Дерево висельника

      Ты идёшь, выставив руки перед собой — колючие ветви кустарников мешают тебе продираться вперед. Тебе не страшно — чего бояться, если ты точно знаешь, что он тебя не обидит?       …Он всегда желал тебе только добра. Пытался уберечь от ужасов реального мира, как только мог. Получалось у него скверно — ты удирала за границу Дистрикта охотиться и ловить рыбу, пока он был в шахте, то и дело бегала на местный черный рынок, Котёл, изо всех сил старалась не быть для него обузой и всячески помогать выжить — вдвоём всяко проще…       Не получилось.       Мятеж вспыхнул внезапно — по крайней мере, так показалось тебе. Просто днем он пришел с работы и тихо-тихо сказал: «В Дистрикте готовят бунт. Кто-то в шахте убил троих миротворцев.»       А потом на улице послышались выстрелы.       Это были люди, одетые в белую броню. Какое странное у них название, миротворцы… Ведь в Панеме никто не воюет, зачем творить мир? Капитолий прислал их совсем недавно, для поддержания порядка — такова была официальная причина. А на самом деле? Он когда-то шепнул тебе, что услышал в шахте, будто по всей стране бушуют восстания, и в не охваченные волнениями Дистрикты присылают стражников, чтобы подавлять любые стычки еще в зародыше.       Стреляли несколько раз, а потом в конце улицы послышался шум автомобиля. К вам в дом постучали, и в комнату ворвался взмыленный житель соседней улицы. — Они убивают всех, кто был там! Беги, беги за ограждение, они убивают всех!       …Ты вспоминаешь это, будто кадры из какого-то документального фильма, который увидела по телевизору всего пару дней назад. Твоя одежда уже изорвана, руки покрывает сеть царапин, но ты продолжаешь идти, восстанавливая в памяти путь к дереву.       …Вы попрощались у старого дуба, что возле реки. Он сказал, что не хочет подвергать тебя опасности, если вас найдут. Приказал как следует спрятаться и, если все будет хорошо, приходить обратно к дубу в полночь — когда луна будет ровно над головой. Ты наотрез отказывалась бежать и прятаться — ведь ты сама захотела идти с ним. Ты помнишь его полный отчаяния шепот: «Спасай же себя! Беги!»       И ты побежала. Не помня куда, забывая зачем, побежала без оглядки, так быстро, как только могла.       Помнишь, как споткнулась и потеряла сознание, а где-то за спиной зашуршали шаги и загремели голоса.       …Луна, стоявшая над головой, не давала забыть, зачем ты идёшь. Вот ты уже слышишь журчание реки, которая всегда больше напоминала тебе ручей, а вот видишь место, где вы расстались днём. Стоит всего лишь развести руками ветки, и он будет ждать тебя за ними — такой же, как всегда, собранный, сильный и спокойный.       Он действительно там, под дубом. Ты делаешь шаг навстречу, а он протягивает тебе серую в лунном свете руку. Ты не замечаешь неладного, пока не понимаешь, что ноги его не касаются земли. Подойдя еще ближе, ты в оцепенении замираешь.       Он повешен.       Серая верёвка, обвитая вокруг его шеи, почти не видна с первого взгляда, а лицо всегда было неестественно-тёмным из-за угольной пыли. Сердце пропускает удар за ударом, ты не понимаешь, что же ещё не так.       Он тянет к тебе руки.       Ты хватаешься за голову, будто поражённая молнией. Он же... Он же мёртвый!       Становится невообразимо тяжело дышать, ты не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Вместо глаз темнеют бездонные пропасти, а рот растянут в улыбке. Ты поддаёшься неизвестному порыву и касаешься протянутой руки - холодная. Он резко смыкает ладонь, сжав твою руку в своей.       Тебе не страшно, нет, ведь он не обидит. Он никогда тебя не обижал.       Ты подходишь ближе, не отнимая руку. Вдруг твой взгляд падает на охотничью сумку, всё так же висящую у него на плече. Миротворцам, казнившим его, было незачем грабить мёртвого, поэтому все его вещи остались при нём. Ты открываешь её - так и есть, всё на месте.       ...Моток верёвки, оставшийся с тех пор, как он выменял его в Котле на заячью тушку, оказался довольно прочным - ты проверяешь его, с силой дёрнув за свисающий с ветки конец. Завязываешь узел - когда-то ты умело ставила силки - как давно это было... Ветка должна выдержать двоих, но это последнее, о чём ты думаешь, накидывая петлю себе на шею. Вдруг он поворачивает к тебе голову. - Теперь мы оба свободны.