Беременные причуды

Оикава глубоко вдохнул и начал медленно мерить комнату шагами. Доносившаяся из соседней комнаты музыка жутко раздражала, а от опьяняющих запахов к горлу подкатывала тошнота. Вдруг он остановился и присел на пол, болезненно скривившись. Очередной толчок в животе напомнил о том, что он теперь не один. От этой мысли мурашки побежали по телу, и он неосознанно обхватил себя руками, стараясь унять дрожь во всём теле. — Страшно, — тихо проговорил Оикава и опустил взгляд на заметно округлившийся живот, — как же страшно. Он знал, что делать с внезапно возникшей паникой. Сделав пару глубоких вздохов и закрыв глаза, он начал медленно считать про себя до десяти. Врачи говорили, что в подобных приступах ничего страшного нет. Ещё они говорили, что беременность протекает как по маслу, и проблем при родах возникнуть не должно, но, чёрт возьми, легче ему от этих слов не становилось. Похоже, паника уже начала медленно отступать, как дверь в комнату тихо отворилась. Оикаве не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто идёт. Он уже учуял сладкий запах, на который мигом откликнулась каждая частичка его тела, даже ребёнок, казалось, угомонился и перестал толкаться, заставляя облегченно выдохнуть. — Словно наркотик, — пробормотал Оикава и почувствовал осторожное касание рук на своём животе. Руки были холодные, но медленные ласковые движения успокаивали, а потому он заметно расслабился и перестал дрожать. — Прости, — тихо проговорил Кагеяма извиняющим тоном и нежно потёрся носом об щёку партнёра. — Я хотел их выпроводить, но у меня ничего не вышло. Оикава слабо дёрнулся и грубо оттолкнул от себя Кагеяму, почувствовав слабый запах спиртного и другой омеги. К горлу снова предательски стала подступать тошнота. — Не подходи ко мне, от тебя воняет омегой, — зло зашипел Оикава и отполз в самый дальний угол комнаты. — Можешь передать этому смельчаку, что если ещё хоть раз увижу его зад около тебя, то медленно четвертую, не смотря на своё положение. Кагеяма виновато отвёл взгляд в сторону. Было бесполезно что-то говорить в подобной ситуации, любые оправдания Оикава пропустит мимо ушей или обратит их против говорившего. Даже Хината в последнее время боялся близко к нему приближаться, боясь бурной реакции Оикавы. — Останься здесь, — донёсся слабый голос из полумрака, и Кагеяма недоверчиво поднял голову, оценивая обстановку. Он быстро подошёл к своей омеге и осторожно подхватил на руки, стараясь ненароком не разбудить, но всё равно услышал невнятное бормотание о том, чтобы он держался от него подальше. Обонянию Оикавы можно было только позавидовать, ведь он и близко не подходил к тому омеге. — Я буду рядом, — нежно проговорил Кагеяма и поцеловал Оикаву в лоб, направляясь в сторону кровати. Пожалуй, гости и без него отлично справятся, было бы ошибкой оставлять своё сокровище без присмотра, а то мало ли ещё чего надумает в его отсутствие. Оикава медленно разлепил глаза и огляделся. Первое, что он увидел — это спящее лицо Кагеямы. Сначала он почувствовал внезапно накатившую нежность, но потом нахлынула необоснованная ревность, и он медленно поднялся с кровати, пытаясь успокоиться. Будто в знак протеста он почувствовал слабые толчки в животе, но только цыкнул и вышел из комнаты. Даже его ребёнок был на стороне Кагеямы, может, он просто чувствовал, какой из родителей больше ждал его появления? В гостиной было на удивление чисто, но причина такого порядка нагло развалилась на диване и мирно посапывала. Оикава приподнял бровь, учуяв запах того самого вчерашнего омеги. — Точно четвертую, — тихо вздохнул Оикава, и толчки в животе тут же прекратились. — Ну, хоть в чём-то мы согласны. Оикава схватил недалеко стоявший кувшин с водой и окатил из него нежеланного гостя, а пока тот приходил в себя, вышел из дома, быстро накинув первый попавшийся плащ. Он понимал, что причин для ревности не было и что поступает как минимум глупо, но поделать ничего с собой не мог. Если он хоть на секунду там задержится, то точно угодит в ближайшее время за решетку. Больше всего он ненавидел, когда покушались на его собственность, а Кагеяма был номером один в этом списке, не смотря на то, что никогда об этом не узнает. Оикава лучше жабу проглотит, чем скажет что-то подобное Кагеяме. Пусть мучается. — Не унывай, Кагеяма, всё уладится, — проговорил Хината и хотел было похлопать друга по плечу, но тут же отдёрнул руку. У него и так были не лучшие отношения с Оикавой, не хотелось портить их ещё сильнее. Рядом сидевший Сугавара лишь понимающе улыбнулся. — Чёрт бы побрал этих коллег, — продолжал убиваться Тобио, и Сугавара с Хинатой обменялись обеспокоенными взглядами. — Они же хотели тебя подбодрить, — начал было Шоё, но тут же пожалел о сказанном. — В гробу я видел такие подбадривания. Хината вздохнул и задумчиво покрутил вилку в руках. — Он тебя очень любит, Кагеяма, — некоторое время спустя, наконец, проговорил Шоё, и уши Кагеямы предательски покраснели. — Тоору во время беременности стал ещё более эмоциональным и вспыльчивым, — обеспокоенно проговорил Тобио, вспоминая постоянные приступы паники у партнёра. — Такой уж у него характер, — пожал плечами Сугавара и посмотрел на часы. — Он очень открытый в эмоциональном плане и это, порой, играет с ним злую шутку. Не волнуйся, Кагеяма, я уверен, что когда ты придёшь домой, то он уже будет дома готовить тебе ужин. Ладно, мне пора на работу. Сугавара встал и потянулся к Хинате за поцелуем. Тот лишь довольно заурчал, когда их губы соприкоснулись. У Кагеямы мурашки побежали по телу от завистливых взглядов окружающих, тут же направленных на Сугавару, но того они, похоже, не особо волновали. — До вечера, котик, — наконец, проговорил Коуши и, прервав поцелуй, пошёл в сторону выхода. Хината тут же размяк и довольно уставился в свою тарелку с едой. Кагеяма улыбнулся и посмотрел в окно. Хоть что-то никогда не меняется. Когда Кагеяма пришёл, то Оикава действительно был дома и, чёрт возьми, что-то готовил. «А не собрался ли он часом кого-нибудь отравить»? — обеспокоенно подумал Кагеяма, но тут же отбросил подобные мысли. — О, вернулся, наконец? — нежно пропел Оикава, и в его руках опасно блеснул нож. — Чего хочешь на ужин? Кагеяма сглотнул и чуть не сел мимо стула. — Тебя? — осторожно спросил Тобио, и тот осторожно отложил нож в сторону. Похоже, его казнь откладывается на неопределённый срок. Спустя пару секунд Оикава опустился к нему на колени и уткнулся носом в грудь, крепко сжав руками одежду на спине. — Он с каждым днём всё сильнее толкается, мне страшно, Тобио, ужасно страшно, — казалось, что Оикава вот-вот разревётся, но тот лишь зажмурился и тяжело задышал, он не позволит себе подобной слабости в его присутствии, и это огорчало. — Я буду рядом, — прошептал Кагеяма и нежно прижал Оикаву к себе, медленно поглаживая по спине. — Всё будет хорошо. От своей беспомощности Тобио хотел разреветься, но Оикава всё же немного расслабился и ослабил хватку на спине. — Не оставляй меня, — ещё тише проговорил Оикава, и Кагеяма облегченно выдохнул. Похоже, Тоору уже начал приходить в себя и вскоре снова возьмётся за нож, а поэтому не помешало бы подумать о собственной самообороне, но, а пока грех не воспользоваться таким редким приступом нежности с его стороны. — Я буду рядом, — так же тихо проговорил Кагеяма в ответ и погладил округлившийся живот партнёра. Скоро их станет трое.

