И каждый раз, когда лу-ни спал с кем-то и спокойно, с довольной улыбкой возвращался в их общую комнату, сердце киборга горело ревностью и болью. Особенно первые два года. Может, тогда они и перестали понимать друг друга? Может, тогда-то человек и перестал быть откровенным с Нилауэнем? Нет, Рэмори никогда не смирится, но именно он построил дистанцию и упорно держал ее на протяжении девяти лет. Свою любовь он запер в той же тюрьме, что и прошлое. Лу-ни мысленно взвыл. Как можно быть таким слепым?! Он не смог понять и принять чувства партнера, Нилау сам оттолкнул и, наткнувшись на стену позже, удивился. Но не придал значения. Амфибия привык к закрытости друга и его отчужденность принял как должное. Только сейчас Нилауэнь понял, что он дурак с большой буквы. Киборг варился в своих переживаниях, словно мясо в соку. Но это не значит, что телепата разлюбили. Вовсе нет. На Унакалхаи что-то поменялось в их отношениях. Они стали непринужденными, почти как раньше, и киборг открыл лу-ни свои чувства. Человеку хотелось быть понятым, хотелось, чтобы берегли его чувства и заботились. Взаимоотдача и понимание. Без эгоизма, принадлежать друг другу. Вот о чем мечтал партнер. И это дал ему не Нилау, а истарши. Те, из-за кого поломалось так много жизней и убито так много существ. И киборг потянулся к яркому заботливому Исталиссу. Он — хозяин, и Тхайро позволено все. Именно это вдалбливали в голову телохранителям. И открытое доверие, не требующее ничего взамен, захватило Рэмори. Киборг надеялся на счастливую жизнь даже на самое короткое время. Такое время им подарил этот линкор. И человек смел надеяться на лучшее, забыв о далекой Земле, такой недостижимой сейчас. Но все это обман. Никакого счастья не будет. Их используют, как и раньше. "Код Шторма" — это оружие и путь к власти. С такими сверхсуществами можно горы сворачивать. Как же партнер не понимает, что это иллюзия! У них не та жизнь, чтобы удариться в фатализм. Ковать свою судьбу надо самим. Ярость горячей лавой поднялась в лу-ни. Рэм только его! Да, киборг очень мстительный и злопамятный. Сейчас заигрывая с Тхайро Исталиссом, он, насмехаясь, заставлял Нилау пережить чувства человека. Дикую ревность и ярость от бессилия. Теперь Нилауэнь все понимал. И это злило его. Рэмори не имел права так поступать с ним. Дать надежду на развитие хоть каких-то отношений, похожих на любовные, а потом коварно оборвать все ниточки. Подлец. Но когда-то амфибия сделала так же, вот только без злого умысла. Космос, какой же Рэм махинатор! А Нилау провокатор! И человек поведется на него. По-другому быть не может. Нилауэнь принял решение. Пусть это могло стоить ему многого. Но резервы телепата были достаточно полными и глубокими. Их ментальная привязка была внедрена глубоко на подсознательном уровне. Проникнуть туда и вырвать этот искусственный инстинкт просто так невозможно — Нилау мог повредить что-то важное. И превратить себя и киборга в растения. Но когда Рэм, скидывая на лу-ни свои воспоминания, сделал их почти одним целым, это стало вполне осуществимым. От перегруза они оба наверняка сейчас валяются без сознания. Партнер не почувствует боли от выдирания вируса, делающего их рабами. Деликатно и нежно сознание телепата, словно паук, заскользило по паутине из их общих воспоминаний и чувств, умений и эмоций. Нужна была старая чужеродная нить, выглядевшая на белом полотне черной ниткой. Поиски шли недолго. Амфибия быстро нашла нужную ниточку, казалось, сам киборг бессознательно помогает ему. Пошел долгий и кропотливый процесс устранения. Страшно боясь навредить сознанию человека и своему, телепат действовал осторожно и опасливо. В реальности прошло много времени, а в астрале еще больше. Для лу-ни это была целая вечность, полная войны с внедренной программой. И вот ему удалось... Но резервы были пусты...