Школа нечисти

      — Да что с тобой такое? — не выдержал Рэй, в самый последний момент оттаскивая Эрика в сторону. Тот уже в третий раз едва не сталкивался с кем-нибудь, идущим навстречу, и словно бы и не замечал этого. — Ты со вчерашней ночи какой-то странный. Случилось что-то?       Эрик не сразу, но взглянул на него отсутствующе и часто-часто заморгал, будто очнувшись от глубоких размышлений:       — Прости, что?       Взгляд его сосредоточился на Рэе, но более осознанным не стал — невооруженным глазом было видно, что мыслями он до сих пор не здесь. Что-то явно произошло…       — Я спрашивал: вчера что-то случилось? Ты сам не свой, — повторил Рэй, пытаясь не выдавать своего волнения за друга.       — А чей же тогда, если не свой? Очень интересная формулировка, тебе не кажется?       — А вот теперь ты меня пугаешь… — признался Рэй, толкая вперед массивную дверь. Холодная свежесть тут же окутала вампиров, и они вышли из Академии в ночную тишину сада. — Подыши воздухом — полегчает.       — Думаешь? — в отстранённом до этого голосе Эрика проскользнула надежда, но, судя по последующему тяжкому вздоху — уже далеко не первому — сразу же погасла. — Боюсь, один свежий воздух мне погоды не сделает.       — Так в чём всё дело? — сделал ещё одну попытку Рэй, но ответа не услышал. Такой исход событий был самым ожидаемым, но ему почему-то стало обидно. Как-то это по-детски…       Хотя Рэй примерно мог представить себе причину такого поведения Эрика. Инкуб. Больше некому. Но вот что он сделал — это загадка. В его фантазии и сообразительности сомневаться не приходилось. Да что бы он там ни сделал, один только факт нахождения с ним в одной Академии уже бесил.       Рэй поднял камешек, который пинал всю дорогу от порога, и запустил в сторону газона. Вместо глухого стука о землю послышался тихий всплеск. Остановившись, вампир напряг слух: неподалеку журчал ручей. Рэй свернул с дорожки и направился к нему, предварительно взяв за предплечье Эрика, который опять успел погрузиться в своё странное состояние полутранса. Что нужно было натворить, чтобы довести его до такого?       В десятке метров от дорожки за большим булыжником, напоминающим больше могильный камень, оказался крошечный ручей. Вода слабо переливалась в лунном свете, а её звук приносил успокоение.       То, что нужно.       Он сел на чуть влажную от росы траву у основания камня и потянул Эрика за собой. Тот опустился рядом и уставился в одну точку, снова вздыхая.       Всё это начинало понемногу раздражать.       — А теперь выкладывай, что там у тебя, — Рэю не хотелось навязываться или показаться грубым, но неизвестно, сколько ещё Эрик мог бы вот так играть в несчастную барышню. Хорошо ещё, что сегодня выходной, но завтра-то уже учёба. — Из-за чего депрессуем?       — Я не депрессую. Я думаю.       — Фу, не делай так больше никогда. А то ещё в привычку войдёт, не дай бог…       — Очень смешно, — невесело отозвался Эрик, но его голос звучал уже живее.       — Так что там? Я как личный психолог, только бесплатный.       — Не думаю, что ты захочешь это выслушивать…       — А вот это уже мне решать, — закатил глаза Рэй. Вот же упрямец. Только интереснее теперь стало.       — Можно я для начала… кое-что проверю? — выглядел Эрик как-то напряжённо, отчего стало немного не по себе и захотелось отшутиться какой-нибудь глупостью.       — Ладно, если только ты не хочешь проверить, есть ли жизнь после смерти.       — А я похож на сумасшедшего?       — Сегодня — очень.       Эрик в очередной раз вздохнул и сделал то, чего от него ожидали меньше всего: поцеловал.       От удивления Рэй даже забыл дышать.       Ощущение чужих прохладных губ на своих.       Несколько секунд он просто хлопал глазами, как вдруг резко дёрнулся назад и приложился головой о камень за спиной. Да так, что искры из глаз посыпались.       — И чё за фигня это была?! — воскликнул он, кривясь от боли и потирая наливающуюся шишку.       — Прости! Прости, пожалуйста, — явно искренне извинялся Эрик. — Я проверял. Очень больно?       — Я же просил обойтись без проверки, есть ли жизнь после смерти. А тем более моей!       — Да я не это…       — А что? Убьюсь ли я о камень? — боль в затылке и не думала прекращаться, отчего Рэй злился всё больше. Правда, скорее на себя и свою дёрганую реакцию.       — Свои ощущения, — выпалил Эрик. — Нужно было проверить с кем-то ещё.       — Ощущения… — скептически повторил Рэй, больше уже ничего не понимая. — И как?       — Не то…       — Даже не знаю, радоваться мне, что у тебя на меня не встаёт, или расстраиваться.       Даже в темноте и странном сероватом оттенке вампирского ночного зрения было заметно, как Эрик покраснел. Рэй быстро сопоставил факты и сделал соответствующий вывод:       — Так, а на инкуба, значит, встаёт…       — Нет! — тут же запротестовал Эрик, не зная, куда себя деть от стыда.       — Нет? — недоверчиво переспросил Рэй.       — Ну… в смысле… да, — неохотно признался путающийся в словах друг. — Но мне не нравится, как это звучит…       — А как это может звучать? Тут только один смысл: ты его хочешь.       — Нет!       Рэй закатил глаза:       — Да в чём проблема? Он же тебе неоднократно на это намекал, разве нет? Возьми и согласись! Попробуешь раз-два и успокоишься.       — Я не могу, — тихо ответил Эрик и уже громче добавил. — Он так увлечен, потому что я всегда сбегаю. Азарт — единственное, что его удерживает.       — Зачем тебе вообще его удерживать? Просто… — лицо Рэя озарило понимание. — Твою-то налево! Только не говори, что влюбился в…       — Нет!       — Это твоё очередное «нет», которое «да»?       Короткая пауза и честный ответ:       — Угу… И я не знаю, что мне с этим делать…       Несколько секунд Рэй просто в шоке смотрел на Эрика, не понимая, что тут вообще можно сказать. Влюбиться в инкуба — дело безнадёжное. Что тут ещё сделаешь?       — Так, — наконец произнёс он, — вернёмся к первоначальному варианту с суицидальными мыслями и депрессией.       Друг прожёг его мрачным взглядом:       — К слову, психолог вы так себе.       Они ещё с час просидели в саду, но ни к чему новому так и не пришли. Зато Эрик разговорился и вернулся в нормальное состояние. Похоже, ему всего-то и надо было, что осознать свои чувства и выговориться.       Рэй по-прежнему не одобрял его общения с инкубом — компания весьма сомнительная. Но, если Эрик влюбился, уже ничего не поделаешь. Оставалось разве что ждать, пока инкуб сам проколется и разочарует его в себе. В остальном Рэй был бессилен, и это немного злило. Он почему-то чувствовал ответственность за друга, словно тот был его младшим братом. Наверное, дело в том, что он был вторым после Эспри, к кому Рэю удалось привязаться.       Откуда-то со стороны дорожки послышались отдалённые голоса весёлой компании. В саду становилось многолюдно.       — Вернёмся в комнату? — предложил Эрик, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Кажется, на завтра было много домашки.       — Ага, — согласился Рэй и с тем, и с тем.       Однако заняться выполнением домашнего задания ему пока не светило. Для начала — ежедневное, точно пытка, посещение Эспри. Это было одним из условий поступления в Академию — видеться каждый день. И Рэй не мог с точностью сказать: чувство ответственности за обращённого ли это или собственная прихоть. Так или иначе, но сегодня — воскресенье. Единственный день, когда нельзя было отмазаться усталостью от учёбы и сбежать через несколько минут. Рэй ненавидел это кажущееся бесконечным время, что ему приходилось проводить с Эспри.       Удивительно, как одна короткая фраза может изменить отношения. Годы дружбы были разбиты всего тремя словами, как бы глупо это ни звучало. И теперь в присутствии Эспри Рэя охватывала странная скованность, будто бы он не знал, что ему делать со своим телом.       