Time takes all

      Семья Валевских обитала в небольшом, но очень современном коттедже, стоящем на берегу небольшой речушки в центре города. В голубых тонах, с резными ставнями белого цвета и милым, уютным двориком с множеством цветов и кустарников. К слову, по весне этот двор (и вся окружность) наполнялся приятным, ненавязчивым ароматом: сначала сирени, а потом пионов и ромашек.       За домом располагалась крошечная беседка, тоже белого цвета. Внутри стоял красивый стол, украшенный цветочным орнаментом, а под крышей по краям подвешены горшки с цветами.       Очень часто там можно было наблюдать парнишку, почти ребенка, сидящего и глядящего куда-то вдаль. Он появлялся в беседке даже в дождливую погоду, когда, по сути, можно сидеть в удобном кресле, у камина, и не замечать «мерзкой» погоды за окнами. Ему просто нравилось то ощущение свежести и чистоты во время дождя.       В общем-то, у него была веская причина, чтобы так наслаждаться природой. Парень болен. Его сердце оказалось слишком слабым, а врачи делали отнюдь не утешительные прогнозы. «Осталось пару месяцев» — это все, что шестнадцатилетний Никита запомнил из их слов. В голове не укладывалось, как такой славный паренек может так сильно страдать. Вечные боли в области грудной клетки и неуверенность в следующем дне…       И все, чего жаждал Никита — знания. Парень не хотел любви да и ни одна девушка не могла привлечь его внимания. Вообще, он был убежден, что большинство особей женского пола наделены лишь скудоумием. Единственная женщина, которая была достойна любви Никиты — его мать. Эталон женственности, образованности и изящества. Он горячо любил родительницу, хотя и видел ее не часто — женщина работала волонтером и вечные разъезды мешали их общению.       Впрочем, неожиданная новость о болезни сына, заставила Екатерину направить все силы на исцеление Никиты. Теперь она прочно обосновалась дома и все время посвящала чаду.       Убежищем для Никиты стали книги. Он читал, буквально, постоянно. Где бы ни был. В настроении и без него. Ему нравилось перечитывать любимые произведения, учить монологи и просто листать бумажные страницы. Это стало его спасительным жилетом в океане боли. Погружаясь с головой в литературу, он совсем забывал о своем недуге и мог ненадолго оградиться от всего.       Впрочем, время на чтение он находил редко. Обычно подолгу засиживался за учебниками и энциклопедиями. Учеба — вот в чем была его истинная страсть. Но одному было слишком сложно, а образованные учителя, которые поражали своими характеристиками в резюме, на деле лишь добавляли хлопот.       Несмотря на долгие уговоры отца, Никита отказал в обучении молодой и перспективной преподавательнице. Она была одной из лучших, но тоже не впечатлила.       Через месяц поисков отец Никиты отчаялся. Никакие квалифицированные учителя, из лучших школ, не удовлетворяли интересы сына. Он жаловался, что занятия проходят скучно и неинформативно. И просил найти кого-то интересного.       Конечно, это было практически невозможно. И, потеряв всю надежду на успех, Константин Александрович пожаловался на жизнь своей лучшей подруге — Ларе. Она недолго поразмышляла, а потом сказала:       — Знаешь, Костя. У меня есть племянник. Сирота (с недавних пор), но очень смышленый. Заканчивает в этом году школу. С золотой медалью, между прочим. Он веселый и очень добрый. Ладит с моим старшеньким. Я думаю, он идеально подойдет.       — Ты уверена? Он справится?       — Абсолютно.

***

      Никита уже битый час сидел за книгой и перестал следить за сюжетом, перечитывая предложения по сотне раз.       — Да блять! — прошипел он.       Никогда еще перед встречей с репетитором парень не волновался, как сейчас. А тот еще и опаздывал на целых двадцать минут.       — Где этот чертов мудила? — Никита закипал.       — Похоже, тебе придется научиться еще и манерам.