Шантаж

Вдруг Карпов услышал детский голосок: -Мама! - к скамейке, где они сидели, подбежала девочка, ровесница Инны. Стас увидел, как любовью наполнились материнские глаза. Анна так радостно улыбнулась дочке: -Да, малыш! – женщина ласково дотронулась до девочки, потеребила прядку её волос. - Мама, а Вова дерётся!- пожаловалась ей дочка. -Скажи ему, если не перестанет, я с ним разберусь! весело пригрозила Анна, любуясь своей малышкой, - Погоди, дай поправлю! – она принялась поправлять на девочке выбившуюся кофточку, - И волосы! - поправила растрепавшиеся прядки, - На кого ты похожа! -На тебя! -ответила малышка. -Ну, беги! – отправила её мать. Она ещё раз взглянула на дочку, как будто видела её в последний раз, и мысленно прощалась с нею. Девочка убежала играть. У Анны странно заблестели глаза. А у Карпова заныло в груди: то ли действие обезболивающего заканчивалось, то ли ещё от чего-то. Он вспомнил, как Нина смотрела на дочь, когда они виделись в последний раз. Убить мать на глазах у ребёнка - это у матёрого волка, прожженного опера не укладывалось в голове. Однако Анна, видимо, наслушавшись о Карпове много чего, приготовилась к самому худшему: -Ну, давай же, стреляй! – презрительно выдала она. Карпов пристально посмотрел на неё, потом убрал оружие, встал со скамьи и ушёл прочь. Анна, замерев, молча, напряжённо сидела на скамье. Она спиной чувствовала, как удаляется ненавистный ей мент: «Странно, почему он не стал стрелять?»- думала она, с большим трудом проглатывая подкативший к горлу ком, поднимая глаза к небу, чтобы ушли слёзы… Серёга мерил шагами - туда-сюда, свой кабинет, а Денис молча сидел и смотрел перед собой. -Ты почему мне ничего не сказал? – наконец нарушил тягостное молчание Сергей. -Серёга! Это первое, что я хотел сделать! Глухарёв вспомнил, как после задержания, вернее, после расстрела банды, Антошин пришёл к нему какой-то потерянный, словно измученный: бледный и уставший, а глаза - будто виноватые. Сергей спросил, что случилось. Ден коротко рассказал «официальную версию» этого дела. Серёга предложил ему выпить – видел, что ему нехорошо. Но, Денис, быстро попрощался и ушёл домой. -Я хотел сказать! – признался Антошин, - Но потом понял, что это ничего не изменит, а будет только хуже. Сергей подвинул стул и сел напротив: -Ты, что, мне не доверяешь?! -А что бы ты сделал?! – в сердцах спросил Антошин, - Если бы Карпов сел, то и я бы отправился вслед за ним по этапу. И Ирка бы слетела сразу! Всем бы досталось. Сергей был потрясён, не знал, что сказать: -Денис…ты… -Серега, я - один из них! С той минуты я один из них! – обречённо выдал Антошин. Я тогда подумал: «Карпов - не дурак. Если он пошёл на это, значит, никто никогда не узнает, что произошло на самом деле». И решил: если уж так всё случилось, если я ТАК попал, и ничего с этим поделать нельзя, то пусть уж лучше мне одному по ночам плохо спится!» Денис смотрел на Серёгу так пронзительно и такими отчаянными глазами, что Глухарёву просто физически стало нехорошо. Он видел в глазах своего закадычного друга (а дружили они ещё со школьной скамьи и понимали порой друг друга с полувзгляда) столько переживания, столько боли и безысходности – глаза майора невыносимо щипало, словно, жгло огнём – так переполняло его сочувствие и сопереживание. Он заметался по кабинету взад-вперёд, раздумывая. Блеснул повлажневшими глазами, дернул желваками, стиснул до скрипа зубы, потом выдал Денису: -Я тебя понял! – и выскочил из кабинета. Денис, тогда действительно попал: не возьми он те злополучные деньги , его бы реально застрелили и сказали, что погиб при задержании банды. Антошин, подчиняясь чувству самосохранения, выбрал , как ему казалось, меньшее зло. Страдал и мучился только он. А Серёга даже знать-не знал, откуда у Дениса появился тот душевный надрыв, как будто что-то в нём сломалось. Он был отличным опером, одним из лучших. Но , всё равно, держался малость особняком, не слишком откровенничая с другими операми, а уж Карпову доверял меньше всего. «Свой среди чужих, чужой среди своих» - так, кажется, говорится в этом случае. Сергей рванулся к Стасу. Стремительно влетел в кабинет, спросил: -Ты почему не сказал, что тебе нужна Анна Бортко? Карпов сидел в своём кресле, морщился от боли и надсадно дышал: -Мне нужно было найти того, кто меня заказал. -Ты о чём? – не понял Глухарёв. Стас отогнул воротник, показал бинты на груди: -Мне повезло, что она грамотного киллера не смогла найти. -Это связано с тем дерьмом, в которое ты втянул Антошина?