На перекрестке дорог.

Регину незамедлительно доставили в приемное отделение, и Вейл тут же принялся за работу. Он проводил тщательный осмотр, а медсестры суетились рядом и подготавливали все необходимое. Эмма не отпускала руку Миллс, не хотела покидать ее. Она слышала все, что говорил Виктор, но не понимала, что все это значит. - Зрачки не реагируют. Что случилось? Она упала и ударилась головой? - спрашивал Вейл у Эммы. - Не знаю, - честно ответила блондинка. - Когда я ее нашла, она уже была без сознания. Что с ней? - Пока без понятия, - врач не стал обнадеживать зря. - Нужно сделать анализы и провести полное обследование. Пока я ничего не могу сказать. Могу сказать, что ее состояние похоже на кому. - Нет, только не это! - Эмму затрясло. Ее начала охватывать паника и отчаяние. Свон сильнее сжала руку мэра, а на глаза выступили слезы. - Регина, пожалуйста! Очнись! Вейл сочувственно посмотрел на нее, он ничем не мог помочь ей. Одна из медсестер насильно вывела Эмму из палаты и усадила на стул. Свон обхватила голову руками и все же разрыдалась. Ей было страшно, даже страшнее, чем когда она попала в тюрьму. Тогда ее пугала неизвестность и неопределенность, а сейчас она могла потерять любимого человека. Только теперь Эмма была уверена в своих чувствах. Раньше она сомневалась, считала, что испытывает только симпатию и страсть к Миллс, о более глубоких чувствах она и не думала. Страх и боль дали понять, насколько сильно дорога Регина сердцу бывшего помощника шерифа. От ненависти до любви. Эти слова прямо про их отношения. Точнее, Эмма на себе испытала смысл этих слов. Вражда и неприязнь были основой их взаимоотношений, и обеих это устраивало. Ссоры и перепалки были при каждой встрече, лишь при Генри они сдерживались и, но ненавистные взгляды были лучше всяких слов. Ненависть Эммы стала сильнее после аварии, а потом исчезла без следа. Ее начало тянуть к Регине, и этому притяжению она не могла противиться. Буря эмоций, страсти накрыли Свон с головой. Она была счастлива рядом с Миллс, теряла голову от любви. Даже Нил никогда не вызывал у нее бурных эмоций, к нему она испытывала только симпатию, которую по наивности сочла за любовь. И сейчас Эмма боялась потерять Регину. Миллс восполнила пустоту в душе Свон. Всю свою жизнь Эмма не жила, а существовала. Ей нечем было дорожить, нечего было терять. Все, что у нее было это желтый «жук» и одиночество. Эмма не жалела, что отказалась от сына, ведь она ничего не могла ему дать. Она не могла позаботиться о себе, у нее не было ни образования, ни гроша в кармане. Лишь с годами, Эмма смогла твердо встать на ноги — одна, без какой-либо помощи и поддержки. Появление Генри на пороге квартиры изменила ее жизнь. Приезд в Сторибрук стал началом новой жизни. Знакомство с Региной существенно повлияло на размеренную и скучную жизнь блондинки. Грэм и Мери-Маргарет стали первыми друзьями, которые сумели завоевать ее доверие, проявили свою заботу, доказали свою преданность и надежность. Эмма не была одна, как раньше. В ее жизни появился смысл, цель, будущее. Свон не хотела снова оказаться потерянной и ранимой, слабой и уязвимой. Это должно остаться в прошлом раз и навсегда. Но сейчас она может потерять самое дорогое, что у нее есть. Это может сломать ее, разбить сердце, уничтожить внутренний огонь. Единственное, что сейчас помогало Эмме держаться — надежда. Хотя бы ради Генри, Регина должна бороться и открыть глаза. - Эмма? Что ты здесь делаешь? Свон вздрогнула, когда услышала удивленный голос Мери-Маргарет. Учительница села рядом и положила руку на плечо блондинки. Она заметила, как все тело подруги дрожало, спина была напряжена. А когда Эмма подавленно посмотрела на нее, то увидела красные глаза и мокрые дорожки от слез на щеках. - Что случилось? - взволнованно спросила Бланшар. - Что-то с Генри? - С ним все в порядке, - всхлипнула Свон. - Он сейчас дома. Я беспокоюсь за Регину. Я нашла ее без сознания, сейчас ее осматривает Вейл. - Господи! - ахнула Мери-Маргарет, закрыв рот рукой. - А Генри знает, что она здесь? - Нет, - покачала головой Эмма. - Я не знаю, как ему сказать. - Давай я ему позвоню, - предложила учительница. - Спасибо, - с вымученной улыбкой поблагодарила ее Эмма. Она передала свой телефон с набранным номером Генри. У самой не было никаких сил и желания что-то объяснять сыну. Ведь она сама до сих пор не знала, что произошло с ее любимой. Мери-Маргарет погладила подругу по плечу, затем стала разговаривать с Генри. Эмма встала и отошла в сторону, чтобы не слушать. Сейчас ей следует взять себя в руки, быть сильной, быть опорой для Генри. К тому