Вишневый пуэр на втором этаже

      Первый день зимы встретил Стайлса долгожданным снегопадом, он как всегда не прогадал, когда взял свой импровизированный недельный отпуск на первое декабря. Он любил Лондон, определенно. Любил туманность и дожди, любил колорит и вечно куда-то снующих людей, он даже любил стоять в этих вечных пробках, ведь ему никогда не надо было спешить. Любил свою небольшую редакцию и вечно опаздывающего помощника.       Но все же его тянуло домой, к вечерам у камина, маминому печенью и родному городу. Кудрявый слишком давно его не видел. Работа, переезд, новые лица - все это кружилось вокруг него каждый день. Сотни лиц, фраз, взглядов, искренних и не очень улыбок сменялись каждодневным калейдоскопом событий и затягивали по самое горло, так что семья, да и собственная личная жизнь уходили на задний план. Именно в такой, один из самых обычных дней, Стайлс принял решение сделать некий перерыв и отдохнуть.       На улице было многолюдно, и все напоминало какой-то хаос: бегающие и играющие в снежки дети, мамочки, вздрагивающие при каждом попадании снежного комка в свое чадо, недовольные дворники и рассеянные коммунальные службы, которые пытались расчистить дорогу. Вся эта суета, так присущая Лондону, окутывала Гарри легким очарованием, с которым ему так не хотелось прощаться, а ещё волнением за его редакцию и нового помощника. Мысли привычно крутились в голове, слишком быстро, и зациклиться чем-то конкретном так и не удалось.       Выехав из гаража своего таунхауса, Стайлс окинул двор привычным взглядом, улыбнулся нескольким мамочкам и соседям, которые провожали взглядом его новый внедорожник. Пустые дороги импонировали брюнету, а джаз приятно разносился по всему салону автомобиля, навевал рождественское настроение и слегка грустные мысли. «Уже восьмое рождество я буду встречать один», - подумал он. «Уже семь или восемь лет прошло», - добавило его подсознание, а в груди все так же сжималось от взгляда голубых глаз и заразительного хохота.       Луи прочитал то письмо, но не ответил. Может, потому, что он правда был просто увлечением, а может, потому, что ему самому было слишком больно от того, что он сделал. А самое смешное, что они учились в одном городе, ходили в те же корпуса и кидали друг на друга пустые взгляды. А потом их пути разошлись. Стайлс знал, что Луи как подающему большие надежды студенту был предложен грант на обучение в Америке, и он также знал, что шатен ни за что не упустит эту возможность. А что самое смешное, он пришел проводить его в аэропорт. Обнял, как обнимал всегда перед расставанием на мучительную неделю, и отпустил, как ему казалось, навсегда. Его глаза опять были красными и мутными, а лицо осунулось еще больше. Он искал пустые, ничего не значащие взгляды в кампусе каждый день, но видел лишь жалостливые глаза.       Время, наверное, хороший пластический хирург, но не психиатр. Через два года Стайлс получил свой диплом журналиста и весьма соблазнительное место в одной из редакций Лондона. Он вытянулся в росте, тело стало рельефнее, лицо не было больше таким мальчишеским, но кудри, кудри, которые так любил Томмо, он оставил, отрастил и стриг, только когда они дорастали до лопаток. Со временем появлялись новые друзья, знакомые и даже новые пассии. Только они все чем-то ему не подходили: то они были слишком энергичными и слишком социально активными, иногда же, наоборот, слишком социофобными, а некоторые просто пустышками. «Возможные», как их сам называл Гарри, или же «бывшие», как поправлял его новый друг Зейн, никогда не задерживались дольше, чем на два месяца. Он всегда расходился мирно, пытаясь остаться друзьями, но, как известно, всем «возможные» друзьями не остаются.       Воспоминания о прошлом всегда приходили в неподходящий момент, сбивая с толку, заставляя вновь переживать все то дерьмо заново, только каждый раз боль становилась слабее, все больше унимаясь, время действовало как анестетик, забирая частичку боли с собой в прошлое, но принося новые варианты развития событий и новые размышления «а что, если бы…».       Новый автомобиль довольно урчал, двигаясь по так изменившийся трассе А1. Только на подъезде к городу Стайлс вспомнил про подарок матери, поэтому решил заехать в местный молл и купить её любимые фиалки «именно в горшочке и с хорошими корнями», хороший фруктовый чай и марципан для украшения печенья - именно его всегда не хватало, ибо во время готовки сам кудрявый съедал почти все то, что было предназначено для печенек. Молодые девушки, продавцы-консультанты, смотрели на него горящими глазами, а Гарри лишь улыбался, показывая свои очаровательные ямочки, был обходителен и старался покинуть молл побыстрее.