Шантаж

      С понедельника опять начались трудовые будни и обычная суета. Ира крутилась, как белка в колесе, курсируя между работой, школой и домом. Благо, дети учились хорошо и не давали повода для беспокойства. Карпов, время от времени, встречался с Юлией. Он, по- прежнему, крышевал и временами кошмарил район, не забывая отжимать бабло у местных предпринимателей. Встречаясь с Ирой в её кабинете на совещаниях или просто - в коридоре отдела, отпускал ей комплименты и продолжал беззлобно стебаться. Зимина же всё больше начинала нервничать и порой срывалась на подчинённых, распекая их под разными благовидными (и не очень) предлогами. Стас посмеивался: «Что, Ирина Сергевна, не сладко? Вот-вот! Потерпи, сколько я терпел!» Он улыбался ей самой нежнейшей из своих улыбок, был очень вежлив в обращении, но всё это было под маской лёгкого отчуждения, этакой напускной небрежной холодности. «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей!» Эти бессмертные слова Александра Сергеевича, нашего литературного классика, были настолько верны и точны, что подполковник даже немного удивлялся. Он, со своей фирменной ухмылочкой, мысленно цитировал слова классика: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" Откуда же знал он так женскую природу, порывы души и мотивы поступков? Говорят, большой дамский угодник был и чувствительная натура». Стас натурой чувствительной себя не считал, но с высказыванием поэта был согласен на все сто. Реакция Иры его в этом убеждала. И чем прохладнее, напоказ, он относился к ней, тем больше она акцентировала на нём своё внимание, хоть и не признавалась себе в этом. Невольно чаще искала его взглядом среди подчинённых. Ловила аромат его одеколона, когда он проходил мимо по коридору, мило-вежливо (будто нарочно!) ей улыбаясь. Когда Карпов заходил в её кабинет – подписать бумаги или приносил отчёты на проверку, Ирина Сергеевна надевала на себя маску деланного равнодушия, а сама смотрела на него во все глаза, когда он отворачивался к окну или делал вид, что не хочет встречаться с ней взглядом. А Карпов, резко повернувшись, перехватывал её откровенный взгляд, нахально при этом улыбался, вгоняя подполковницу в краску стыда, вызывая у неё явное смущение. Ира на некоторое время терялась перед его снисходительной, слегка насмешливой улыбкой и озорными искорками в его прозрачно - зелёных глазах. Взгляд, которым он одаривал её, был слишком выразительным и откровенным. «Скучаешь, Ирочка! Уж я-то знаю!» - думал подполковник. Так прошло две недели…