Любовь, пропитанная болью

      Война.       Какое страшное слово, от одного звучания которого у многих бежит холодок по коже, и они нервно заламывают пальцы. Даже сейчас, когда она закончилась, Гермиона не переставала вспоминать те страшные минуты, которые ей «посчастливилось» пережить.       Самым страшным ударом стала смерть Рона. Безысходность и боль словно нависли над несчастной девушкой, которая и так осталась без семьи, а теперь лишилась и единственной настоящей любви. Вся семья после смерти двух сыновей сразу покинула Великобританию, и Грейнджер их понимала.       Трудно оставаться в месте, где каждая травинка, каждая вещь напоминают о человеке, которого больше нет.       А Гермиона не могла уехать. Пытаться улететь в Австралию к родителям? Зачем морочить себе нервы, если заклинание она не в состоянии снять?       Гарри и Джинни уехали в Годрикову Впадину, покинув свою подругу. Поттеру хватало страданий невесты, потерявшей брата, и на Грейнджер, которая его всегда раньше поддерживала, ему стало плевать. Мир разлетелся на маленькие кусочки, которые никак не хотели склеиваться.       Хогвартс медленно, но верно отстраивали, и Грейнджер осталась на восьмой год, чтобы наверстать упущенные знания. Учиться было неприятно, но постепенно боль угасала, хотя шрамы на душе всё ещё не стремились заживать.       Скорее наоборот.       Учителя смотрели на неё с некоторой отстраненностью и беспокойством, но не стремились мешать её выдуманному мирку из страданий и слёз. Думали — образуется. Но не вышло.       Слишком сильно Гермиона страдала, чтобы всё наладилось. Она замкнулась в себе, сторонясь других учащихся. Те не особо возражали.       Им было все равно.       Раз в месяц прилетала сова от Уизли, которые подбадривали её, приглашали погостить к себе, но девушка тактично отказывалась, понимая, что им не до неё. Каждые две недели приезжала Джинни, похорошевшая, с коротко подстриженными волосами и милой улыбкой, с округлившимся животом и кольцом на пальце. И всякий раз Гермиона почти что искренне улыбалась, вела спокойную беседу, а после её ухода часами рыдала, уткнувшись носом в подушку.       И снова больно — до невыносимости, до конвульсий, до ножа в ослабших руках, до звона в ушах.       А на следующий день всё снова. Мнимые улыбки, сочувствующие лица и звание героини и помощницы великого всеспасающего Поттера, который на деле оказался обыкновенным уродом.       День за днем, месяц за месяцем — год был закончен, и теперь уставшая и посеревшая от боли девушка с двумя чемоданами стояла перед обитой железом дверью, за которой, как ей казалось, должна была начаться новая жизнь.       Дрожащими руками она вставила ключ в замочную скважину, на негнущихся ногах зашла в свой старый, теперь уже пустой дом, а после просто рухнула на пол, захлебываясь в слезах.

***

      Тишину прерывал лишь скрежет ножей и вилок о посуду. Длинный, с изящной резьбой стол делил комнату будто бы на две части. Мягкий узорчатый ковер под ногами почти не создавал уюта. Две хрустальные люстры, застывшие над столом, огромные колонны, казавшиеся ни к месту в этой хоть и просторной, но всё же жилой комнате. У боковой стены расположился украшенный лепниной камин и деревянный буфет, потемневший от старости, но ещё сохранивший остатки былого великолепия и богатства.       Нарцисса Малфой сидела с идеально прямой спиной, нарезая еду мелкими кусочками и отправляя их в рот. Её роскошные белоснежные волосы покоились на плечах, локонами струясь по спине.       Рядом сидел Люциус, лицо которого было холодно и некрасиво из-за годов, которые огромным числом висели у него за спиной.       Драко сидел тут же. Спокойный, уверенный, но при этом какой-то потерянный.        — Сын мой, — величаво, как и полагалось аристократу, произнес Люциус и отложил столовые приборы, — нам нужно поговорить.        — Да, отец, — устало ответил Малфой-младший, выпрямляясь под предупреждающим взглядом матери.        — Ты уже вырос, — Драко мысленно закатил глаза, — и тебе пора жениться. Как ты понимаешь, мы, чистокровные, не можем позволить тебе испортить наш Род. Мы должны предостеречь твой выбор от возможных ошибок, ведь, как ты знаешь, Малфои не разводятся.       Парень прикрыл глаза, стараясь совладать с собой. Мысль о том, что его сейчас насильно потащат жениться, совсем, мягко говоря, не радовала.        — Проведя тщательный отбор среди всех чистокровных английских девушек, определяя их манеры, чистоплотность, мы решили, что самой лучшей невестой для тебя способна стать, — Драко заметно напрягся, — Астория Гринграсс — младшая сестра твоей однокурсницы Дафны Гринграсс.       Малфой младший рвано вздохнул, а после медленно встал со своего места.        — Отец…        — Это не обсуждается, — отрезал мужчина, вновь принимаясь за еду.        — Нет, обсуждается! — громко заявил парень, упираясь руками о стол. — Не хотели бы вы спросить моего мнения? Или я так, для наследничества тут сижу?! Я не хочу жениться на этой отвратительной девушке.        — Драко, не стоит так оскорблять того, кого видел раз в своей жизни, — тихо произнесла Нарцисса, продолжая трапезу.        — Мама, я видел, каким образом она себя ведет! Я не хочу это терпеть!        — Перестань кричать на свою мать, сын мой. Ты женишься, и это не обсуждается!       Гневно блеснув глазами, Малфой-младший покинул комнату, напоследок залпом вылив в себя бокал вина.