же, никто не должен догадаться о ее чувствах к Регине, она должна сохранить их тайну, чтобы не потерять доверие Миллс и их отношения. Время остановилось для Эммы. Ожидание убивало, терзало ее сердце. Свон мысленно молилась о том, чтобы с Региной все было в порядке, но долгое отсутствие Вейла пугало ее все сильнее. Девушка была готова лесть на стену, выть, рвать и метать, но она не могла себе этого позволить. Она терпела и ждала, не обращая внимания на молчаливую Мери-Маргарет, которая не сводила с нее глаз. Бланшар переживала за Эмму, видя ее метания. Сейчас она напоминала, загнанного в угол зверя. Как бы Свон не старалась скрыть свои эмоции, затравленность и паника никуда не исчезли. Это было видно по зеленым глазам и по сжатым губам. Эмма беспокоилась за Регину, как за близкого человека. И это удивляло Бланшар, но задавать вопросы не стала — сейчас не время и не место для подобных расспросов. - Эмма! - по коридору бежал бледный Генри, а вслед за ним быстрым шагом шла Руби. - Что с мамой?! - Я не знаю, - честно ответила Эмма, крепко обняв сына. - Вейл пока не выходил к нам. Спасибо, Руби. - Не за что, - произнесла Лукас. - Генри позвонил мне и попросил отвезти его в больницу. А что случилось с мадам мэр? - Я нашла ее без сознания, - ответила Свон. - И тут же вызвала скорую. - С ней ведь все будет в порядке? - с надеждой спросил Генри. На глаза навернулись слезы, которые тут же потекли по щекам. - Она поправится, да? Эмма не успела ответить, как к ним вышел Виктор. Его нахмуренный и озадаченный вид не предвещал ничего хорошего. У Свон все сжалось внутри, она боялась услышать вердикт врача. - Что с моей мамой? - из уст мальчика сорвался вопрос, как только Виктор остановился возле них. - Она в коме, - не стал юлить Виктор. Он сказал прямо, как есть, ничего не утаивая. - Что поспособствовало к этому, я не знаю. Причину мы так и не смогли выявить. И сколько времени она пробудет в таком состоянии, тоже неизвестно. Остается только ждать и надеяться на лучшее. Мы будет внимательно следить за ее состоянием, если будут какие-то изменения, тут же сообщим. А пока..., я ничем не могу помочь. Генри заплакал и уткнулся лицом в куртку Эммы. Сама Свон стояла, затаив дыхание. Слова Вейла выбили весь воздух из легких, это был несокрушимый удар по ней. Эмма была готова тоже заплакать, но она держалась. Никто не должен видеть ее слез, ее отчаяния, ее боли. - Ее можно увидеть? - охрипшим голосом спросил Генри. Вейл неуверенно посмотрел на Эмму. Он видел подавленное состояние мальчика, и не хотел еще сильнее расстраивать его. Свон все поняла, и кивнула: - Я пойду с ним. - Только недолго, - предупредил Вейл. Генри чуть ли не бегом направился в палату матери. Эмма последовала за ним. Уже в палате, она смогла позволить себе слабость, несмотря на присутствие сына. На глаза снова навернулись слезы, но она поспешно вытерла их и подошла к кровати, на которой лежала Регина. Ее глаза были закрыты, дыхание ровным, а лицо бледным. Казалось, что стоит прикоснуться к ней, и она очнется, но этого не будет. Миллс не услышит ее, не проснется, потому что в коме. - Мама, - Генри взял брюнетку за руку и виновато посмотрел на нее. - Прости меня. Это снова все из-за меня. - Ты не виноват, - тихо прошептала Эмма и прикоснулась к волосам Регины. - Просто так получилось. - Она ведь проснется? - наивно спросил Генри. - Конечно, - Свон попыталась подбодрить его, да и себя тоже. - Она обязательно проснется, просто нужно время. - Сколько? - Генри с болью посмотрел на родную мать. - Я не знаю, - отрешенно ответила Свон. - Будем надеяться, что немного. Мальчик вяло кивнул и снова посмотрел на Регину. Он был подавлен, как и в тот день, когда обе матери попали в больницу после аварии. Неизвестность всегда угнетала его, от беспокойства он не мог найти себе места. Сначала Эмма, теперь Регина. И чтобы родная мать не говорила, Генри чувствовал свою вину за случившееся. - Идем, - голос Эммы вывел его из транса. - Нам пора идти. - Я рядом, - прошептал Генри, чуть сильнее сжимая ладонь приемной матери. - Ты не одна, мам. Пожалуйста, просыпайся скорее. Эмма молча слушала его. Слова сына болью отдались в ее душе. Он сказал то, что было в голове у Свон, в ее сердце. Затем мальчик отпустил руку матери и опустошенно посмотрел на блондинку. Эмма подошла к сыну и обняла его за плечи: - С ней все будет хорошо. Эмме хотелось задержаться чуть подольше, но она не могла оставить Генри одного. Хотелось прошептать слова любви, хотелось прикоснуться к побледневшим губам Регины, но вместо этого она тихо прошептала: - Мы всегда будем рядом с тобой.