- сверлил его глазами Глухарёв. Карпов устремил на него взгляд своих потемневших глаз: -Один из тех угонщиков был её мужем. -Понятно! – протянул Сергей. Карпов тогда рассчитал верно. Но, и Глухарёв был не дурак. Он прекрасно понял, что сейчас вдова Дмитрия Бортко не остановится: раз ей не удалось Карпова убить, она его посадит. И тогда перетряхнут весь отдел! Карпов понимал это. -Денис - мой человек, и я позабочусь о нём, - пообещал подполковник. -Денис – мой друг, и я хочу, чтоб ты всегда об этом помнил! Сергей посмотрел на Карпова с явным недоверием, поторопился выйти из кабинета и столкнулся у дверей с Румянцевым. Он сопровождал по коридору стройную, очень миловидную брюнетку… Анну Бортко! У Глухарёва засосало под ложечкой, он похолодел: «Ну, сейчас что-то будет!» - подумал он. -А… Стас свободен? – спросил Олег, - К нему посетительница, - он указал на надменно улыбающуюся брюнетку. Сергей внимательно всматривался в её глаза, как будто изучая. А она бесстрашно смотрела на майора, не стирая улыбки с лица. «Что она предпримет?» - лихорадочно соображал Серёга. Дежурный непонимающе смотрел то на Серёгу, то на незнакомку. Пауза затягивалась. Глухарёв едва заметно кивнул и приоткрыл дверь в кабинет, пропуская красотку внутрь. Она , лёгкой походкой, прямая как туго натянутая струна, гордо держа голову, зашла в кабинет к начальнику криминальной полиции… Стояла и презрительно улыбалась. -Зачем пришла? – спросил Стас. Она прошла по кабинету, села на стул напротив подполковника, положила ногу на ногу: -Мой ребёнок лишился отца. Один человек уже за это ответил. Теперь я хочу, чтобы за это ответил ты! Ты ответишь тем, что тебе дорого – деньгами. -Конкретнее? – спросил Стас. -Ты заплатишь мне, и мы будем в расчёте. Она беззастенчиво потребовала общак автоугонщиков. Карпов отказался. Анна сказала, что даёт ему шанс купить свою свободу, предложила подумать. А для пущей убедительности дала прослушать копию записи из квартиры расстрелянных угонщиков. Оригинал находился у адвоката, как страховка жизни Анны и её дочери. Стас поинтересовался, как попала к ней эта запись. Она рассказала, что квартира была снята на её имя, и когда попросили жилплощадь освободить, телефон нашёлся между подушками дивана. -Сколько человек про это знают? – глаза, потемневшие до черноты, сверлили нежданную гостью. -Двое, но они будут молчать, - уверила его Бортко. Стас нервничал: второй раз шантажом его «кидала» баба! Однако, он вынужден был признать: против таких аргументов не попрёшь! Можно было пободаться насчёт записи, что подделка и подстава, но слишком много было у Карпова недругов. Пока суд, да дело – загребут, а там, уж, хрен выкрутишься! Он думал. Денег лишаться, конечно же, ему очень не хотелось. Но и садиться в тюрьму у него не было никакого желания. Как же мать, племянник? А как ему расстаться с его любимой Ирочкой, Сашкой, который ему доверял и искренне считал другом? Это было просто невозможно! И ещё: у Анны была дочка, примерно одного возраста с его Инной. Он не хотел лишать жизни ни мать, ни дочь. Даже там, на детской площадке, сидя на скамейке, он достал пистолет исключительно, чтоб надавить на психику Анны, убитой горем и обуреваемой мщением. Хотел всего лишь испугать! Но, Анна оказалась изворотлива и предусмотрительна! Оставалось одно: признать своё поражение, уступить. Он согласился. «Сильная девушка!» – Карпов уважительно отозвался о противнице. Проигрывать тоже надо достойно! Но, напоследок, Стас естественно припугнул отчаянную красотку: мол, если она ещё раз объявится на его горизонте, или всплывёт где-то запись, то он без сомнения и сожаления убьёт и саму Анну, и её дочь. Бортко только фыркнула в ответ, резко встала и, цокая каблучками, вышла из кабинета прочь…