Первое время он постоянно твердил себе: «Веди себя, как обычно». Но даже месяц спустя ничего не вышло, и пришлось признать: как раньше уже ничего не будет.       — Привет, — Рэй без лишних церемоний вошёл в комнату и уселся в свободное кресло у камина. У Эспри был всего один сосед, и его постоянно не оказывалось в комнате, так что можно было не стучать. Вряд ли сам друг занимался чем-то секретным.       Вот и сейчас он сидел в соседнем кресле и преспокойно читал.       — Привет, — отозвался он, даже не отрывая взгляда от книги.       Вот и всё.       «Не похож он на пылкого влюблённого», — уже в который раз отметил про себя Рэй. Можно было бы подумать, что Эспри и вовсе пошутил тогда с признанием, вот только не в его это стиле. Слишком серьёзный. Да и его поведение изменилось с того дня, когда Рэй дал понять, что между ними ничего не может быть. Эспри и так никогда не страдал болтливостью, а теперь и вовсе замкнулся. Однако ту тему разговора больше не поднимал, а Рэй не мог понять: лучше ему от этого или хуже. Проблема висела над ними грозовой тучей и портила отношения уже не первый месяц.       Может, стоило поговорить? Эрику это помогло почувствовать себя лучше. Вот только что сказать? Ответ Рэя был прежним, и, если чувства Эспри — тоже, пришлось бы ходить по замкнутому кругу. Похоже, с этой мёртвой точки им не сдвинуться никогда.       — Ну ты и зануда, — проворчал Рэй, думая скорее о безынициативности друга, чем о его молчании, но тот, конечно, не понял.       — А ты слишком раздражительный.       — Это ты из своей книжки понял?       Эспри всё же оторвался от чтения и взглянул Рэю прямо в глаза:       — Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы понять, в каком ты настроении.       — Плоды многолетнего знакомства? Суперспособность?       — Нет, — короткая пауза. — Просто в другом настроении ты ко мне не заходишь.       От этого точного замечания Рэй замолк на некоторое время, чувствуя себя ещё более неловко, чем раньше. Не то чтобы он думал, что изменения в его поведении остались незамеченными, но он что, и правда всегда такой?..       Эспри же, воспользовавшись паузой, вновь вернулся к чтению, чем вызвал новую волну негодования.       — Как будто я в этом виноват!       Друг резко захлопнул книгу и бросил на пол у кресла. Там же лежали ещё несколько. Не говоря ни слова, он, не моргая, уставился в камин, где полыхало слабое пламя, наполняющее комнату теплотой. Но Рэю показалось, что вокруг всё равно слишком холодно. Или, может, дело вовсе не в температуре воздуха…       Эспри тяжело вздохнул и с непроницаемым лицом обернулся к Рэю:       — Я голоден. Сходишь со мной в буфет?       Тот пожал плечами, давая понять, что ему всё равно.       Он думал, что идти предстоит в гнетущем молчании, однако на полпути им встретился одногруппник и по совместительству хороший приятель Эспри и увязался с ними. Вероятно, ему всего лишь не с кем было поболтать, потому что тараторил он, не замолкая. Но оно даже к лучшему.       Рэй смотрел на них со стороны и, отстав на шаг, не участвовал в разговоре.       Одногруппник всё болтал без умолку, а Эспри слушал его без особого энтузиазма и вдруг чуть улыбнулся какой-то шутке.       Рэя охватило печальное ностальгическое чувство. Когда он в последний раз видел его улыбку? Кажется, ещё до болезни. Больше года назад.       Как-то неприятно ощущать себя источником чужих неприятностей и плохого настроения.       Но зачем тогда Эспри таскается с ним? Зачем эти ежедневные встречи? Нравится сыпать соль на собственную рану? Наверное, он пытается спасти то, что спасти уже невозможно.       Их отношения в тягость им обоим. Так, может, пора их прекращать?..       Рэй остановился и, не говоря ни слова, развернулся и пошёл в свою комнату.