***

Кагеяма в панике мерил шагами холл больницы. Схватки начались так неожиданно, что данный факт просто не укладывался в голове, а крики Оикавы до сих пор стояли в ушах. Сколько времени прошло? Почему его не пустили внутрь? Он потерял счет времени, казалось, голова вот-вот закружится, и он сейчас упадёт, но тут двери палаты открылись, и из неё вышла счастливая медсестра. — Пожалуйста, заходите, — проговорила она и скрылась внутри. Кагеяма сглотнул и хотел было последовать за ней, но ноги отказывались слушаться. А вдруг что-то пошло не так? Вдруг что-то случилось с Тоору? От последней мысли сердце пропустило удар, и ноги будто вросли в бетонный пол, но тут он услышал плач новорождённого и, отбросив бесполезную панику, влетел в палату. Тобио тут же увидел закрывающего лицо руками Оикаву, который даже боялся посмотреть в сторону кричащего новорождённого. — Возьмёте? — протянула ему ребёнка медсестра, заметив подошедшего Кагеяму. — У вас родился прекрасный маленький омега. Тобио аккуратно взял на руки ребёнка, и тот тут же перестал плакать, любопытно уставившись на него своими карими глазами. Волны любви и нежности накатили на него с новой силой, и он аккуратно опустился на колени рядом с койкой Оикавы. — Посмотри, у него твои глаза, — тихо проговорил Тобио. — Бедный ребёнок, его ждёт моя судьба, — всхлипнул Тоору и разревелся, глядя на двух самых драгоценных для него людей. Этот момент он запомнит на всю жизнь.